Странного цвета…
Тёмные, ломаные линии на белизне показались мне случайным пятном, но через мгновение линии сложились в узор.
Сердце пропустило удар, а в следующую секунду рухнуло куда-то в пропасть.
Я даже не осознал, как мои пальцы сомкнулись на руке и я рывком задрал шерстяную ткань вверх, к самому локтю.
Мир вокруг заложило туманом. Крики Висны, ропот воинов, карканье птиц над замком — всё исчезло. Осталась только кожа Мии и то, что на ней проступало.
Тёмно-золотая вязь впивалась в плоть, повторяя каждый изгиб, каждую чёрточку герба моего рода. Символ Аругара — древний, как горы. Знак истинной Невесты. Метка пульсировала под моим взглядом.
Живая.
Неоспоримая.
Я знал, что это значит.
Волей Аругара Мия — моя истинная пара.
Этот факт никак не укладывался в голове, заставляя в оцепенении смотреть на её запястье, будто в надежде, что метка исчезнет. Испарится. Окажется плодом моего воображения, как и всё безумие последних дней.
— Бьёрн, отпусти! — её резкий, испуганный вскрик резанул по ушам, вырывая из оцепенения.
Мия дёрнулась, попыталась вырвать кисть, но я держал намертво. Она лихорадочно, до побелевших костяшек, вцепилась свободной рукой в мой рукав, пытаясь натянуть ткань обратно на запястье.
— Что с тобой? — забормотала она, избегая моего взгляда. — Это… это просто случайно появилось! Не обращай внимания. Наверное, от яда высыпало или от магии… Слышишь? Пусти!
Я посмотрел на неё сверху вниз. Она дрожала, бледнела, но отчаянно пыталась выдать божественную волю за случайную сыпь.
И вот тогда меня по-настоящему накрыло.
— Не обращай внимания? — хрип вырвался из моей груди. — Ты спрашивала Игниса про мой герб. Значит, знала. И молчала?!
Мия затихла и отвела глаза, кусая губы.
Глава 30
Мия
Бьёрн держал меня за руку своей стальной хваткой. Как ни старалась — вырваться не получалось.
На нас таращились люди. Они, наверняка, ощущали ярость тиарха, но вряд ли понимали причину. Меня вдруг кольнуло, насколько Бьёрн отличается от мужчин Нок-талара... Грегор, к примеру, не посмел бы удерживать меня на глазах у толпы, а этому дикарю всё нипочём.
И тут же другая мысль вдогонку. За спиной у толпы Грегор проявил себя гнилым и подлым. Дракон хотя бы честен со мной.
И всё же… На что Бьёрн рассчитывал? Что я увижу его метку и, радостная, побегу к нему? Скажу: «Я твоя навеки, мой тиарх»?
Бред…
Бьёрн вдруг обхватил мою ладонь и повёл в замок. Точнее потащил. Я чувствовала себя лодкой на жёстком буксире — никакой возможности свернуть с курса, пока этот мощный вихрь в теле тиарха не остановится.
Когда осознала, что мы идём в спальню, я поняла, что неприятного разговора не избежать.
Почему сейчас?! Я не готова… Мне надо всё обдумать.
Упёрлась ногами в пол. Попробовала затормозить, да только это не стало для него проблемой. Он легко подхватил меня на руки. От неожиданности я вцепилась в него, что было сил. Ладони коснулись жёстких волос на затылке, и по пальцам тут же ударил грозовой разряд, заставив низ живота томительно сжаться. Его тело было твёрдым, как скала, и пугающе горячим. Этот жар я чувствовала даже сквозь слои одежды.
— Бьёрн, пусти! — вырвалось у меня, но он не обращал внимания на моё трепыхание и сердитое шипение.
— Веди себя прилично, истинная! — рыкнул он. — Твоё сопротивление будит во мне зверя!
Эта фраза мигом заставила притихнуть. Со злым зверем мне встречаться не хотелось.
Когда мы оказались в спальне, он аккуратно опустил меня на кровать. Встал передо мной, тяжело дыша. Впился глазами в моё лицо. Его взгляд прошивал насквозь. Я не помню, когда в последний раз видела его таким злым. Может, перед бурей в дозорной башне?
На стенах вдруг поползла изморозь. В комнате становилось всё холоднее, только моё запястье горело там, где его недавно сжимали пальцы-тиски.
— Почему ты не сказала? — голос прозвучал глухо. — Я думал, что схожу с ума!
— А разве ты не сходишь с ума? — я вскинула голову, стараясь, чтобы мой голос не дрожал так же сильно, как руки. — И разве тут разберёшь — что на тебя влияет сильнее? Недостаток мертвия или метка на моём запястье? Или... просто характер у тебя такой?
Он пригвоздил меня тяжёлым взглядом:
— Почему. Ты. Не сказала?
— Потому что ничего не изменилось, — я спустилась с кровати и медленно отошла к очагу, где было чуть теплее. — Этот знак ничего не значит. Ровным счётом ничего. Я найду мертвий. А потом вернусь к сестре.
Его лицо исказилось от ярости.
— Это первая истинная связь за многие века. Мы, драгархи, веками ждали этой милости Аругара, — прошипел он сердито. — И ты решила на неё наплевать?!
— Связь с красноволосой чужачкой... Какая же это милость? — я прищурилась, чувствуя, как внутри закипает ответная обида. — Ты ведь с самого начала видел во мне деву, с которой и в постель ложиться нет желания. Зачем мне было говорить тебе о метке? Чтобы ты возненавидел меня ещё и за то, что судьба привязала тебя к жалкой человечке?
— Какая разница, что было раньше! Ты должна была сказать. И смиренно склонить голову перед волей Аругара.
— Так же смиренно, как ты? Кивнуть, а потом всю жизнь презирать свою пару за цвет волос?
Бьёрн вдруг оказался рядом.
Слишком быстро. И чересчур близко.
Я замерла, запертая между его руками, упёршимися в каменную кладку по обе стороны от моей головы. Смотрела, как расширяются зрачки, поглощая радужку, и… сама не понимала, почему эта близость меня не пугает.
В этот миг тиарх всем своим видом опровергал мои слова. Хотя он был взбешён, в его взгляде не осталось и тени прежней неприязни. Там полыхало нечто иное. Острая тяга, смешанная с яростным желанием немедленно подчинить меня своей воле. Бьёрн смотрел так, словно уже владел мной, и его доводило до исступления то, что я до сих пор этого не признала.
Глядя в это золотое пламя, я мучительно пыталась вспомнить: когда всё изменилось? В какой момент он перестал хмуриться, едва завидев меня? Случилось ли это с появлением метки, или всё началось когда в его глазах впервые вспыхнула ревность к Свейну?
Запах Бьёрна — морозный воздух, хвоя и чистая, животная сила — заполнил мои легкие, дурманя голову. Его губы оказались так близко, что я чувствовала исходящий от них жар. Мне вдруг захотелось качнуться вперёд, к нему навстречу.
Лава в его глазах внезапно перекинулась в мою кровь, заставляя сердце биться быстрее. Пекло… Сделай он сейчас шаг навстречу… и я забыла бы, как дышать, не то что о своих границах. Неужели метка и меня сводит с ума?
— Я тебе ещё не сказала спасибо, — выдохнула, чтобы сменить тему. — За то, что снял с меня платок перед всеми. И за то, что дал мне свою защиту перед своими людьми. Это было… благородно. Спасибо, тиарх.
Его взгляд потемнел, становясь невыносимо тяжёлым. Он медленно наклонился ещё ближе, так что его дыхание опалило мою кожу.
— Я на другую благодарность рассчитываю, истинная, — он будто смаковал это слово, пробуя его на вкус, и от того, как оно прозвучало — властно и требовательно — у меня по спине пробежали горячие искры. — Теперь ты принадлежишь мне по праву. Скажи это. Признай, что согласна быть моей.
Низкий, вибрирующий голос отозвался во мне дрожью, от которой подкосились колени. В момент, когда в голове не осталось ни одной связной мысли, пальцы в кармане плаща нащупали сложенный листок. Острый уголок письма Олии уколол подушечку пальца.
Перед глазами всплыло бледное лицо сестры. Она ждала меня там, в Нок-таларе, а я здесь едва не растворилась в чужом, пугающем жаре. Эта тонкая преграда между мной и Бьёрном внезапно стала крепче гранитной стены.
Его рука медленно потянулась к моему лицу, пальцы почти коснулись пряди, но я резко вывернулась, проскользнув под его рукой. Отбежала к кровати, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
