Системный Кузнец XIV (СИ) - Мечников Ярослав

Я почувствовал, как меняется воздух в зале. Ещё несколько мгновений назад люди смотрели в мою сторону. Теперь каждый вслушивался в дыхание соседа. Слова Иль-Примо будто открыли трещину, которая давно шла через Совет и скрывалась под ровным слоем старых правил.

— Моё отречение необходимо, — продолжил старик. — Передать власть человеку, чья верность острову вызывает сомнения, я тоже не вправе. Устав хранит решение для подобного часа.

Он поднял руку.

Ансельмо сразу вышел из-за кресла. Казначей направился к боковой двери и исчез в тёмном проходе. Его шаги ещё звучали за стеной, когда Сильвия повернулась к Грандмастеру.

— Какой раздел ты хочешь применить?

— Раздел о погасшем круге.

На этот раз даже Октавио не сумел сохранить бесстрастие. Его брови поднялись.

— Его применяли дважды за всю историю Гильдии.

— Значит, составители устава понимали редкость такого бедствия.

— Второй случай закончился расколом цехов, — произнесла Сильвия.

— Раскол начался до созыва мастеров. Устав позволил сохранить Великие Горны.

Дверь снова открылась. Ансельмо вернулся, прижимая к груди огромную книгу. Тёмная кожа переплёта растрескалась от времени. На медных уголках лежал зеленоватый налёт. Книгу удерживали две застёжки, каждая толщиной в палец. Казначей нёс её с заметным трудом и всё же не позволил стоявшим у стены слугам помочь.

Он опустил том на стол перед Иль-Примо. Дерево глухо отозвалось под тяжестью. Старик провёл ладонью по обложке. В движении чувствовалось уважение мастера к вещи, пережившей десятки владельцев.

Ансельмо отомкнул застёжки и раскрыл книгу. Страницы оказались тонкими пластинами, изготовленными из серого каменного шёлка. Записи тянулись строчками, выведенными потемневшими чернилами. По краям виднелись оттиски прежних Грандмастеров.

Иль-Примо листал медленно. Несколько раз он задерживался и всматривался в пометки на полях. Никто его не торопил. Даже гул Горнов словно ушёл глубже.

Наконец старик остановился. Положил палец на строку и прочёл про себя. Потом подвинул книгу Ансельмо.

— Подтверди.

Казначей наклонился к странице. Его губы беззвучно шевелились. Через несколько мгновений он выпрямился.

— Раздел девятый, положение о погасшем круге, — сказал Ансельмо. — Печать подлинная. Поправка Грандмастера Луки внесена после мятежа Пяти Молотов и подтверждена общим собранием старших мастеров.

Иль-Примо поднял взгляд на Совет.

— Читай вслух.

Ансельмо развернул книгу к себе и повёл пальцем вдоль строки.

— «Когда измена коснулась Круга Искр и имя виновного сокрыто, власть Круга признаётся помрачённой до завершения дознания. Ежели в такой час Грандмастер отказывается от молота, преемника призывает собрание почётных мастеров острова. Члены помрачённого Круга сохраняют голос свидетелей. Право избрания переходит к тем, чья служба Горнам подтверждена сроком и клеймом».

Он остановился, проверяя следующую строку.

— «До собрания прежний Грандмастер хранит печать и распоряжается лишь делами защиты острова. Срок созыва составляет одну седмицу с часа оглашения».

Последние слова разнеслись под сводом.

Гор медленно поднялся. В этот раз кресло осталось на месте.

— Значит, ты складываешь полномочия через седмицу?

— В час, когда соберутся мастера, — ответил Иль-Примо. — До той поры я останусь хранителем печати. Моё право будет ограничено обороной и дознанием. Решения о цехах останутся за главами направлений, как требует старое право.

Октавио подался к книге.

— Кто войдёт в собрание?

Ансельмо перевернул пластину.

— Мастера с личным клеймом, прослужившие Великим Горнам двадцать лет. К ним прибавляются главы признанных кузниц нижнего города, если их имя внесено в Книгу Жара.

— Половина из них старше самого камня, — пробормотал Гор.

— Старость иногда помогает помнить цену ошибок, — сказал Иль-Примо.

Сильвия смотрела на раскрытый устав.

— Совет получает право выдвигать кандидатов?

Ансельмо нашёл нужную строку.

— Каждый член Совета может назвать одного мастера острова. Кандидат обязан явиться перед собранием и принести клятву Горнам. Круг голосует вместе с остальными мастерами после завершения дознания. При сохранённом подозрении его голос остаётся свидетельским.

В зале поднялся шорох. Теперь он звучал иначе. Люди понимали, что привычный порядок уже изменился. Через седмицу Грандмастерское кресло мог занять человек из нижних кузниц или старый мастер, который десятилетиями держался вдали от Совета.

Иль-Примо прикрыл книгу ладонью.

— Ансельмо, составь призыв. Утром гонцы отправятся по острову. Каждый мастер, имеющий право голоса, получит табличку с моей печатью. Собрание пройдёт здесь через семь дней, в первый час после полуденного колокола.

Палочка казначея заскрипела по воску.

— Будет исполнено.

— Городская стража продолжит дознание, — добавил Иль-Примо. — Семьи задержанных перейдут под охрану людей, которых выберет сам командир гарнизона. Каждый дознаватель даст отдельную клятву перед Горном.

Командир гарнизона поклонился.

Старик умолк и долго смотрел на раскрытые страницы. Потом коснулся пальцем другой строки. Ансельмо проследил за движением и заметно напрягся.

— Здесь есть продолжение, — сказал Иль-Примо.

Сильвия подняла глаза.

— Какое?

Грандмастер повернул книгу к себе и прочёл молча. В уголках его губ появилась слабая складка. Радостью она не была. В ней ощущалось нечто вроде решения, созревшего давно и дождавшегося своего часа.

— Положение об Оке, — произнёс он. — Оно связано с погасшим кругом.

Я посмотрел на печать, лежавшую перед ним.

Ансельмо снова наклонился к книге.

— «Око, чья служба в час бедствия сохранила владения Гильдии и чьё имя свободно от доказанной измены, допускается к выбору наравне с мастерами острова. Отказ прежнего Грандмастера от молота не гасит полномочий Ока до решения собрания».

По залу прокатилась новая волна голосов. Гор широко раскрыл глаза. Октавио откинулся в кресле и впервые за весь вечер позволил себе явное удивление. Сильвия застыла, глядя на книгу.

Я услышал собственный вдох. Он прозвучал слишком громко.

Иль-Примо взял печать со стола. Металлический глаз скрылся в его сухой ладони.

— Кай выполнил службу Ока, — сказал старик. — Его оружие спасло Ферро-Акудо. На седловине он раскрыл заговор и сохранил жизнь тем, кто сложил оружие. Обвинений в измене против него нет. Просчёт с поручителем принадлежит мне и уже признан перед Советом.

— Ты хочешь оставить ему печать? — спросил Октавио.

— Устав оставляет её при Оке до собрания.

— Он сам отказался от неё.

Иль-Примо посмотрел на меня.

— Отказ прозвучал до признания моей ответственности. Теперь Кай услышал всё. Решение о печати он примет после завершения Совета.

У меня пересохло во рту. Ещё недавно я ждал, что меня поведут в нижние камеры Цитадели. В гостевой комнате я успел принять эту возможность. Пятеро Калёных погибли на седловине из-за моего решения. Шестеро остались на баркасе из-за моего доверия к Броку. Темница казалась понятным исходом.

Сейчас Иль-Примо открывал передо мной дорогу к своему креслу.

Смысл слов доходил частями. Собрание мастеров. Сложение полномочий. Кандидат. Каждый новый обрывок возвращался эхом и ударял в голову, словно молот по плохо закреплённой заготовке.

— Ансельмо, — сказал Иль-Примо.

Казначей поднял палочку.

Старик продолжал смотреть на меня.

— Запиши Кая первым кандидатом на молот Грандмастера. Я выдвигаю его своим словом и поддержу перед собранием мастеров.

Палочка коснулась воска.

Я стоял посреди древнего знака, слушал её сухой скрип и никак не мог до конца понять, как разбирательство о предательстве Брока привело меня к порогу власти над Иль-Ферро.

Глава 10

Скрип палочки по воску оборвался, когда Ансельмо закончил запись. Казначей поднёс табличку ближе к жаровне, проверил выведенное имя и поставил внизу личный знак. В зале Совета по-прежнему держалась тяжёлая тишина. Люди смотрели на меня с новым выражением. Несколько мгновений назад я стоял перед ними как человек, чья ошибка стоила острову Сердца Владыки. Теперь древний устав превратил меня в возможного хозяина кресла Иль-Примо.