Развод по-попадански (СИ) - Смирнова Ирина "cobras"

Сейчас или никогда.

Накинув плащ и натянув капюшон так, чтобы он скрывал пол-лица, я рванула обратно в центр. Здание муниципалитета было похоже на разворошенный улей. Чиновники, курьеры, горожане, пытающиеся получить справки, – все это кипело в огромном центральном зале с высокими сводчатыми потолками. Воздух гудел от десятков голосов, сливавшихся в сплошной гул. В этой суматохе моя скромная фигура в сером плаще никого не заинтересовала.

Я нашла нужное окошко с табличкой «Регистрация актов гражданского состояния». Очередь была недлинной, но нервной. Когда настал мой черед, я положила на стойку свернутый документ с подписью Морана.

– Хочу оформить развод, – сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Чиновник, уставший мужчина с подстриженной бородкой, взглянул на бумагу, и его брови поползли вверх.

– У вас есть согласие мужа? Хм, вижу. Герцог Рид… Подпись… Одну минутку, я должен установить подлинность…

Забрав документ, чиновник отошел куда-то, оставив меня мучиться и переживать. Как они здесь вообще устанавливают подлинность подписи?! А вдруг не подтвердят? Нет, конечно, она настоящая, но…

Перенервничать еще больше я не успела, чиновник вернулся и спокойно положил бумагу на свой стол:

– Все в порядке, госпожа. – Он окинул меня быстрым, оценивающим взглядом. – Заполним формы. Вам тоже нужно будет везде расписаться.

Мужчина выдал мне несколько листов, расчерченных канцелярскими графами.

– Какую фамилию вы хотите оставить себе после развода? – довольно равнодушно спросил он, уже уткнувшись в какие-то другие бумаги.

– А какую можно? – быстро переспросила я, мысленно скрестив пальцы.

Новое имя! Новая фамилия! Неужели так можно? Ну хоть попробовать!

– Хм? Э… – Чиновник вскинул на меня удивленные глаза. Потом, видимо, решил, что слабоумие для молоденьких дур, переживших развод, – это нормально. И принялся терпеливо объяснять: – Вы можете оставить фамилию мужа, но не можете претендовать больше на его титул. Можете вернуть девичью фамилию, то есть фамилию своего отца.

– А матери можно? – снова быстро переспросила я.

– Э… это не запрещено. – Мужчина в окошке нахмурился, будто пытаясь вспомнить. – Но…

– Грин! – Выпалила я первую пришедшую в голову фамилию. Владелицу комнаты, которую я снимала, звали мисс Пэгги Грин. Прекрасно же? – Девичья фамилия моей матери была Грин!

– Хорошо, впишите, – разрешил чиновник. – А имя, случайно, вы не хотите сменить? Ну, чтобы, так сказать, окончательно порвать с прежней неудачной жизнью?

Кажется, он пытался иронизировать. Зато я восприняла его слова очень даже всерьез.

– А можно?!

– Хм… не запрещено.

– Спасибо, тогда я сейчас заполню бумаги и…

– И передадите их мне.

Я устроилась на краю скамьи у стены и, дрожащей рукой, начала выводить свое новое имя – Анжела Грин. Каждая секунда казалась вечностью. Я чувствовала себя как на иголках, постоянно бросая взгляды на вход. Даже забыла удивиться, что от меня не потребовали никакого подтверждения материнской фамилии. Может, чиновнику просто все равно? Он, кстати, заметно нервничал, прислушиваясь к шуму на улице. Может, поэтому не настроен придираться?

Наконец, все бумаги были заполнены. Чиновник проверил их, кивнул и указал на дверь в глубине зала.

– Проходите в кабинет регистратора для заверения и внесения в реестр. Там печать поставят.

Я вошла в небольшой, заставленный шкафами кабинет. Пожилой регистратор с пенсне на носу не спеша перепроверил все документы, пробормотал что-то под нос и начал вносить запись в огромную, слегка потрепанную книгу. Я поставила последнюю подпись, и он с громким шлепком приложил печать.

– Готово. Теперь ваш брак расторгнут. Официально, – объявил он, протягивая мне один из экземпляров документа. – Ваше новое удостоверение личности… Так, еще одна печать. Держите.

Облегчение было таким сильным, что у меня подкосились ноги. Я сунула бумагу за пазуху, кивнула, выскочила обратно в большой зал и устремилась к выходу.

И тут я увидела его…

Глава 28

В зал муниципалитета вошел Моран. Он шел быстро, и длинный плащ развевался за ним. На красивом лице было написано крайнее недоумение и сдержанная ярость. Направлялся он прямо к окошку, где я только что была.

Застыв, я прижалась к колонне. Его уже предупредили? Известили?

Моран что-то резко спросил у того же чиновника. Тот засуетился, показал на кабинет регистратора, виновато разводя руками. Резко кивнув, бывший муж направился к нужной двери. Мое сердце колотилось где-то в горле. Надо было бежать, но ноги буквально приросли к полу. Еще мгновение, еще чуть-чуть… Посмотрю хотя бы на спину!

С трудом я заставила себя сделать шаг, потом другой, пробираясь к выходу вдоль стены, стараясь оставаться в тени. Но уже почти у самых дверей не удержалась и обернулась.

Моран как раз выходил из кабинета регистратора. В его руке был какой-то документ, а лицо было бледным от гнева и одновременно излучало растерянное недоумение. Он поднял голову, и его взгляд, словно притягиваемый магнитом, метнулся через весь зал прямо ко мне.

Застыв, он уставился на меня. Точнее, на женщину в плаще. На женщину, похожую на ту, что выскакивала из дома Эдгара с ребенком на руках. И я даже не сомневалась: еще секунда, может быть две, и у него в голове все соединится.

Женщина в плаще с ребенком. И женщина в плаще, только что оформившая развод.

На доли секунды наши глаза встретились. Недоумение на его лице сменилось удивлением, а затем – догадкой, ярко блеснувшей в карих глазах. Озарение было настолько ослепляющим, что я ощутила его через весь зал.

Не став дожидаться, пока эта догадка превратится в уверенность, я рванула в распахнутую дверь и исчезла на улице, растворяясь в суматошной толпе, оставляя его с подписанными бумагами и вопросом, который теперь будет жечь его изнутри.

Вернувшись в свою конуру, я подхватила так и не разобранную котомку с нашими скудными пожитками в одну руку, а Лору – в другую.

– Мы едем в гости к мишке. Прямо сейчас, – объяснила девочке, на что та с готовностью улыбнулась.

Кажется, со мной она готова отправиться куда угодно, и от этого робкого, но абсолютного доверия перехватывало горло. Моя малышка! Никому не отдам…

Первым делом мы отправились к стряпчему. Кстати, в этом мире хотя и существовали храмы, но вера оставалась глубоко личным и добровольным делом, отделенным от государства. Так что я теперь была совершенно полноправной, пусть и разведенной гражданкой, безо всяких конфликтов с местными богами. И имела право удочерить ребенка через законного представителя власти. По твердо установленным расценкам палаты стряпчих.

В общем, ровно через час у меня на руках оказалась бумага, в которой было написано, что Ларелин Грин является законной дочерью Анжелы Грин.

Слишком сильно менять малышке имя не рискнула, чтобы не запутать ни ее, ни себя.

Напускное спокойствие давалось с трудом. Меня буквально потряхивало от внутреннего напряжения, азарт смешался со страхом. А еще перед глазами постоянно возникало лицо Морана.

Интересно, до чего он там уже додумался? Сообразил, что Джесс и есть Джелика? Вряд ли! Скорее всего, он ищет объяснение странному сходству выбежавшей из дома Эдгара женщины с ребенком и той, что стояла в дверях муниципалитета после оглушающего, но законного развода. А может, все же заметил сходство с Джесс? На миг мне показалось, что Моран каким-то звериным чутьем узнал меня.

Представляю, как он пытается вспомнить, когда и где умудрился расписаться на бланке о разводе. И ведь сообразит! Вот только поставить точный диагноз не сможет.

Лора почти все время молчала, только кивнула стряпчему, который спросил, явно больше для видимости, согласна ли девочка, чтобы я стала ее мамой. Угукнула и спряталась за мою юбку, вызвав улыбку у служащих конторы.

А еще мы с ней шепотом посоветовались, нравится ли ей новое имя. После чего она со скрипом согласились взять у пожилой секретарши печеньку. Конечно, когда мама разрешила и заверила, что тетя добрая.