Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде 2 (СИ) - Шевцова Наталья

– Простите, – прошептала она, утирая слёзы. – Я просто... Просто, когда я нервничаю, мне всегда хочется есть. А я ничего не ела с тех пор, как... – Голос её дрогнул.

Марта протянула руку и сжала её ладонь.

– Вот! Видите, до чего вы довели бедную женщину! – тут же вскинулась Титтл, найдя новый повод для обвинений. – Она от горя и страха есть не может, а вы преступницу покрываете!

Карающий клинок резко поставил чашку на блюдце, от чего та пронзительно громко звякнула, привлекая тем самым к нему внимание.

– Уважаемая, – голос его был спокоен, но так холоден и грозен, что за столом всех без исключения пробил озноб, – позвольте напомнить вам основы имперского законодательства, – нарочито медленно перевел он взгляд на Титтл. – Например, статья 4 кодекса Клинков гласит о том, что обвинение должностного лица в укрывательстве преступников без предоставления доказательств квалифицируется как навет, который, в свою очередь, может быть квалифицирован как заведомое введение органов правоохранения в заблуждение и препятствие правосудию, – он сделал паузу, позволяя своим словам повиснуть в воздухе подобно топору, занесенному над головой приговоренного к смерти. Титтл побледнела, рот её приоткрылся и некрасиво исказился в немом несогласии. Пальцы, сжимавшие платок, задрожали. – А это уже, – чуть наклонившись вперёд и понизив голос, продолжил он, – преступление, караемое не тюремным заключением на срок от трёх лет, а каторжными работами – от пяти.

Эдит ахнула. Марта покачнулась, хватаясь за край стола. Титтл прямо у всех на глазах вдруг словно бы уменьшилась в размерах.

– Это я к тому, – поспешил «успокоить» их герцог, – что я бы на вашем месте прежде, чем публично обвинять представителей высших выборных должностей города, в котором вы живете и планируете, как я понимаю, жить дальше, и, тем более, – тут его голос стал совсем ледяным, – доверенное лицо Императора страны, в которой вы живете и планируете жить дальше – озаботился бы доказательствами! – на этих словах его спокойный, вопрошающий взгляд соскользнув с Титтл, прошелся сначала по Паддл, затем по Марте и Эдит, и снова вернулся к Титтл. – Ну и… – скорее оскалился, чем усмехнулся он, – у вас есть доказательства? И вы можете их предъявить?

Глава 17

Стальные глаза карающего клинка буквально пригвоздили Титтл к стулу, и под этим пронизывающим насквозь взглядом скандалистка растерялась – питавший её уверенность боевой запал угас, и на месте грозной обвинительницы осталась лишь испуганная женщина, внезапно осознавшая, с кем именно она имеет дело. Подобно выброшенной на берег рыбе она несколько раз открыла и закрыла рот.

Паддл, по которой взгляд карающего клинка скользнул лишь мимолетом, даже подпрыгнула от негодования. Как смеет этот напыщенный столичный павлин их запугивать! Ох она ему сейчас!.. Решительно взяв дело в свои руки, она бахнула кулаком по столу – чашки жалобно звякнули – и возмущённо выпалила:

– А что тут доказывать?! – презрительно фыркнув, вопросила она, вскидывая подбородок и сверля герцога воинственным взглядом. – Всё и так видно невооружённым глазом! – она воздела руки к потолку, словно призывая небеса в свидетели. – Всем нам и всему городу! – Паддл обвела присутствующих указательным пальцем, останавливаясь на каждом и ища поддержку, но натыкаясь лишь на потупленные взгляды подруг. Это только сильнее её распалило. – Вы все тут заодно! – она снова стукнула по столу, на этот раз ладонью. – Заодно с преступницей! – её лицо покраснело от праведного гнева, а голос сорвался на визг. – Чаи распиваете, – она ткнула пальцем в сторону заварничков, – бутербродами заедаете! – теперь досталось и тарелке с выпечкой. – Вместо того чтобы защищать честных, – она приложила руку к груди, – скорбящих, – промокнула сухие глаза платком для пущей убедительности, – граждан нашего города!

Его сиятельство медленно, почти лениво, повернул к ней голову – движение вышло настолько размеренным и хищным, что напомнило поворот головы большой кошки, заметившей мышь. В уголках губ мелькнула тень насмешки, а брови чуть приподнялись, выдавая, что он не просто удивлен, он восхищен подобной дерзостью. В голосе его не было и тени раздражения, лишь ледяное, отстранённое спокойствие.

– Позвольте уточнить, – он сделал паузу, неспешно поднося чашку к губам и делая маленький глоток, после чего аккуратно поставил её на блюдце с тихим звоном фарфора. Его пальцы, длинные и изящные, на мгновение задержались на ручке, постукивая по ней в задумчивом ритме. – Я спрашивал не об этих... – он сделал неопределённый жест рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи, – «доказательствах», – само слово он произнёс с такой иронией, что оно прозвучало почти оскорбительно. – И не о ваших, – взгляд стальных глаз скользнул по лицу Паддл, заставив её невольно поёжиться, – подозрениях или... эмоциях.

Он откинулся на спинку стула, сцепив пальцы в замок и положив руки на стол – поза выдавала полный контроль над ситуацией.

– Я спрашивал о доказательствах вины владелицы этого заведения. – Он чуть наклонил голову, и в этом жесте читался вызов. – У вас они есть?

Паддл на миг растерялась, её рот приоткрылся, а глаза забегали по лицам присутствующих, словно ища подсказку. Она нервно облизнула губы и теребя край скатерти, неуверенно начала:

– Она… – голос дрогнул, и Паддл прочистила горло, – она появилась – и начались беды! – воодушевившись собственными словами, она выпрямилась и ткнула пальцем в сторону окна. – Этого мало? Волна! – её руки взметнулись вверх, изображая высоту воды. – Земля тряслась! – она даже привстала со стула и топнула ногой для пущей убедительности. – А до неё... – Паддл перевела дыхание и, наклонившись вперёд, прошипела: – пока ОНА не появилась, – каждое слово она подчёркивала ударом указательного пальца по столу, – НИКОГДА ТАКОГО НЕ БЫЛО!

– Уважаемая, вы повторяетесь, – герцог устало потёр переносицу двумя пальцами, затем сплёл руки перед собой и чуть наклонил голову, словно объясняя что-то непонятливому ребёнку. – Мы уже обсудили это и пришли к выводу, что беды-то как раз и не случилось, – он пожал плечами и развел руками, – её кто-то остановил. И этим кто-то, – уголок его рта дёрнулся в ироничной улыбке, – следуя вашей логике, тоже вполне может быть Аннет?.. – Он откинулся на спинку стула и, барабаня пальцами по подлокотнику, добавил: – Ведь пока она не появилась, НИКОГДА ТАКОГО НЕ БЫЛО.

– Вот, вот опять! – Паддл снова аж подскочила на месте, её лицо пошло красными пятнами от возмущения. – Вы защищаете её, а она... – она замахала руками, словно пытаясь ухватить ускользающие слова, затем сжала кулаки и, тяжело дыша, выпалила: – Она… она проклята! – её голос сорвался на визг. – Все беды от неё! – Паддл обвела всех обвиняющим взглядом, её подбородок воинственно выпятился вперёд. – Разве это не доказательство?!

Карающих клинок отрицательно покачал головой.

– Нет, – произнес он с мягкой, терпеливой, почти сочувственной снисходительностью. – Это ваше личное предвзятое мнение, – продолжил он, постукивая пальцами по столу, – которое, учитывая то, как активно вы на нем настаиваете, это я о подстрекательстве к беспорядкам, подобно тому, который вы устроили сегодня, – приподняв вверх указательный палец, «любезно» объяснил он, – может быть квалифицировано не только как публичное распространение порочащих честь и достоинство гражданина заведомо ложных сведений, – пронзительный взгляд его стальных глаз вперился в округлившиеся глаза собеседницы, – но и как призывы к массовым беспорядкам и разжиганию социальной розни. Шериф, – повернул он голову в сторону последнего, – сколько это лет исправительных работ? Три? Пять?

– Без прочих отягчающих обстоятельств от трех до пяти, – с готовностью подсказали ему.

Паддл фыркнула.

– Кем квалифицировано, ими? – презрительно кивнув на шерифа и мэра, поинтересовалась она.

– Нет, мной. Точнее, данной мне Императором властью, – столь вежливо, что почти извиняясь, ответил ей карающий клинок Императора. – Я могу и обвинить, – он положил правую руку на стол, – и приговорить, – рядом легла левая, – и привести приговор к исполнению, – сплетя пальцы в замок, он чуть наклонился вперёд. – И поверьте мне, столь высокое доверие я получил не за красивые глаза, – уголок его рта дёрнулся в хищной усмешке, – а потому что Его Императорское Величество знает – я никогда не подниму меч правосудия против невиновного, и не оставлю безнаказанным ВИНОВНОГО! – Произнося последнее слово, он впился в Паддл столь многообещающе-угрожающим взглядом, что она сначала вжалась в стул – лицо её побелело, руки судорожно вцепились в край стола – затем, не выдержав напряжения, вскочила и истерически выкрикнула: