Эра скорпиона. Том 1 (СИ) - Серебрянский Егор

— Мину Дорн в карцер на две недели. Сдохнет — туда ей и дорога. Зато остальные на всю жизнь запомнят, что они никто — ниже любого ничтожества. Если благородные люди будут вытирать о вас ноги — вы будете молчать и радоваться, что хоть на что-то сгодились. В нашем славном королевстве не было рабства, так я вас поздравляю — вы стали первым поколением настоящих рабов. Уяснили? Кей Дорн! — Он посмотрел на моего побледневшего брата. — Вздумаешь дернуться, и я заменю наказание для твоей сестры на смертную казнь. Мне здесь не нужны те, кто создает проблемы! — Капитан сделал паузу и добавил тише, указывая пальцем на Лодушку: — Эту тоже в карцер на три дня. За тупость. Это надо же додуматься — подставлять того, кто завтра будет прикрывать в шахте ее спину.

В подвале уже обустроили несколько отдельных помещений для этой цели. Очевидно, что обустройством карцеров занимались едва ли не в первую очередь — лучший способ устрашения вольнодумцев. Эффективнее и проще, чем тратить время на избиение каждого провинившегося. Меня зашвырнули в дальнюю комнатушку. Я отползла к стене и отчаянно разревелась, не в силах справиться с ощущением несправедливости. В моем поступке не было ничего неправильного, я не допустила никаких ошибок, я бросилась защищать своего! Судя по последнему решению Гельта относительно Лодушки, это должно поощряться… Но нет, со мной обошлись жестоко. А может, в тюрьме было бы действительно легче? Хотя бы тем, что там есть срок конца мучений.

Несколько часов кряду я билась в истерике и жалела себя, но потом в голове что-то щелкнуло. Хватит! Всем плевать на мои слезы, а крики вряд ли вообще слышны за стенами. Кей учил, что в любой, даже в самой печальной ситуации, судьба находится в моих руках. И от меня зависит дальнейшее. Я вытерла сопли и осмотрелась. Комната, как и ожидалось, маленькая, но есть унитаз, умывальник и грубо сколоченная деревянная полка, служащая кроватью. Умывальник — это неограниченный запас воды, что уже отлично. И вряд ли меня будут морить голодом. Так и от чего тут полагается подыхать? Или Гельт специально нагнетает — для острастки или для тех, кто уже готов морально сдаться, и им требуется последняя капля?

Подтверждая мысль, охранник с лязгом отворил окошко и закинул кусок хлеба. Две недели на хлебе и воде вполне можно протянуть. В последние месяцы мне пришлось запомнить и со всех сторон изучить чувство постоянного голода. Сомневаюсь, что будет сложнее, чем в первые дни после замка. Проблемой серьезнее виделась прохлада. На дворе уже поздняя весна, днем даже жарко. У нас отличная униформа, которая сглаживает перепады, но все-таки она не согреет в лютый холод. Надо будет запланировать в своем расписании не попадать в карцер зимой.

Ночью температура оказалась совсем некомфортной — следовательно, надо самой назначить, когда будет ночь. Судьба же в моих руках, что мне стоит хоть сезоны местами менять, не то что время суток? Становится холодно — занимаюсь и не сижу на месте. Теплеет — укладываюсь спать.

Поразительно, но среднее исцеление я освоила за каких-то два дня. А еще недавно я на это дело отводила минимум пару месяцев! И ранить себе руку о кран или шершавый камень на полу стало проще: если не осталось пространства для жалости к себе, все сразу становится легким. Я сдирала кожу с ладони и, не отвлекаясь ни на секунду, принималась за самоисцеление. Вначале получалось только малым снижать боль, но потом случился неожиданный скачок — во внутреннем магическом резерве произошел тот же щелчок, что недавно в моей голове. Я от всей души похвалила себя за прорыв и без передышки перешла к главному.

К сожалению, Кей не успел научить меня множеству приемов, но я тысячи раз подряд повторяла несколько знакомых трюков, воображая противника в воздухе. Все остальное время то прыгала на месте, развивая выносливость, то отжималась, то качала пресс. Доводила себя почти до обмороков от усталости — тогда проходила по всему телу средним исцелением и укладывалась спать. И через несколько часов вновь была готова к тренировкам.

Проще всего мне давалась растяжка. Особенно потому, что я видела быстрый эффект — мое тело на глазах становилось гибким и пластичным. Если добавить к этому скорости, то всегда получится уйти от ближнего боя. С силовыми упражнениями ситуация обстояла куда хуже: прогресс если и был, то совсем незначительный. Мои ноги стали совсем худыми, рыхлость окончательно пропала, но мышцы не появлялись. Выезжала я на возросшем магическом резерве, который давал прилив и физической силы. Но и у него есть естественные ограничения.

Время я отслеживала по кормежкам. Три ломтя хлеба — сутки. В начале второй недели мне начали закидывать по одному яблоку и кусочку вяленого мяса. Я хмыкнула — начался настоящий пир, не объесться бы! А может, смысл карцера не только в наказании? Это место — что-то наподобие ледяного душа, проверки на прочность и возможности убить в себе наивность. Тут человек или сломается, или придет в чувство. Со мной явно произошло последнее, и это был мой выбор. На десятый день я даже пожалела, что осталось так мало времени — еще не все узнанное отточила до идеала. И, самое главное, только недавно придумала себе новое развлечение.

Поскольку сюда вообще никто не заглядывал, я начала заниматься в одном нижнем белье, а униформу надевала только на время отдыха, чтобы было теплее. В какой-то момент придумала скручивать штаны и изображать, будто машу кнутом или плетью. Штаны плохо годились для этой задачи, но мне было интересно. И, что самое поразительное, в какой-то момент у меня начало получаться наносить точные удары по деревянной лежанке или стене. Бойцы дальнего боя чаще всего специализируются на арбалетах — эта наука у меня впереди. Однако сейчас появилось ничем не подкрепленное ощущение, что недлинный кнут в шахте может оказаться еще полезнее.

На четырнадцатый день я привычке не изменила. Рассвет — самое холодное время, то есть идеальный период для интенсивной тренировки. Но когда заскрипел металл — не в нижнем окошке для еды, а по всей двери — я вскрикнула и схватила свою одежду. Сержант вошел, когда я только натягивала верх.

— Мина, если лекарь не нужен… — он осекся и осмотрел меня внимательнее. — Видимо, не нужен. Тогда на выход.

Он провел меня по лестнице и без лишних слов указал вправо — в сторону столовой. Должно быть, сейчас время завтрака. Я бодрым шагом поспешила туда.

***

Кей, Татья и Руперт сидели втроем за дальним столом. Значит, за полмесяца не нашли новых кандидатов, достойных быть принятыми в наш отряд. Я подлетела к ним сбоку с широкой улыбкой. Правда, тут же сглотнула слюну — и не думала, что так сильно соскучилась по каше, раз даже ее запах дурманил.

Татья всплеснула руками.

— Ох, дочка, я и не верила, что еще хоть раз тебя увижу. Садись уже, рассказывай, как ты.

Пока я обходила ее, чтобы занять свободный стул, Кей не отрывал от меня взгляда. Он уж точно не сомневался, что вернусь, — это по его темным глазам видно. Но все равно счастлив. Один Руперт лишь кивнул и продолжил уплетать завтрак, словно я намеревалась отнять его тарелку.

Я ответила женщине:

— Не поверите, но прекрасно. Даже больше скажу: если наверху вас все достало, если терпение вот-вот лопнет, то от всего сердца рекомендую сделать передышку в карцере. Там вполне неплохо — кормят, поят, спать не мешают. А как там спокойно — м-м-м! — Я зажмурилась, подчеркивая удовольствие, недоступное живущим над землей.

Кей наконец-то отмер и произнес:

— Ты очень изменилась, сестренка. Не могу пока понять, в чем именно. То ли ты у меня стала еще красивее, то ли тебе чрезвычайно идут эти впалые щеки и темные круги под глазами. Обозначишь, когда наступит пора отбивать от тебя женихов? Я свою роднулю только за принца замуж выдам, никак не меньше.

Я тихо рассмеялась — особенно веселило незнание Кея, что он уже успел послать самого настоящего принца. Но он продолжил мысль:

— Я серьезно, Мина. Ты будто даже ростом выше стала.

Сомневаюсь, что это возможно в моем возрасте. Не знаю, что такого он заметил. Хотя от постоянных, почти круглосуточных тренировок с интенсивным исцелением моя спина точно должна была стать сильнее и прямее. Но понятно, что брат будет хвалить меня даже там, где нет повода. Я с улыбкой отмахнулась.