Системный Кузнец XIV (СИ) - Мечников Ярослав

Где-то внутри продолжала жить последняя надежда. Глупая, упрямая, лишённая опоры. Она цеплялась за зимнюю дорогу и костёр возле Каменных Врат. За серный лаз, через который Брок тащил Торна. За память о человеке, который умел прикрывать своих и называл меня частью стаи.

Я поднял голову.

— Я уже сказал, какие сведения получил, — проговорил я. — Самого дозорного я пока не видел. Его показаний своими ушами я тоже не слышал. Со мной говорил человек из Цитадели. Он пересказал записанное на табличках.

В полукруге Совета поднялся глухой ропот. Один из старших стражи резко повернулся к соседу. Гор подался вперёд и упёр кулаки в колени. Сильвия осталась неподвижной, лишь её глаза сузились.

Октавио приподнялся в кресле.

— Ты ставишь под сомнение показания дозорного? — спросил он. — Считаешь, что писцы изменили запись?

— Я говорю о том, что знаю лично, — ответил я. — До северной пристани баркас не дошёл. Дозорный увидел схватку. Чиновник передал мне её описание. На этом моё знание заканчивается.

— Удобная граница, — произнёс кто-то возле Сильвии.

Гор ударил ладонью по подлокотнику.

— Пускай говорит прямо! Его поручитель вырезал охрану и увёл Сердце. Какие тут ещё границы?

Голоса поднялись сразу с нескольких сторон. Каменный свод собрал их и вернул усиленным гулом. Я различал отдельные слова о сообщничестве и попытке выиграть время. Писцы прекратили царапать воск и ждали, куда повернёт разбирательство.

Иль-Примо поднял руку.

Жест вышел медленным. Этого хватило. Ропот начал стихать, пока в зале снова не осталось лишь дыхание Горнов.

— Я понимаю тебя, Кай, — сказал старик. — После такого человеку трудно принять чужие слова за последнюю истину.

Он посмотрел в сторону начальника северного порта.

— Дозорного зовут Микеле Сарт. Он родился на Иль-Ферро. Его отец служил на сигнальной башне, сын сейчас ходит помощником штурмана на корабле Дзанетти. Дочь Микеле живёт на среднем ярусе и воспитывает двоих детей. Сам он провёл на северной башне двадцать семь лет. За это время трижды предупреждал порт о подводных толчках и однажды вывел суда из бухты перед каменным обвалом. Я лично награждал его за службу.

Начальник порта приложил кулак к груди, подтверждая слова Грандмастера.

— Сегодня я говорил с Микеле сам, — продолжил Иль-Примо. — Он повторил каждую часть показаний. Брок начал схватку. Дозорный видел его лицо. Видел Ци Огня. Микеле поклялся детьми и прахом своего отца. Для островитянина такой клятвы достаточно.

Я опустил взгляд на знак молота под сапогами. Борозды в базальте были заполнены потемневшим металлом. Когда-то мастер выводил каждую линию резцом и верил, что этот знак простоит века. В нескольких местах металл уже отошёл от камня. Трещины оставались мелкими. С расстояния их почти никто не замечал наверняка, но они там были.

— Я верю вам, — сказал я.

Слова вышли глухо.

— Признаюсь, теперь мне тяжело доверять людям. Это может быть пройдёт со временем. Сейчас всё выглядит чужим.

Я поднял глаза на Иль-Примо. Старик слушал, слегка наклонив голову.

— Брок значил для меня многое, — продолжил я. — Он выводил меня из беды и шёл рядом в тяжёлые годы. Я доверял ему полностью. Несколько часов назад я перебрал в памяти весь наш путь. Теперь каждый случай выглядит иначе. Я вижу то, чему раньше находил удобное объяснение. Возможно, я заблуждался с самого начала нашей общей с ним дороги. Возможно, часть правды всё же осталась скрыта от нас. Сейчас я просто потерян. Мне трудно понять, где заканчивается человек, которого я знал, и где начинается тот, кто убил Калёных на баркасе.

Ком в груди стал плотнее. Пришлось перевести дыхание, чтобы голос сохранил ровность.

— Больше мне сказать нечего.

Иль-Примо медленно кивнул. В его глазах снова появилось глубокое сочувствие, которое я заметил при входе.

Леди Сильвия положила ладони на стол перед собой. Белые следы старых ожогов выступили на коже при свете жаровен. Голос её прозвучал холодно и отчётливо.

— Тогда уточним самое важное. Ты утверждаешь, что ничего не знал о готовящейся сделке между Броком и Альдорией?

Я повернулся к ней.

Внутри поднялась ярость. Она пришла внезапно, горячей волной от Нижнего Котла. После прорыва на восьмую ступень огонь отзывался на чувства быстрее. По каналам прошёл импульс. Воздух возле пальцев дрогнул.

Я втянул холодную Ци в общий контур. Очаг Равновесия принял жар и разложил его по меридианам. Через несколько ударов сердца сознание прояснилось.

— О такой сделке я ничего не знал, — ответил я. — Подготовка заранее пока тоже ничем не подтверждена.

Сильвия чуть склонила голову.

— Баркас увёл Ядро к королевскому флоту. Поручитель Ока перебил охрану. Каких подтверждений тебе ещё требуется?

— Требуется понять, как Лейв попал на баркас, — сказал я. — Брок получил от меня прямой приказ держать чужих вдали от судна и Ядра. Он нарушил его ещё до схватки. Лейв служил Вальмонте по отдельному договору. Пять лет назад этот человек получил заказ на мою голову и вернул задаток после провала поисков. Он работает за плату и выбирает собственную выгоду.

Взгляд Сильвии стал острее.

— Ты считаешь Лейва главным виновником?

— Я считаю, что предложение могло прозвучать уже на воде. Лейв оказался рядом с Сердцем Владыки и увидел Брока. Старый охотник всю жизнь хотел свободы. Для него свобода имела вес золота. Огромная сумма могла дать ему все чего он так желал. Лейв наверняка умел находить слабое место человека. Он однажды изучил и моё прошлое ради контракта. На баркасе ему могло хватить нескольких слов.

Я почувствовал, что дыхание снова сбилось. Перед глазами возник Брок у костра, и этот образ сразу сменился палубой. Больдо встаёт между ним и люком. Старый волк смотрит на человека, которого сам выбрал. Потом выпускает огонь.

— Брок прошёл со мной долгий путь, — продолжил я. — Он спасал мою жизнь. Он спасал людей, от которых не мог получить никакой выгоды. В нём жила привязанность к своим. Рядом с ней всегда находилась жадность. Я видел её с первой встречи. Со временем решил, что память о командире, которого он уважал и потерял удержит его в любой час. Сегодня цена оказалась выше прежней.

Зал слушал. Даже Гор перестал двигаться.

— Я допустил просчёт, — сказал я. — Поручил ему Сердце Владыки и дал под начало людей. После этого шестеро Калёных погибли от его руки.

Печать Ока коснулась груди при вдохе. Я обхватил её пальцами. Металл был горячим. Изображение глаза впилось в ладонь.

— Перед Советом я сказал, что вижу людей насквозь. Красивые слова легко произносить, когда рядом стоят союзники и за спиной чувствуется власть Грандмастера. Человека, который был ближе остальных, я разглядеть не сумел.

Я снял цепь через голову.

По залу прошёл шёпот. Несколько человек подались вперёд. Иль-Примо остался неподвижным. Только пальцы его крепче сжали край стола.

Печать легла на мою ладонь. Простой металлический глаз смотрел вверх. Ещё утром она открывала передо мной ворота Цитадели и заставляла стражников выполнять мои распоряжения. Теперь в её весе ощущалась кровь людей и цена предательства.

Я подошёл к столу Грандмастера и положил печать перед ним.

— Я принял власть и обещал защитить интересы острова. Первый человек, которому я доверил половину дела, продал Ядро врагу. Значит, этой печати я не достоин. Ваше доверие, Иль-Примо, оказалось потрачено впустую.

В зале снова зашептались. На этот раз в голосах слышалось удивление. Гор посмотрел на печать, затем на меня. Сильвия прищурилась. Октавио выпрямился и перевёл взгляд к Грандмастеру.

— В любом случае я утратил право носить её, — закончил я.

Октавио поднял ладонь.

— Сейчас разбирается ущерб, нанесённый острову, — произнёс он. — Решение о печати примет Совет после установления меры вины. Нам предстоит определить ответственность человека, чья ошибка отдала Альдории Сердце Владыки.

Он говорил, глядя на Иль-Примо. Старик сидел, опустив голову. Белые волосы падали на высокий лоб. Печать лежала возле его руки, и свет жаровни блестел на гранях металлического глаза.