Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде 1 (СИ) - Шевцова Наталья

Но такой предатель был.

Ледяные драконы Ревантисы так и не смирились с тем, что в результате объедения драконьих земель в единую империю на поединке чести их предок проиграл Императорскую корону Дарханам и был вынуждены принести вассальную клятву. Да, со множеством оговорок, преференций и целым набором особых привилегий, но все же это была лишь вассальная клятва, а не императорская Корона. А Ревантисы, которые не уступали императорской семье ни в древности рода, ни в силе, ни в богатстве, а по обширности своих владений даже превосходили, причем значительно, считали, что они заслуживают именно Корону.

Но вот беда, так считали только сами Ревантисы. Всех остальных Архонов великих драконьих родов положение дел, при котором на троне восседали Дарханы, более или менее устраивало. Поэтому мирным путем, посредством вотума недоверия, который Конклав Архонов мог объявить Императору при достижении абсолютного консенсуса, решить этот вопрос шансов не было.

Не любили Ревантисов и всё тут! Боялись, почитали, угодничали и даже пресмыкались, но не любили и не доверяли.

Да и как можно любить тех, чья надменность не знает границ – кто видит в других, только слуг и инструменты для достижения своих целей.

Тех, кто презирает слабость в любом её проявлении, будь то любовь, болезнь или несчастье.

Тех, кто видит в сострадании лишь признак беспомощности, в дружбе – ненужную привязанность, в компромиссе – предательство силы.

Тех, кто считает страх лучшим инструментом власти, а верность – обязательством, вытекающим не из уважения, а из страха наказания.

Тех, кто не прощает ошибок, не терпит неподчинения и карает за малейший промах максимально жестоко.

В своей провинции Ревантисы не правили – они повелевали. Любой, кто осмеливался им противоречить, рисковал потерять голову. Ревантисы не договаривались, а диктовали. Не убеждали, а принуждали. Не гнушались Ревантисы также подкупов, угроз, шантажа и тайных устранений неугодных.

И посему как они не «изгалялись» и не «извращались», что только не делали, порой даже наступали на горло собственной гордости и принципам, но добиться того, чтобы все Архоны Конклава ели с их рук не могли.

И таким образом, вариант захвата власти у них оставался лишь один – регицидальный[1] дворцовый переворот[2].

И провернуть его был лишь один шанс. Так что действовать нужно было наверняка. Что было нереально без удачного стечения обстоятельств, которые сами по себе, разумеется, создаваться не спешили…

Все, кто не верил, что Тар’Зареку Сыну Бурь удастся сплотить вокруг себя разрозненные, веками враждующие между собой племена, на самом деле, были правы: не получи он помощь, он бы и в самом деле закончил, как и все остальные. Но, в том-то и дело, что он её получил. Ревантисы дали ему золото, которого хватило на подкупы, снабдили оружием и научили его, как объединить его орды…

И… спустя несколько лет на месте разрозненных диких племен вдруг появился народ, Избранный САМИМИ БУРЯМИ! Народ, которому, как вдруг выяснилось, суждено было не скитаться по безжизненным песчаным барханам, влача полудикое существование, а взять под свою власть плодородные земли, каменные города и богатства презренных низших существ. Почему они вдруг решили, что живущие за крепостными стенами существа – низшие, а все просто: потому что они были ниже ростом. Причем значительно. Тогда как крагвары были под два с половиной метра, редко какой человек доставал им даже до плеча. В основном, все эти «презренные низшие» были им по пояс. Ну вот и как тут не поверить в свою ИЗБРАННОСТЬ? Тем более, что, и в самом деле, они ИЗБРАННЫЕ веками живут впроголодь, а те за крепостной стеной шикуют! Разве это порядок? Нет. Непорядок!

И потому пошли орды крагваров наводить ПОРЯДОК.

– Всё я вспомнил о ком ты, – кивнул Дэмиан. – О Клинке, который, благодаря своей сильной воле и подаренному ему теткой артефакта, смог снять с себя клятву крови и вместо того, чтобы перерезать вам с сестрой горло, как ему было приказано, перебил всех, кто с ним был. И с которым вы ушли из захваченного заговорщиками замка по подземному переходу.

Император кивнул и добавил.

– И без которого мы бы в том подземном переходе и остались. И из столицы не выбрались бы со всеми вытекающими отсюда последствиями…

Дэмиан кивнул.

В ту ночь Ройс Грейсон не просто спас двух детей. Поскольку другие Клинки выполнили приказ своего суверена – подло убили Императора и Императрицу прямо в их постели, он тот, без кого Великой Таманской Империей сейчас бы либо правили Ревантисы, либо Империю раздирали бы междуусобные войны.

– С ними что-то случилось? – предположил он, почти уверенный, что Ройса Грейсона уже нет в живых. Слишком уж мрачен был его друг и сюзерен.

– Случилось, – подтвердил тот ему, но, слава Великой Матери[3], обошлось. Но могло закончиться всё очень и очень плохо. Я не в курсе всего произошедшего. Сам понимаешь, где я, а где мэр Тихой Пристани. Само собой, Ройс мог бы обратиться ко мне с любой просьбой. Но не такой он человек. Я когда взошел на престол, предлагал ему и титул, и земли, но он отказался. Да еще и обиделся, – усмехнулся своим воспоминаниям Властитель Небесных Пиков и Бездонных океанов. – мол, он сделал то, что сделал, ибо иначе не смог бы жить с собой, а не потому, что рассчитывал на награду. Он спасал беззащитных, ни в чем неповинных детей и потому грош ему будет цена, если он за этот свой поступок возьмет с этих детей хоть что-то. Единственное, что попросил, это отпустить его в отставку и позволить жить своей жизнью. Жизнью не по долгу службы, а по зову сердца. Я попытался, ему объяснить, что именно это я ему и предлагаю, награждая титулом и землями. И знаешь, что он мне на это ответил? – снова усмехнулся Император.

– Что? – искренне заинтересовался Дэмиан.

– Он мне сказал, что я так ничего и не понял! – рассмеялся его собеседник. – И знаешь, что?

Дэмиан приподнял брови, безмолвно, спрашивая: «И что?».

– Я действительно так ничего и не понял, – признался Император. – И поэтому попросил присматривать за ним. И недавно приставленный к нему мной соглядатай отписал мне, что на Ройса, его друга и их семьи было совершенно нападение, – продолжил он и пересказал всё, что знал. – Сам понимаешь, непохоже это на простое нападение разбойников. Вот тут чую, неладное там что-то творится! – ткнув несколько раз указательным пальцем в собственное солнечное сплетение, резюмировал он.

– Согласен не похоже, – кивнул Дэмиан. – Всё, конечно, бывает, но… тут определенно знали, на кого охотятся. И знали, что цель не простая. Будь это просто разбойники, нашли бы себе «клиентов» попроще. И опять же лучший друг, жена и дочь и жена и дочь лучшего друга. Как по мне, так попахивает личными мотивами… – герцог задумчиво посмотрел на сюзерена и друга. – Думаешь, Ревантисы?

– Как вариант, – кивнул тот.

– Надо было всех падальщиков поганых перевешать да обезглавить! – процедил сквозь зубы Дэмиан. – Ведь ясно ж было, что все они были заодно! Что Талмарин был лишь вершиной айсберга!

– Еще как ясно, – согласились с ним. – Но Империя была ослаблена, во-первых, войной с крагварами, которые на тот момент, почти полностью захватили Агрению; во-вторых, войной с гайрами, которые напали на Кальдрис[4], как только узнали о смерти отца. И дабы не загонять Ревантисов в угол, вынуждая и их тоже взяться за мечи, регентский совет решил сделать вид, будто верит, в то, что идея дворцового переворота целиком и полностью принадлежала исключительно одному Талмарину, в то время как остальные представители рода сном духом не знали о том, что творится у них под носом, – закатив глаза, иронично проговорил Император и тяжело вздохнул.

Дэмиан понимающе кивнул и тоже вздохнул.

– Ненавижу политику! – резюмировал он.

– Знал бы ты как я её ненавижу! – непроизвольно сжал кулаки Император. – Не проходит и дня, чтобы я не жалел о том, что мне тогда было лишь семь лет. Я бы их всех… подчистую! – сжал он зубы. – Но тогда моё мнение не учитывалось. А пока я подрос, пока доказал, что достоин не просто считаться Императором, – криво усмехнулся он, – но ПРАВИТЬ, и время было упущено, и появились другие более неотложные дела и более опасные враги…