Капеллан: Цена Силы. Том II (СИ) - Нетт Евгений

Глава 12

На улицу я вышел спустя час с небольшим, сразу после того, как Леохена, вознеся хвалу духам плодородия, испарилась в неизвестном направлении.

Работа была сделана, долг отдан, а больше нас ничего вместе не держало.

И я от этого испытал лишь облегчение: могло быть и хуже.

А так… всего лишь долг. Плата за спасение моей жизни, с которой я тогда уже успел попрощаться. Мотивы варваров всё ещё были неясны, потому что опирались на предсказания и духов, которых я не понимал и вряд ли когда-нибудь пойму.

Но прошедших дней мне хватило, чтобы упрятать это незнание в долгий ящик.

И потому, что времени сейчас не было, и потому, что даже Нериад, этот ворчливый старик, на деле неплохо ко мне относящийся, не собирался раскрывать тайны своего мастерства. Все его уроки в процессе подготовки к ритуалу ограничивались минимумом, необходимым для контроля аспекта Смерти.

«Не умереть от собственной силы», «скрыть Смерть от других», «быть благодарным духам» — вот три столпа, на которых зиждилось моё дальнейшее существование.

Три задачи, требующих полной концентрации.

А вместе с тем — тяжёлый труд в «зоне ответственности», которую я сам себе и назначил, и от которой не мог просто отвернуться.

Я видел вокруг страдающих людей, которых клялся защищать всеми силами. Этого уже было достаточно даже для такого неправильного капеллана, как я, но имелась и вторая причина. Не было больше никого, кто мог бы этим заняться.

Почему? Потому что стирка и сушка считались тут исключительно женской работой, на которую отрядили самых слабых. И проблемы не было там, где требовалось просто очистить от грязи вещи или обувь. С этим дети и подростки справлялись прекрасно.

Вот только настоящая беда зрела у котлов, в которых «варили» использованные ткани и повязки, очищая их от заразы и тут же пуская в дело.

Вернее, «очищая», потому как процесс становился хоть сколько-то адекватным лишь тогда, когда у шаманов и старших лекарей находилось время нагрянуть в нужный шатёр, ужаснуться и на время перераспределить «человеческий ресурс» племени, отрядив на помощь подросткам и детям кого-то покрепче давно истощённых юношей.

Недоросли не были способны достаточно часто менять воду — маленькие и слабые, довольствующиеся «детским» пайком, они травмировались через раз, когда приходило время снимать раскалённые котлы с огня. Пренебрегали безопасностью, обзаводясь страшными ожогами, и нередко портили ткань, забывая её над огнём и сокращая и без того скудные запасы.

Не зря Империя воздерживалась от использования детского труда в таких сферах: это было слишком рискованно.

Ситуацию могла бы спасти помощь старших, да только тут всё упёрлось в две вечные, как сам мир, проблемы: нехватку рабочих рук и избирательную глухоту лидеров племени. Я дважды пытался привлечь внимание к происходящему, даже говорил прямо — но чужака и имперца, сующего нос в их дела, показательно игнорировали.

Они отчаянно держались за устоявшуюся традицию, видя в ней спасение. И не собирались ничего менять. Десятилетиями дети и подростки помогали в палатах исцеления — так что может пойти не так в этот раз?

«Всё» — ответил бы я. Но шаманы и лекари слушать не желали.

Раненых в лагере не становилось меньше — исход варваров, ведомых духами прочь из пустошей, продолжался. Попытки вождя и шаманов помочь всем беженцам заставляли торопиться, и проблемы в таких условиях копились, словно снежный ком.

Мои попытки как-то это исправить оказались подобны ловле капель с протекающей крыши при помощи кружки. Что-то «поймать» получалось, но «течь» это не останавливало, и не могло спасти «дом».

Племя просто не было готово к тому, чтобы впятеро увеличиться за пару месяцев, принимая исключительно раненых беглецов.

Оно давно истощило свой материальный ресурс, и теперь медленно переваривало само себя изнутри.

«Но даже кружка лучше, чем ничего» — я подвёл черту под пустыми размышлениями, закончив развешивать тряпки над тлеющими углями. Их жара едва хватало для того, чтобы высушить ткань, но подбрасывать дрова пока было рано.

А между тем смеркалось, и мой рабочий день подходил к концу. Восстанавливающееся не по дням, а по часам тело то и дело давало понять, что ему нужен отдых — руки тяжелели, переставлять ноги становилось всё сложнее, а веки наливались свинцом.

И, в очередной раз моргнув, я вдруг почувствовал, как усталость

Смеркалось, и «смена» подходила к концу. Я, в очередной раз позволив себе опустить веки на несколько секунд, вдруг почувствовал, как на плечи опустился непомерно тяжёлый саван, мягкий и тёплый.

Воздух вдруг стал гуще и темнее, будто всё пространство вокруг резко накрыло завесой дыма. Звуки, — разговоры и стоны в шатрах лечебницы, — отступили, уйдя куда-то на периферию.

Но стало ли тише? Ни капли.

Я не успел и глазом моргнуть, как тишину прорезали звуки боя. Крики и рычание, звон стали, бьющейся о сталь, и шелест распарываемой плоти. Свист стрел и щёлканье механизмов взводимых арбалетов, грохот падающих туш и треск древесины, вой магического пламени — всё это накатывало со всех сторон и давило, прорубая себе путь в самые глубины моего разума.

Вскоре всё стихло, а я…

— Вот же… — Выдохнув прямо в снег, я приподнялся на руках, отодвинувшись подальше от опасно алевших совсем рядом с лицом углей. Не хватило какого-то десятка сантиметров, чтобы обзавестись нешуточным ожогом или обгореть, если я отключился не на считанные секунды, а на больший срок.

«Но меня бы нашли, пролежи я тут хотя бы пару минут…» — оформилась наконец более-менее цельная мысль, вынудившая меня подняться на ноги и махнуть рукой приближающемуся варвару — всё в порядке, мол.

Несмотря на то, что я был чужаком и имерцем, едва ли хоть кто-то здесь прошёл бы мимо, увидев мою в сугробе мою бессознательную тушку. У варваров были свои понятия о чести, и честь эта не позволяла им пройти мимо человека, которому нужна была помощь.

Пусть даже после они и взимали с таких бедолаг плату за спасение жизни.

Отдышавшись, я более-менее пришёл в себя, двинувшись в центр лагеря. Эхо чего-то далёкого, возможно, битвы, всё ещё грохотало на задворках сознания, а приданная мне аспектом Смерти способность с течением времени лишь наращивала свои возможности — я чувствовал, видел и слышал больше, чем когда-либо до этого.

А у шатра Нериада концентрация Смерти достигла апогея, одновременно с тем дав мне понять, что происходящее не является исключительно моей личной проблемой.

Шаманы стремительными тенями, несмотря на в большинстве своём почтенный возраст, мелькали среди шатров, не поднимая шума. Кто-то в спешке размещал на улицах столбики с тлеющими на них травами, которым снег и мороз был нипочём; несколько шаманов, собравшись в кучку, смотрели на запад и совершали неясные жесты руками и посохами; другие же о чём-то спорили, активно жестикулируя, но не повышая голоса.

Нериада во всей этой суматохе я, впрочем, нашёл в его же шатре.

Он, припав на одно колено, старательно и в спешке выводил линии ритуального круга прямо поверх стоптанных шкур, «рисуя» их смесью пепла и дроблёной кости. Все свечи в жилище горели неестественно высоким, тянущимся строго вверх пламенем, а разложенные по своим местам черепа людей, зверей и птиц жили своей жизнью, укрываемые пляшущими вопреки всему тенями.

— Духи торопят. — Бросил шаман, едва меня заметив. — Ритуал придётся провести раньше. Слишком много смертей случилось на востоке, ты должен был это почувствовать. Волна только-только до нас докатилась, но это лишь начало…

Он бросил на меня короткий, тяжёлый и многозначительный взгляд, продолжив:

— Благо, ты исполнил свой долг согласно пророчеству. Иначе Её духи не приняли бы тебя, а невозможность провести ритуал вовремя…

Я сглотнул. Нериад объяснял кое-что, и немало рассказывал о том, почему ритуал «одухотворения кости» нельзя провести когда хочется. Там должно было сойтись слишком много факторов, чтобы духи согласились занять положенное место и не разрушили всё вокруг себя по пути.