И я поползла.
На четвереньках.
Осторожно, опасаясь, что собаки, грызущие трупы, решат не упускать полудохлую добычу и все-таки бросятся на меня...
Не бросились.
Пока еще живое мясо интересовало их меньше, чем мертвое — тем более, что его было пока что много. И тощая псина, примеривавшаяся ко мне, совсем недолго шла за мной.
Поняв, что умирать я пока не собираюсь, собака разочарованно гавкнула — и направилась к общему пиршеству. Типа, хотела первой полакомиться свежатинкой, но не получилось. Ладно, пойду попробую урвать свою долю от того, что осталось...
Я же поползла дальше по улице, чувствуя, как руки то и дело скользят то ли по грязи, то ли по дерьму — человеческому или лошадиному в тени домов было не разобрать. Пришла равнодушная мысль, что мои раны уже точно инфицированы, и даже если я доползу до кого-то, кто окажет мне помощь, то все равно умру от заражения крови...
Но такой уж был у меня характер — привыкла я драться до последнего. Как сейчас, например, когда мне приходилось бороться одновременно с тремя страшными врагами: боль, слабость, и желание просто рухнуть посреди улицы... Потому что не в человеческих силах это ползти вперед, чувствуя, как адская боль пронзает тебя, словно молния, при каждом движении, и как по твоей спине медленно растекается пока еще теплая кровь из открытой раны...
Куда я ползла?
Зачем?
Я не могла ответить на этот вопрос даже самой себе.
Просто понимала: если сейчас остановиться — то всё. Я больше не найду в себе сил даже пошевелиться...
А пока я, закусив губу до крови, волоку свое тело по этой грязной улице — значит, я жива! Я, Тамара Сотникова, офицер спецназа, которые бывшими не бывают. А если и умирают, то в борьбе до конца. С врагом, либо с гораздо более страшным противником — своей слабостью, которая есть в каждом человеке. Просто одни покоряются ей, а другие умеют наступить ей на горло — и ползти вперед из последних сил даже в том случае, если тех сил вообще не осталось...
И вот настал момент, когда я почувствовала — всё...
Не осталось их больше, тех сил, от слова вообще...
Машина не может ехать, если у нее пустой бензобак — и человек тоже не способен бороться, когда чувствует, как ледяная черная пелена медленно заволакивает его взгляд... И я из последних сил прошептала той смертельной пелене, еле шевеля искусанными, растрескавшимися губами:
— Теперь можешь забрать меня... Я сделала всё, что смогла...
Глава 41
Внезапно через пелену беспамятства, в которую уже почти погрузилось мое сознание, прорвался чей-то голос:
— Господин, подойдите сюда! Тут лежит девушка, вся грязная и в крови. Вряд ли это ваш штурман, скорее, местная, которую ограбили бандиты, но вы все-таки взгляните.
— Где она?!!!
Рёв Армхарда на мгновение выдернул меня из холодных объятий смерти...
«Подожди, — мысленно попросила я ее. — Я слышу его голос... Это он... Он искал меня... Я должна с ним хотя бы попрощаться...»
Смерть недовольно отстранилась...
Я чувствовала, что ей не нравится, когда кто-то пытается забрать её собственность...
Но я не могла сейчас уйти с ней...
Внезапно я почувствовала, что люблю.
По-настоящему.
Этого черноволосого, наглого, самоуверенного красавца, который среди ночи поднял всех своих слуг и ринулся в огромный город искать меня, не думая о том, что в человеческой ипостаси вполне может получить бандитский нож под ребро так же, как и простой смертный...
И вот уже я вижу его лицо, склонившееся надо мной...
— Как ты, родная? Прошу, молю, ответь мне?!
— Я умираю, милый, — прошептала я. — Но я рада... что перед смертью увидела тебя...
Кажется, Армхард услышал меня — и его нечеловеческий крик разнесся над ночным городом:
— Нееет!!! Ты не умрешь!!! А если это случится, клянусь, я снесу этот проклятый город до основания!!!
Лицо Армхарда исчезло в смертельной пелене, что вновь начала сгущаться перед моими глазами, но сквозь нее я все же услышала обеспокоенный голос:
— Господин, не делайте этого! Тут узкие улочки, и если вы обернетесь сейчас, то при взлете можете переломать себе крылья об стены и крыши домов! К тому же, согласно договору между драконами и людьми, вы не имеете права обращаться на их территории!
— Мне плевать на любые законы! — проревел Армхард. — Если она умрет, я никогда не прощу себе этого! Да и зачем мне дальше жить без нее?
Надо мной раздалось хлопанье крыльев, а потом я почувствовала, как лечу куда-то... Это Армхард, превратившись в дракона, несет меня в своих когтях? Или же так ощущается переход в лучший мир, где никто не пытается тебя убить потому, что бессмысленно это по отношению к уже мертвой?..
Наверно, я все-таки потеряла сознание. Потому, что следующим моим ощущением было словно я вынырнула из глубины, которая вот-вот затянет меня обратно...
И я услышала, как кто-то говорит:
— Простите, господин, но я сделал все, что мог. У этой девушки признаки септического шока, вызванного инфекцией, попавшей в раны. Но в то же время они не могли проявиться так быстро. Предполагаю с высочайшей вероятностью, что ее раны были нанесены отравленными кинжалами, которыми очень часто пользуются наемные убийцы из города. И я пока не слышал, чтобы выжил кто-то из людей, раненых таким оружием.
— Возьми свою плату, лекарь, и уходи...
Голос Армхарда был преисполнен такой боли, что я, словно утопающая, рванулась вверх — и, окончательно вынырнув из пучины беспамятства, с усилием открыла глаза...
Я лежала на той самой кровати, где мы с Армхардом занимались любовью. Только сейчас он не лежал рядом со мной, а сидел в кресле, обхватив голову руками. При этом его тело тряслось от рыданий. Вот уж никогда бы не подумала, что человеко-драконы умеют плакать...
— Милый... — тихо позвала я.
Армхард вздрогнул.
Поднял голову.
А потом, ринувшись вперед, упал на колени перед кроватью, и, схватив мою безвольную руку, прижал ее к своим губам.
— Ты вернулась, — бормотал он, покрывая поцелуями мои пальцы. — Ты вернулась ко мне, любимая... Когда я узнал, что тебя похитили, то понял — враги отняли у меня не просто девушку, которая дважды спасла меня. Они отобрали всю мою жизнь полностью, которая без тебя потеряла смысл. Прошу тебя, умоляю — не бросай меня! Останься со мной...
Конечно, такие слова могли бы, наверно, заставить вернуться к жизни ту девушку, у которой была хоть малейшая возможность выздороветь... Но умирающий человек всегда чувствует приближение смерти. Искусный лекарь смог отсрочить ее приход, но, судя по ледяному холоду, обволакивающему мое сердце, это было ненадолго...
— Я ухожу, любимый... — прошептала я... — Прощай...
— Нет!
Армхард прижал мою руку к своей щеке — и я увидела, как его глаза пересекли вертикальные драконьи зрачки, а белкѝ налились яркой желтизной, неестественной для человека.
— Я не отпущу тебя! Слышишь? Не отпущу!
— Увы, смерть нельзя победить... — отозвалась я — и сама еле услышала свой голос...
— Есть одно запретное средство! — воскликнул Армхард. — Человеческое тело не может бороться со многими ядами, но это умеет делать организм человеко-дракона. Я мог бы превратить тебя в дракайну, но тогда ты никогда не сможешь вернуться в свой мир, а в этом мы оба станем изгоями. Драконам строго запрещено инициировать людей, но если ты позволишь, я готов сделать тебя равной себе во всём! Правда, во время инициации ты можешь умереть — организм не каждого человека способен принять кровь дракона. Но у нас просто нет иного выхода!
— Не... нужно... — прошептала я, чувствуя, что вновь проваливаюсь в черную глубину небытия... — Живи как жил... без меня...
— Прости любимая, но я не слышу, что ты говоришь, — проговорил Армхард, в голосе которого слышался глухой рокот дракона, не завершившего свое превращение...
