Эра скорпиона. Том 1 (СИ) - Серебрянский Егор

Руперт наконец-то доел и соизволил тоже принять участие в болтовне:

— Мина, в тот день у меня не было возможности с тобой поговорить, но лучше поздно, чем никогда

— Не стоит благодарностей! — решительно перебила я. — Мы ведь команда. Ты для меня сделал бы то же самое.

— Ни в коем случае, — возразил Руперт. — Я это и хотел тебе сказать. Тебе уже восемнадцать? Как ты сколько протянула такой дурой? Не знаю уж, чем ты занималась в своем преступном прошлом, но должна была уяснить основное правило жизни: если тебя пинает аристократ, то сожмись и жди, когда ему надоест. У аристократов есть только одна хорошая черта — они обычно ленивы, поэтому и устают быстро.

Я изогнула бровь. Может, я действительно в его глазах выгляжу глупой? Или все дело как раз в отсутствии у меня преступного прошлого? Я ведь и была аристократкой! Со дня смерти отца я вообще являлась герцогиней, при которой дочери каких-то там маркизов смиренно склоняли головы. Я всю жизнь смотрела на мир с совершенно другой колокольни, у меня в разум не вбито смирение перед высокими чинами и титулами. Да во всей этой клятой академии лишь два человека выше меня по статусу!

Вероятно, мои глаза полыхнули огнем негодования, что и сподвигло Кея вмешаться в наш странный разговор:

— К сожалению, этот жалкий трус говорит правду. И притом ошибается. Мы не будем глотать обиды, но сейчас надо быть хитрее. Я пока не вижу иного способа избежать подобных конфликтов, кроме как не попадаться студентам на глаза. Они считают себя вправе нас унижать. И Гельт своим решением будто бы их право подчеркнул. Не исключаю, что он тоже не увидел другого выхода. Если шахтеров посчитают опасными для порядка в академии, то вся задумка министерства ресурсов накроется медным тазом. Вот и приходится капитану точно так же глотать обиды и обижать своих.

— Ты начал оправдывать Гельта? — удивилась я. — Не ты ли с самого начала говорил, что его доброта наносная?

— Не оправдываю, а пытаюсь разобраться, — поправил Кей. — Он в любом случае не будет нас защищать от студентов — и без разницы, сам так решил или ему поставили жесткие условия сверху.

Татья покачала головой и вернула нас к основной проблеме:

— Быть хитрее не получится. Когда Мину отправили в карцер, шахтеры сразу об этом же подумали. Даже полные идиоты не выходят за границы нашей территории. Так гребаные студенты стали сами сюда приходить — как и в тот день, когда они напали на Руперта. Знают, что им никто не запретит. И знают, что теперь-то им уж точно никто не ответит тем же. А злости в этих выродках — хоть ложкой жуй. Их разве что в это здание солдаты не пропустят. И что ты предлагаешь, щенок-главнокомандующий, не ходить на улицу и не заниматься на полигоне?

— Ходить, конечно, — признал Кей. — Но уже никогда не разделяться.

— Ну да! — загоготал Руперт. — Чтобы ты за свою сестренку кого-нибудь укокошил и всем нам смертный приговор подписал? В тот день нам повезло лишь в том, что тебя рядом не оказалось, иначе так легко бы не отделались!

В этом он был полностью прав. Я не нанесла никому серьезных травм, а вот разозлившийся Кей уложил бы всех первокурсников в стопку. А если бы кто-то погиб, то две недели карцера нам показались бы наградой…

Я хлопнула пальцами по столешнице, привлекая к себе внимание.

— И все-таки брат верно говорил, что послабления для нас рано или поздно будут! Надо немного подождать. Мы шахтеры, будущие герои всей страны, решающие важнейшие задачи! А аристократы… Боги, да большинство из этих отпрысков гроша ломаного не будет стоить. Почти никто из них не поедет ни на Рубеж, ни к вратам, а учатся здесь только потому, что так принято — если мужчина не закончил подобную академию или школу, то считается совсем позорищем. Дочерей сюда отправляют только самых нелюбимых — в надежде, что жениха подыщут, не больше. Это они ничтожества, а шахтеры о себе пока никак не заявили. И тогда приоритеты пошатнутся. Нам надо просто дожить до этого дня.

— В этом и есть план, умница ты наша, — с сарказмом поддел Руперт. — Осталось придумать, как дожить. У первокурсников хотя бы оружия нет. Подождем, когда до нас старшие студенты доберутся, после них только трупы будем считать.

Я решительно продолжила свою мысль:

— План в том, чтобы уходить от них. Вырываемся сами, вырываем своих и уходим, не обращая внимания на хамство и тычки. Убегаем, если прижмет! Кей, я в первую очередь к тебе обращаюсь. И к себе, что уж душой кривить. Раздутая гордость — это у нас с тобой семейное.

Брат нехотя кивнул, принимая, что иного выхода пока нет.

***

Перед ужином мы пошли на полигон, чтобы оценить результаты на сегодняшний день. Но нас поджидали уже за поворотом. Та самая блондинка с группой поддержки и невыносимо громким голосом:

— Почему тебя не казнили, тварь безродная?! Ты дважды меня ударила!

Я едва не усмехнулась. Очевидно, что она, бедняжка, торчала тут весь день. Наверное, узнала о моем наказании и высчитывала дни внимательнее, чем это делала я, чтобы ни в коем случае не пропустить освобождение виновницы ее плохого настроения. Дочь маркиза — это в некотором смысле довольно высокое положение. Достаточно высокое, чтобы иметь возможность обзавестись толпой прихлебателей. И ей для репутации обязательно нужно постоянно демонстрировать свое влияние, а не получать оплеухи от черни, вот ей и неймется.

Как мы и условились, дружно повернулись, чтобы вернуться в здание. Руперт и бежать уже был готов. Да вот только за нашей спиной собрались еще пять первокурсников. У кого-то даже в руках были палки. М-да, аристократы, ничего не скажешь. Скорее бандюганы с дубинами.

— И как уходить от конфликта, если уйти не дают? — нейтрально поинтересовался Кей.

Руперт тихо подсказал:

— Я же сразу объяснял — иногда проще прохватить. Это вы, умники, ищете сложные решения.

Ситуация тупиковая. Я уверена, что Кей готов выглядеть кем угодно, даже плешивым трусом, но до тех пор, пока не начнут бить меня. А меня начнут — я ведь тут главный враг маркизьей крови. Татья тоже вряд ли останется в стороне — у нее прямо в сердце рана, которая притупляет чувство самосохранения. Эта женщина давно ничего не боится — она будет защищать любую девчонку, унимая вину, что не смогла защитить собственную дочь. Ближайшие несколько минут понятны, ничто на них не повлияет. Лишь бы они никого не покалечили. Ну а карцер — ничего страшного, переживем.

И вдруг в однозначной картине появилось неожиданное лицо. Какой-то парень подбежал сзади к блондинке, отодвинул ее рукой и сурово уточнил:

— Что здесь происходит?

Я не сразу его узнала, но через миг припомнила. Он был у шахты, стоял рядом с принцессой Иристиной, а потом приходил вместе с принцем и Лиамом в шатер к Кею. То есть он из их компании и тоже старшекурсник. И, почти предсказуемо, здесь тоже оказался не в одиночестве — Лиам Северт медленно обошел младших и встал чуть в стороне, слушая объяснения. Я сжалась так сильно, что каждое сухожилие задребезжало. Всего в каких-то четырех шагах от меня в расслабленной позе моя главная цель... Сейчас бы заточку Татьи и один хороший прыжок. Мой взгляд впечатался в горло Лиама, вокруг будто туман упал: осталась только я и эта пульсирующая венка… Я с большим трудом проморгалась и заставила себя вдохнуть.

Блондинка начала в привычной ей манере вопить, но первый парень перебил ее довольно грозно:

— Что вы устраиваете? Вы позорите честь академии! Не вызубрили еще наш устав, новички? Мы здесь для того, чтобы научиться защищать людей, а не нападать на них!

Первокурсники заметно притихли. Очевидно, что старшие вызывали в них страх и уважение — пусть их и было всего двое. Младшие нервно переглядывались, кто-то даже отступал в надежде, что их присутствия не заметят. Дочь маркиза невнятно пробубнила:

— Не горячись, Эрман. Мы и не трогаем людей, а это ведь нелюди.

— Они находятся здесь по приказу министерства ресурсов и одобрения ректора, — надавил Эрман. — Ты кто такая, что считаешь себя выше их решений?