— То есть ты не знаешь.
— Не знаю, — соглашается он. — Но знаю одно.
Я жду.
Он поворачивает голову, встречаясь со мной взглядом.
— Я не хочу, чтобы ты уходила. Исчезала. Или боялась меня. Всё остальное решим.
— Я не уйду, — шепчу. — Мне, собственно, некуда.
Он усмехается уголком губ.
— Значит, придётся терпеть.
— Тебя?
— Меня. И замок. И эти дурацкие платья с корсетами.
— Платья я люблю, — возражаю. — А вот корсеты, да, бесят.
Он смеётся. Коротко, хрипло, но искренне. И этот смех, как глоток свежего воздуха, как солнечный луч, пробившийся сквозь тучи. Я не слышала, чтобы он смеялся раньше. Кажется, вообще никогда.
Мы лежим ещё какое-то время, глядя, как солнечные лучи ползут по каменному полу. Где-то в замке начинается привычная утренняя жизнь, приглушённые голоса служанок, лязг дверей, тяжёлые шаги стражи в коридорах. Жизнь возвращается в обычное русло.
Для всех, кроме нас.
Для нас всё теперь иначе.
— Нам придётся выйти, — говорит Игнар без особого энтузиазма.
— Зачем?
— Затем, что если мы не появимся, слуги начнут судачить. А если начнут судачить, Линда прибежит с очередным докладом. А если прибежит Линда... — он замолкает, многозначительно поднимая бровь.
— Что?
— Ничего. Просто она умеет портить моменты.
Я фыркаю, утыкаясь лицом в подушку.
— Ещё пять минут.
— Десять.
— Ты торгуешься как на базаре.
— Я дракон. Мы умеем быть щедрыми.
Мы выбираемся из спальни только через полчаса.
Игнар ведёт меня под руку по длинным каменным коридорам, и я ловлю на себе взгляды прислуги. Они быстро отводят глаза, делают вид, что заняты своими делами, но я успеваю заметить в этих мимолётных взглядах любопытство, удивление и... одобрение?
Нора, проходящая мимо с корзиной белья, расплывается в широкой улыбке и тут же отворачивается, делая вид, что ничего не замечает.
— Ты всем расскажешь? — шепчу я.
— Не нужно. Они и так все видят.
— И что они видят?
Он останавливается прямо посреди коридора, поворачиваясь ко мне. Пальцы касаются подбородка, приподнимая лицо. Такой он сейчас мужественный и величественный…
— То, что я больше не собираюсь тебя прятать. Ни в темнице. Ни за спиной.
Игнар целует меня коротко, почти целомудренно, мимолётное прикосновение губ, от которого, тем не менее, подкашиваются колени.
В тронном зале нас уже ждут.
Линда сегодня снова в своей строгой мантии, несколько советников в тёмных одеждах, начальник стражи в полном облачении. И ещё один человек, гонец, судя по пыльной дорожной накидке и измождённому лицу.
Игнар меняется мгновенно. Плечи расправляются, лицо каменеет, превращаясь в непроницаемую маску правителя. От того мужчины, что лежал со мной на кровати и смеялся моим шуткам, не остаётся и следа.
— Докладывай, — коротко бросает он, опускаясь в кресло.
Я остаюсь стоять рядом, как в этот же момент, по одному щелчку пальцев дракона, слуги вносят большое и довольно удобное кресло, в которое я опускаюсь тут же под пристальным взглядом моего дракона.
Гонец кланяется низко, почти касаясь лбом пола.
— Господин, вести с южной границы. Три дня назад отряд лорда Эониса пересёк реку Спорную. Они разбили лагерь в предгорьях, не доходя до наших дозоров.
Повисает тишина, и все находящиеся в зале резко опускают головы вниз, словно они провинились.
— Сколько их? — голос Игнара звучит ровно, но я чувствую, как напрягается его рука на подлокотнике.
— Около трёх сотен. Тяжёлая конница, лучники. И... — гонец запинается, бросая быстрый взгляд на Линду.
— Говори.
— С ним двое магов. Из Долины Обезглавленных. Мы видели их знамёна.
Линда издаёт тихий, шипящий звук, не то проклятие, не то стон.
— Маги боевого круга, — говорит она глухо. — Это не разведка, господин. Это вторжение.
Игнар молчит. Я смотрю на него и вижу, как желваки ходят на скулах, единственное внешнее проявление ярости, бушующей у него внутри.
— Он прислал весточку? — спрашивает вдруг.
Гонец поднимает голову.
— Да, господин. Вчера вечером прилетел ворон. Письмо для вас.
Гонец достаёт из-за пазухи свиток, перевязанный чёрной лентой. Игнар срывает печать, читает быстро, пробегая глазами по строкам. Лицо становится непроницаемым.
А потом он поднимает взгляд на меня.
И в этом взгляде я вижу предупреждение. И страх, спрятанный глубоко, придавленный драконьей гордостью, но всё же различимый для того, кто научился его читать.
— Что там? — уточняю тихо, боясь бури.
Вместо ответа он протягивает мне письмо, полностью доверяя все семейные секреты.
Почерк витиеватый, острый, с сильным нажимом. Буквы словно впиваются в пергамент, такие хищные и нетерпеливые.
«Брат. Я слышал, у тебя поселилось то, что принадлежит мне по праву. Имя не важно, важно лишь содержимое. Верни то, что украл, и я уйду. Не вернёшь — приду сам и заберу. Вместе с твоим Ущельем. Твой любящий брат, Эонис».
Руки дрожат. Крупная дрожь пробегает по пальцам, и я сжимаю пергамент сильнее, чтобы никто не заметил.
Содержимое… Вот как он меня называет.
— Это из-за меня, — выдыхаю.
— Нет.
— Игнар, он пишет...
— Я вижу, что он пишет. — резко встаёт с кресла, подходит ближе, заслоняя меня от советников. — Это из-за него. Из-за его больной тяги к тому, что он считает своим. Ты здесь ни при чём.
— Я в теле его истинной.
— Ты моя, Лена. — произносит мое родное имя твёрдо, чеканя каждый слог, вбивая его в стены этого зала и в уши всех присутствующих. — Та, кого я не отдам. Никому, а ему тем более.
Советники переглядываются, Линда смотрит на нас с каким-то новым выражением.
— Что будем делать? — начальник стражи нарушает возникшую паузу.
Игнар отворачивается к окну, устремляя взгляд на горы, туда, где за перевалами, в предгорьях, разбил лагерь его брат.
— Готовиться к осаде и усилить дозоры на всех подступах. Магов отправить под круглосуточную охрану. И... — он замолкает, потом медленно оборачивается ко мне. — Ты останешься в замке.
— Я и не собиралась воевать, — пожимаю плечами, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Я не об этом. Ты останешься в замке в своих покоях и под охраной.
Воздух в лёгких застывает ледяным комом.
— Ты опять запираешь меня?
— Я защищаю тебя.
— Это одно и то же! Игнар, прошу…
Мы смотрим друг на друга. В его глазах вспыхвает огонь, непробиваемая броня правителя. В моих, наверное, злость и обида, которые не получается спрятать.
— Лена. — Дракон делает шаг ко мне, понижая голос так, чтобы слышала только я. — Он идет за тобой. Если ты попадёшь к нему в руки... Я не хочу даже думать, что он сделает.
— А если он прорвётся в замок? Я так и буду сидеть в покоях, как мышь в норе, и ждать, пока меня найдут?
— Тогда ты будешь там, где я смогу тебя защитить.
— Игнар...
— Это не обсуждается.
Я понимаю, что спорить бесполезно. Сейчас, когда на него смотрят советники, когда решается судьба Ущелья, он не отступит. Но внутри закипает знакомое, упрямое чувство, то самое, что заставляло меня спорить с ним в первый день, когда я дрожала от страха, но не позволяла себя сломать.
Я не хочу быть беспомощной.
Не хочу снова сидеть в четырёх стенах и ждать приговора.
Но он прав. Пока я не умею обращаться с оружием, пока во мне нет магии, я буду обузой. Слабым звеном, за которым нужно постоянно приглядывать.
— Хорошо, — говорю тихо. — Я останусь в замке. Но не в покоях.
Он приподнимает бровь.
— Где?
— На кухне. Пожалуйста, Игнар… Я должна быть занята делом, чтобы не гонять разные мысли в голове. Да и не умею я ничего не делать и просто ждать. А Норе помощь не помешает.
Несколько секунд он смотрит на меня непонимающе. Потом на его губах появляется тень усмешки, едва заметная, но я её ловлю.
— На кухне?
— Нора научит меня варить твою любимый суп с хвостами ящериц. А если что, я там спрячусь в кладовой, в которой им точно не придет в голову меня искать. Или буду отбиваться сковородкой. Там много народу, много глаз. И мне... мне так будет спокойнее.
