Истинная. Талисман генерала драконов (СИ) - Оболенская Любовь

Ответов на эти вопросы у меня не было — да и нафиг они мне сдались в общем-то? Особенно сейчас, когда мою распрекрасную тушку на полном серьезе собрались сжечь заживо.

Но, похоже, не сразу...

Возле поленницы стояли три кресла, местами растрескавшихся и потемневших от времени, на которых восседали трое мужчин. Все они были одеты в черные камзолы, некогда дорогие, теперь же местами потертые и заштопанные. Не иначе, это были судьи. Похоже, участники данного представления однозначно пытались подражать драконьему суду чести — не очень удачно, но, что называется, как смогли. При этом закопченный столб свидетельствовал о том, что людей возле него сжигали довольно часто — и, разумеется, данный факт настроение мне не приподнял.

Завидев нас, человек в черном, сидящий на кресле справа, воскликнул:

— А вот и преступница! Думаю, эта ночь будет заполнена светом очищающего костра и запахом жареного мяса!

— Не так быстро, брат Гуго, — степенно огладив черную бороду с проседью, произнес тот, что сидел в центре. — Мы ж не варвары какие-нибудь, чтобы отправлять на костер ни в чем не повинную девушку. Для начала проведем справедливый суд, а после примем решение.

​​​​​​​

— Только давай не будем затягивать как в прошлый раз, брат Джош, — слегка поморщившись, произнес тот, что сидел слева. — Все уже и так знают, что эта мерзавка убила сестру Горгону и троих достопочтенных граждан нашего города. Думаю, будет достаточно вынести приговор и приступить к зрелищной части нашего справедливого суда.

— В целом я с тобой согласен, брат Томас, — кивнул Джош. — Но не будем превращать наш суд в банальную казнь без права преступнику сказать что-то в свое оправдание. Пусть все, и драконы в том числе, знают, что мы поступаем по древним законам, которые крылатые господа тоже уважают.

— Надоело уже оглядываться на этих спесивых мутантов, — поморщился Гуго. — Но пока сила за ними, делать нечего, придется. Надеюсь, что вскоре настанет день, когда мы покажем драконам истинную мощь жителей города, разрушив за̀мки летающих тварей и оторвав им крылья.

— Но пока этот день не настал, пусть преступница что-нибудь скажет в свое оправдание, — произнес Джош — и уставился на меня глазами холодными и равнодушными, как у дохлой трески.

— Ты уже назвал меня преступницей, судья, — усмехнулась я. — То есть, приговор был вынесен заранее, и всё, что здесь происходит, не более, чем имитация законности. Однако я скажу, что убила тех, кто пытался убить меня — и думаю, что во всех мирах это называется самообороной.

Джош усмехнулся.

— Когда человек перестает дышать по причине того, что кто-то проткнул его кинжалом или прострелил ему голову, это называется убийством. И в нашем городе за это полагается смерть. Так что сегодня сестрам Горгонам предоставляется право отомстить за всех, кого ты убила. Они лично возведут тебя на костер и поднесут к нему факелы с двух сторон. На этом, думаю, официальная процедура окончена, и можно приступить к исполнению приговора...

— Что ж, если сестрам Горгонам хочется прослыть трусливыми тварями, убившими связанную и беспомощную девушку, то пусть так и будет, — громко воскликнула я. — А если нет, то пусть развяжут мне руки и попытаются отомстить мне в честном бою!

Брови всех трех судей от удивления медленно поползли наверх.

— Ты хочешь сразиться с сестрами Горгонами? — произнес Джош.

— Совершенно верно! — ответила я. — У некоторых народов моего мира существовал обычай выяснять правду посредством смертельного поединка между обвиняемым и обвинителем. И, думаю, что этот обычай гораздо более благородный и справедливый, чем тот фарс, что вы называете судом.

— Смешно, — фыркнул Гуго. — Горгоны зарабатывают заказными убийствами и тренировками наемников, а эта нахалка решила с ними драться.

— Вы знаете, господа, а мне кажется, это было бы любопытно, — хмыкнул Томас. — Я бы не отказался посмотреть, как сестры разделают эту девицу — а то, что от нее останется, можно закинуть на костер. Таким образом мы получим два зрелища вместо одного.

— Я согласна! — запальчиво прокричала младшая сестра. — Пусть все увидят позор этой мерзкой убийцы!

— Дура, — тихо произнесла старшая. — Не забывай, что она убила нашу сестру и троих вооруженных взрослых мужчин...

Видимо, главный судья услышал слова старшей Горгоны. И, поднявшись со своего места, провозгласил:

— Учитывая пожелание братьев судей и младшей сестры убитой Горгоны, постановляю провести бой между обвиняемой и обвинителями. При этом против убийцы выступят одновременно обе сестры. И поединок будет проводиться тем оружием, что имеют при себе обвиняемая и обвинители.

— И чем это отличается от простого убийства? — раздался голос из толпы.

Главный судья пожал плечами.

— Обвиняемая говорила о справедливости. Вот пусть она и восторжествует так, как просила убийца граждан нашего города. Ну а я, в свою очередь, попрошу сестер Горгон не лишать жизни обвиняемую, а только нанести ей раны и увечья, не приводящие к смерти. Иначе как мы сможем насладиться ее воплями, когда тело преступницы станет пожирать очищающий огонь нашего костра?

Глава 39

— Обещаю, ты не умрешь быстро! — прошипела мне на ухо младшая Горгона. — Я буду медленно резать тебя на кусочки, а потом с удовольствием посмотрю, как корчится на костре то, что от тебя останется.

Веревки, стягивающие мне руки, упали на грязную мостовую, перерезанные кинжалом — и тут же окрасились кровью: разрезая путы, младшая сестра нешуточно полоснула меня лезвием по кисти.

Руку словно дернуло электрическим током...

Боли пока не было — она придет попозже, когда мозг осозна̀ет масштабы трагедии. Ничего, переживу. В прошлой жизни я и не такое терпела. Главное, что теперь я свободна, и пальцы порезанной руки шевелятся. Остальное уже детали...

На мне было надето легкое белое платье, в котором меня похитила младшая сестра.

Ну как белое...

Грязное уже, конечно, после того, как я повалялась на крыше дома Горгон, изрядно загаженной голубями. Но то, что оно было легким и свободным, давало мне некоторое преимущество...

Я уже попривыкла к своему новому телу. Не такому крепкому, как мое прежнее — но и, в то же время, более молодому, что компенсировало недостаток сил.

А мои навыки все остались!

Правда, несмотря на это, я сильно сомневалась, что мне удастся выстоять в бою против двух профессиональных убийц. Но, с другой стороны, перспектива поджариться на костре, не использовав все шансы спастись, меня абсолютно не устраивала...

Как только младшая перерѐзала ремни на моих руках, я тут же отпрыгнула в сторону — и вовремя, так как Горгона попыталась сразу же ткнуть меня своим кинжалом.

Однако лезвие проткнуло воздух...

— Неплохо, мразь, — ощерилась младшая, доставая из ножен на поясе второй кинжал. — Ну и что ты теперь будешь делать?

Краем глаза я видела, как более осторожная старшая, также достав из ножен два кинжала, обходит меня сзади...

Плохо дело...

И совсем погано то, что нельзя смотреть сестрам в глаза — я помнила, как средняя сестра парализовала меня взглядом...

А еще я вспомнила про технику «рассеянного зрения», которую используют опытные бойцы. Для этого нужно расфокусировать взгляд так, чтобы мир казался размытым. Да, ты будешь видеть лишь расплывчатые силуэты противников, но в то же время контролировать их всех одновременно, глядя не на них, а между ними, ибо при этой технике угол зрения значительно расширяется.

И в моем случае я вдобавок не буду смотреть сестрам в глаза!

Теперь моей задачей было видеть Горгон. Обеих одновременно. Потому я быстро сместилась ближе к толпе, став к ней спиной...

Получилось.

И при этом я прямо кожей почувствовала парализующий взгляд на моем лице, скользнувший по глазам, словно мерзкое, скользкое щупальце...

И не сработавший!