Истинная. Талисман генерала драконов (СИ) - Оболенская Любовь

— Эта тварь убила нашу среднюю сестру во время дуэли, а по закону такое допускается, — мрачно произнесла младшая.

— Ну, пока ты занималась подкупом жадного лорда камергера и, собственно, похищением, я наняла одного специалиста из клана шпионов, который нашел вот что.

С этими словами бодибилдерша открыла шкаф и достала из него... мою шляпу, которую я выбросила в переулке позапрошлой ночью.

— Конечно, она пованивает дерьмом, — проговорила старшая сестра. — Но клан шпионов провел исследование, и нашел на шляпе длинный светлый волос, который наверняка принадлежит убийце трех братьев-мясников, честных граждан Города. Этот головной убор нашли неподалеку от места жестокой расправы. Думаю, достаточно будет сличить волосы со шляпы и с головы этой твари, дабы доказать, что это она их убила. И тогда приговор городского суда будет очевидным — сожжение заживо.

— Прекрасный план! — восхитилась младшая сестра. — Я всегда говорила, что ты не только лучший боец клана Горгон, но и его мозговой центр!

Глава 37

— Ты пока тут посиди, — склонилась надо мной младшая сестра. — А мы соберем городской суд, чтобы ночью всё состоялось в лучшем виде.

— На Площади Памятников? — усмехнулась я.

— Не угадала, — мерзко улыбнулась моя похитительница. — На Площади Памятников богатые господа пафосно превращают друг друга в статуи. Мы же люди простые, у нас все без выпендрежа. Но тоже зрелищно. Надеюсь, пламя твоего костра будет видно из замка серебряного дракона, и он догадается, кого на нем поджаривают.

...Горгоны накрепко примотали меня к креслу — и ушли. А я осталась рассматривать картины, нарисованные именно в стиле выпендрежа, от которого так активно открещивалась младшая сестра.

​​​​​​​

Кстати, связали они меня очень профессионально, я прям восхитилась! И крепко, фиг развяжешься, и в то же время так, чтобы не перекрыть кровообращение — иначе до вечера у меня бы конечности тупо перестали функционировать и начался процесс некроза. Я, конечно, для порядка дернулась раз-другой, но поняв, что это бесполезно, прекратила попытки освободиться. Старинное массивное кресло от моих телодвижений даже не пошевелилось, а вот тонкие веревки, стягивающие мне руки и ноги, впились в них довольно чувствительно.

Увы, иногда приходится признать, что из ситуации нет выхода. И самое лучшее, что можно тогда сделать, это использовать время томительного ожидания с пользой для себя.

И я его использовала, применив технику быстрого засыпания. Пару минут быстро-быстро моргала, пока веки не налились тяжестью, после чего закрыла глаза и начала представлять, как мимо меня гуськом проходят белые овцы, на боках которых через трафарет набито черной краской крупное слово «СПАТЬ!». Обычно после этого я вырубаюсь примерно на седьмой овце, но сейчас условия засыпания были не очень удобными, потому меня снесло лишь на шестнадцатой...

Но снесло качественно!

... — Ты смотри, она дрыхнет! — разбудил меня удивленный возглас младшей сестры. — Ее вот-вот поджарят, а она щемит как не в себя!

— Хорошие нервы, — одобрила старшая. — Хотя, какие бы они ни были, на костре все орут одинаково.

Похоже, сестрицы решили меня запугать, но не на ту напали. Сладко зевнув, я сообщила:

— Вообще-то пленных положено кормить и поить.

— И правда нервы стальные, — согласилась младшая. — Насчет кормежки обойдешься, а напиться, так и быть, дадим.

С этими словами она взяла с полки красивый графин, налила воды в бокал и поднесла мне ко рту. Я отпила немного, ибо горло действительно пересохло — а остальное младшая выплеснула мне в лицо.

— Два в одном, — сообщила она. — И напилась, и умылась.

— За это я убью тебя первой, — улыбнулась я.

— Разве что в другой жизни, — хмыкнула старшая, доставая нож.

Я подумала, что сейчас меня прямо тут начнут шинковать на бастурму, но не угадала. Старшая перерѐзала те ремни, которыми я была примотана к креслу — и сноровисто связала мне руки за спиной.

— Дернешься — переломаю кости рук и лица, — скучным голосом объявила она. — Так что тебе выбирать как выглядеть на костре — красивой, чего у тебя не отнять, или же похожей на кровавую отбивную.

— Лучше, конечно, красивой, — согласилась я.

— Вот и славно, — одобрила мое решение младшая, вытряхнув из широкого рукава в ладонь слеппер — гибкую кожаную дубинку, которые набивают свинцовой дробью. Такой вполне реально осуществить угрозу старшей сестры, особенно если есть навык пользования этим предметом. А я была уверена, что девицы из клана Горгон с оружием обращаться умеют.

Была у меня надежда, что по пути я смогу сбежать, но она быстро рассеялась, когда старшая сноровисто стреножила меня, словно лошадь, так, что идти я могла лишь мелкими шагами. Ишь ты, как у них тут всё продумано... Ладно. Проблемы будем решать по мере их поступления.

Сестрицы схватили меня под руки и вытащили во двор, где их уже ждал черный возок, запряженный угрюмой лошадью, которая покосилась на меня довольно неодобрительно. Мол, из-за тебя оторвали от кормушки с сеном, запрягли в эту коробку с колесами, работать заставили. Возница был под стать своей лошади: в черном плаще и широкополой шляпе, из-под которой зло сверкнули глаза неестественного для людей желтого цвета.

Сестры впихнули меня в возок и сели с двух сторон, сжав крепкими мускулистыми телами.

— Шевельнешься — глаз выколю, — пообещала старшая, продемонстрировав длинный кинжал. — Для начала один. Не поймешь с первого раза — второго лишишься.

— Так вроде ж обещали переломать кости рук и лица, — напомнила я.

— При транспортировке условия меняются, так как в тесноте бить не очень удобно, — недобро усмехнулась девица, похлопав холодным клинком по моей щеке.

Перспектива остаться без глаза меня не устраивала, потому, когда возок тронулся с места, я всю дорогу сидела смирно, глядя в окно и стараясь запомнить путь, по которому мы ехали. Это весьма полезный навык что в разведке, что при атаке, а особенно — когда тебя взяли в плен и везут ни пойми куда. Вдруг возвращаться придется.

Хотя в моем случае это вряд ли...

Девицы были весьма решительно настроены отомстить мне за гибель сестры, а у жителей города после убийства мною их земляков тоже вряд ли имелся повод мне симпатизировать. И плевать им всем, что я защищалась. Ибо когда свой убивает чужого — это называется бизнесом, необходимостью, или самообороной. А вот когда чужой лишает жизни своего — это всегда страшное преступление. И неважно, по какой причине то убийство было совершено.

Глава 38

Возок остановился, и сестры выволокли меня наружу...

Это была площадь размером поменьше той, на которой судили Армхарда. Всюду грязь, вонь, нечистоты под ногами. Никогда не понимала, как люди могут так жить, вываливая отходы своей жизнедеятельности себе же под окна. Но, видимо, их всё устраивало...

Площадь была забита народом.

В основном оборванцами, наподобие тех, что я убила в темном переулке. Но в толпе стояли и более-менее прилично одетые граждане — видимо, торговцы, мастеровые, либо те работники драконьих замков, что жили в городе.

В центре площади торчал железный столб, черный от копоти, у подножия которого уже была сложена поленница дров высотой примерно с меня. Топливо блестело от вылитого на него жира: лишь поднеси факел, и костер вспыхнет. К краю поленницы была приставлена лестница для удобства: правильно, не карабкаться же мне на нее, как мартышке. Расчет был на величественное шоу, а не на цирк под открытым небом.

Вечер уже сгущался над городом, но его жители, видимо, для проведения казни ждали ночи — в темноте и костер смотрится интереснее, и, как говорила младшая Горгона, есть надежда, что его отблеск увидит Армхард из своего серебряного замка. Интересно конечно, на кой сестрам эти намеки? Чтоб дракон разъярился и устроил им здесь небольшой апокалипсис, залив город струями серебряного пламени, которым он умеет плеваться довольно метко? Или же жители города настолько поверили в себя, что могут без малейшей опаски дразнить хозяев замков, которые окружают их огромную помойку?