Бесстрашная Теодора (СИ) - Зародова Ксения

Промаявшись всю субботу, переделав всю работу, какую только могла найти, и, устав прятаться от расспросов отца, который с момента моего внезапного появления дома не сводил с меня обеспокоенного взгляда, в воскресенье я решила отправиться в парк. Об опасности думать не хотелось: в конце концов, в выходной день общественное место должно было быть полно отдыхающих, а мне в парке будет легче дышать и лучше думать. Природа всегда возвращала мне душевное равновесие, помогала упорядочить мысли и давала силы. Отец, конечно, пытался меня остановить, но это было столь же бесполезно, как пытаться запретить грозу.

Парк был воплощением умиротворения. Почтенные леди, защищая светлую кожу зонтиками, подобранными в цвет платья, прогуливались, негромко переговариваясь. Гувернантки рассказывали своим воспитанникам об окружающей природе, время от времени делая замечания, когда кто-нибудь из детей заговаривал громче положенного или слишком звонко смеялся. Пожилые семейные пары сидели на скамейках, наблюдая за птицами или читая книги. Деревья что-то успокаивающе нашептывали, мягко шелестя листвой, в которой уже отчетливо проглядывали золотисто-багряные краски.

Сама не заметив как, я забрела в удаленный уголок парка, где дорожки были уже, деревья стояли плотнее, а воздух в густой тени листвы казался чище и прозрачнее. Люди остались где-то за спиной вместе со всеми тревогами и огорчениями последних дней.

Я медленно шла по дорожке, подставив лицо под щедрые солнечные лучи, прикрыв глаза и стараясь ни о чем не думать, когда заметила двух неопрятных мужчин среднего возраста, шедших навстречу. Они были похожи на рабочих: крепко сложенные, с натруженными мозолистыми руками. Их вельветовые штаны были протерты на коленях почти до дыр, а шейные платки засалены. Вид у них был такой, будто они кутили в трактире несколько дней.

Я начала обходить их, но неожиданно они преградили мне дорогу.

— Слышьте, мисс, как вас там, — невежливо окликнул меня один, сдвигая кепи на затылок. — Вы что, виталистка? Вы рыжая как белка.

Я сделала вид, что не расслышала, и попыталась двинуться в обход, полагая, что с агрессорами лучше не вступать в разговор. Но мне не дали.

— Если вы маг жизни, убирайтесь из Станингема, — грубовато протянул второй. — Нам не нужны здесь такие.

Мужчины стояли посреди дороги и бесцеремонно разглядывали меня. Они выглядели как хозяева жизни, убежденные в своей безнаказанности.

— Вы слышали, мисс, что мы сказали? — продолжил первый и обернулся к приятелю, видя, что я не отвечаю. — Тед, похоже, она нас игнорирует. Тебе не кажется это подозрительным?

— Мне кажется, Джек, — усмехнулся Тед, показав желтые от табака зубы, — что она полагает, будто она лучше нас. А проверить ее не мешает.

— Отличная идея. С чего начнем?

В панике оглянувшись, я поняла, что кричать и звать на помощь было некого. В конце аллеи я увидела быстро удаляющиеся спины мужчины и женщины, вероятно, семейной пары. Непонятно, что было делать. Я не могла и не хотела давать им отпор, но мужчины приближались, и намерения у них были, судя по всему, самые недобрые. «Бей и беги», — подумала я и повернулась, но не успела сделать и шага.

Тот, которого называли Тедом, сделав рывок вперед, неожиданно быстрый для внешне неповоротливой фигуры, сдернул с головы шляпку и вцепился в волосы. Я закричала от боли. Мужчина бросил меня на землю, и я упала, больно ударившись коленями. Второй, названный Джеком, подошел сзади, рывком поднял меня за волосы и заломил руки за спину.

— Ну что, рыжая, — сказал мне Тед, обдавая лицо густым винным духом, — докажи нам, что не виталистка. Говорят, они умеют причинять боль, только коснувшись. Сейчас мы попробуем причинить боль тебе и посмотрим, будешь ли ты защищаться.

— Давай выведем ее на чистую воду, Тед! — поддержал Джек.

«Глупые, глупые люди», — мелькнула в голове мысль. Маги жизни одним прикосновением могут убить незащищенного амулетами, и, если бы эти нелюди наткнулись на виталиста, который пожелал бы причинить им вред, — живыми им не уйти. Аллея была пуста, и даже свидетелей бы не осталось.

Тед со всей силы дал мне пощечину. У меня дернулась голова и лопнула губа; теплая струйка крови побежала по подбородку, по шее, впиталась в светлую ткань платья. Джек больно выкрутил руку, и я опять вскрикнула. Невольно по щекам полились слезы — от боли, страха и унижения. Последовал еще один удар по лицу, и моя вторая щека сравнялась по цвету с первой. Мозоли, покрывавшие грубые руки Теда, ссадили мне кожу на скулах. Джек с силой потянул за волосы, и я подумала, что пора переходить к кардинальным мерам, иначе эти мерзавцы меня покалечат, а может, даже забьют до смерти. У меня не было ничего острого или тяжелого, чем можно было ударить, но неподалеку на дороге валялся острый камень. Пожалуй, можно было попробовать использовать его в качестве оружия.

Я пронзительно закричала, чтобы отвлечь внимание, а потом каблуком туфли со всей силы ударила по колену чудовище, стоявшее сзади. От боли мужчина взвыл, схватился за ногу и отпустил меня. Почувствовав, что мои руки свободны, я наклонилась и кинулась к примеченному мной камню, которым ударила по лицу Теда, целясь в глаза. Он тоже заорал от боли, и я, пользуясь короткой передышкой, кинулась в гущу деревьев, надеясь срезать дорогу к выходу из парка.

Не так-то легко бегать в длинном платье, особенно по лесу! Юбка цеплялась за ноги и ветки кустарников, рукав платья лопнул, напоровшись на сучок какого-то дерева, в которое я чуть не влетела с размаху. Я петляла, как заяц, не чувствуя боли в ногах, надеясь, что у моих противников будет чуть меньше ловкости, чем у меня, и кто-нибудь все-таки обнимется со стволом дерева. Ветки трещали у меня под ногами, а позади слышалось тяжелое дыхание преследователей — еще более тяжелое, чем у меня, непривычной к таким нагрузкам. Наконец, я увидела среди деревьев просвет. По моим расчетам, я была очень близко от центральной парковой дороги, а значит, впереди были люди, много людей. Я надеялась, что в большой толпе найдется хоть кто-нибудь, кто поможет мне дать отпор.

Кто-то из мерзавцев сзади поймал меня за рукав, уже надорванный веткой, и с треском вырвал огромный клок ткани. Я вырвалась — из последних сил — и выскочила на дорогу, где запнулась и упала, неуклюже приземлившись на колени, ушибленные десятью минутами раньше. Они будто полыхнули пламенем, я вскрикнула и поймала на себе изумленные взгляды степенно прогуливающихся отдыхающих. Очевидно, зрелище было шокирующим.

Следом за мной из леса выскочили Тед и Джон. Опьяненные азартом охоты, они не сразу осознали, что обстоятельства изменились.

Молодой светловолосый мужчина, стоявший впереди рядом с хорошо одетой молодой девушкой, поднял руки и моих мучителей с размаху опрокинуло на землю. Тед попытался встать, но был прижат к земле невидимым прессом. Джек выругался такими словами, каких я никогда не слышала, обозвав меня «проклятой виталисткой». Видимо, нападавшие даже не поняли, что их остановил стихийник, управляющий воздухом.

— Элизабет, — попросил мой спаситель свою спутницу, — помоги, пожалуйста, мисс привести себя в порядок.

Сам он достал из кармана зеркало и кого-то вызвал:

— Майкл, срочно вызови кого-нибудь из Дозора. Двое мужчин в парке напали на девушку, я их задержал. Нас можно найти, если идти прямо от входа по центральной аллее вглубь парка и через десять минут повернуть направо.

Девушка, названная Элизабет, подошла ко мне и подала руку, чтобы помочь подняться. Вставая, я не смогла сдержать стона.

— Позвольте, я помогу собрать ваши волосы, мисс, — сказала она, глядя на меня с жалостью и протягивая чистый платок.

Мои медные густые кудри, уложенные в аккуратную прическу дома, сейчас спутанной массой лежали на плечах. В разорванном платье я была похожа, должно быть, на девицу, о которых не принято говорить вслух. Элизабет пригладила мне волосы руками и, аккуратно свернув, сколола шпильками, вынутыми из своей собственной прически. Я постаралась оттереть руки и лицо платком. Я чувствовала, что у меня начало отекать лицо, но рядом не было льда, чтобы приложить к ушибам. И с порванной одеждой сделать было ничего нельзя.