Васильки для попаданки (СИ) - Иконникова Ольга

— Ну, что же, в таком случае позвольте мне вас поздравить! — растерянно пробормотал Ла-Гийон. — И я надеюсь, я не сильно задержу вас, если попрошу подождать, пока мы с мадемуазель Шатор поговорим.

Барон милостиво кивнул, и Луиза с женихом (то ли бывшим, то ли настоящим) отошли от экипажа на несколько шагов.

— Кажется, мадемуазель Лозен, вам придется выйти за меня замуж! — усмехнулся Колдуэлл.

А я не смела посмотреть ему в глаза.

— Простите, ваша милость, — тихо сказала я. — Должно быть, я сошла с ума, что поставила вас в такое неловкое положение.

А что, если он уже помолвлен с кем-то? Или даже женат? Я ведь совершенно ничего о нём не знала! И при мысли о том, что почувствует его настоящая невеста, когда до нее дойдут слухи обо мне, мне стало дурно.

— О, уверяю вас, мадемуазель, вам вовсе не за что извиняться! — кажется, Колдуэлла всё это не только не разозлило, а еще и позабавило. — Если мы с вами станем мужем и женой, это будет означать, что я получу Мансфилд, не потратив на это ни единой монеты. Что мне кажется весьма выгодной для меня сделкой.

И я не поняла, шутил он или говорил серьезно.

Глава 39. Дани, ты сошла с ума!

— Дани, ты сошла с ума! — сказала мне Луиза, когда мы вернулись в гостиницу.

Колдуэлл довез нас до самого крыльца и был достаточно тактичен, чтобы не навязывать нам своего общества еще и на вечер. Хотя мне почему-то было жаль, что он не предложил нам вместе поужинать.

Я даже стала переживать, не показалось ли ему мое заявление о том, что я его невеста, настолько дерзким, что он решил более не иметь со мной никаких дел. Но сказанные слова забрать назад было уже нельзя. Так что мне оставалось только надеяться, что моя выходка не сильно ему повредит.

— Как можно было заявить такое? — продолжила Луиза, так и не дождавшись комментариев с моей стороны. — Конечно, когда его сиятельство спросил меня о том, правда ли это, я вынуждена была подтвердить твои слова. Но всё это кажется мне ужасно неблагоразумным. Как ты станешь оправдываться потом, когда ваша свадьба так и не состоится?

Я пожала плечами, потому что сама не имела об этом ни малейшего понятия.

— Ты же понимаешь, что слухи о том, что вы с бароном Колдуэллом якобы помолвлены, быстро дойдут и до Ридинга, и об этом станет известно твоей семье. Что они должны будут подумать об этом? А ведь все будут уверены, что его милость делал тебе предложение по всем правилам и получил на это разрешение твоих родителей.

— Будем надеяться, что граф Ла-Гийон не является сплетником.

Щеки Луизы тут же покраснели.

— Конечно, нет! Но ведь и сам Колдуэлл может рассказать об этой глупейшей ситуации своим друзьям. Он посмеется над тобой, и твое имя будет опорочено. Он может представить это так, что ты сама его преследуешь и предлагаешь ему на тебе жениться! Это лишит тебя всякой возможности надеяться на хорошую партию.

Это я понимала и сама. Оправданием мне могло служить лишь то, что за то время, что я провела в Илларии, я так и не смогла выкинуть из своей памяти всё то, что она впитывала в себя в том мире. Там всё это было бы воспринято лишь как невинная шутка.

— А может быть, тебе и в самом деле выйти за него замуж? — вдруг спросила Луиза. — Он барон, ты дочь барона. Это союз равных.

Но я покачала головой:

— Это не так, Луиза! Мой отец разорен, а Колдуэлл настолько богат, что уже купил несколько поместий в Данвиле. И как ты, наверно, заметила, он не делал мне предложения. И мы совсем ничего о нём не знаем.

— Он очень красив, — сказала Лу. — И производит впечатление благородного человека. Но ты права, мы сначала должны узнать о нём хоть что-нибудь. Если хочешь, я могу попросить графа навести о нём справки.

Вот уж нет! Этого мне только не хватало! Позволить Ла-Гийону вмешиваться в мои дела!

— Нет, благодарю. Лучше расскажи, о чём вы с ним говорили. Надеюсь, ты спросила его, собирается ли он возвращаться в Ридинг?

Его возвращение в наш маленький городок означало бы, что он готов выполнить взятые на себя обязательства и жениться на ней.

— Он не захотел об этом говорить, — грустно вздохнула Луиза. — Мне начинает казаться, что между нами всё кончено. Я спросила его, понимает ли он, что такая неопределенность с нашей свадьбой порождает в обществе слухи. И он ответил, что понимает и потому не осудит меня, если мне вздумается разорвать нашу помолвку.

— Но при этом он не расторг ее сам? — уточнила я.

— Да, не расторг, — подтвердила она.

Он был как собака на сене. И не женился на ней сам, но и не освобождал ее от данного ему слова.

И я понимала, что Луиза будет его ждать. Даже если это ожидание затянется не только на месяцы, но и на годы.

Но это было ее решение. И она не спрашивала меня, что я об этом думала.

На следующее утро мы покинули столицу. Мне было, о чём подумать на обратном пути, поэтому почти всю дорогу до Мансфилда мы провели в молчании.

Еще одна ночь на постоялом дворе, и мы въехали на территорию Данвиля. Невыспавшаяся Луиза, которая до самого утра крутилась на скрипучей кровати, сейчас дремала, прислонившись к стене кареты.

Мы остановились у моста через небольшую речку, где возница решил напоить лошадей.

— Не знаете ли вы, чьи это владения, сударь? — спросила я у него.

На самом берегу реки стоял не слишком большой, но очень красивый дворец. Его выкрашенные светло-голубой краской стены и белоснежные колонны отражались в воде.

— Старого герцога Данвиля, мадемуазель. Но, поверьте мне, вблизи всё это смотрится куда хуже, чем издалека. Его светлость слишком долго не был дома, а без хозяйского надзора всё приходит в упадок, даже если в доме десятки слуг.

С этим я была согласна. В упадок приходил не только этот дом, но и всё герцогство Данвиль. И этим ловко пользовался барон Колдуэлл. И однажды, когда герцог вернется, он может обнаружить, что в его провинции появился более крупный землевладелец, чем он сам.

Мы прибыли в Мансфилд к обеду. Правда, он оказался скромным, ибо мадам Шато не знала, когда мы вернемся, и не готовила на нас. Но зато мы смогли порадовать ее тем, что привезли из столицы — и рассказами, и сладостями, и тканью на платье, которую я купила ей в подарок.

— Значит, всё то, что валяется у нас на чердаке, в столице действительно можно продать? — воскликнула она. — Тогда я завтра же приглашу из Ганьяка или Ла-Понса пару девушек, чтобы они помогли нам привести вещи в порядок.

Я одобрила это. Сама же я на следующий день отправилась смотреть на посевы ржи возле Ла-Понса. И они порадовали меня. Рожь уже вовсю колосилась, и можно было надеяться, что в скором времени мы получим первый урожай.

Ноэн Чизар доложил мне, что он засеял рожью и второе распаханное поле. А еще похвалил наш новый плуг. Ох, знал бы он, какое орудие труда было на моих чертежах! Но что толку было думать о том, на что у нас не было денег? Пока мне следовало продать хотя бы ту рожь, которую мы получим с этого поля. А вырученные деньги направить на погашение долга по закладной.

Глава 40. Вор

Следующие три недели мы с утра до вечера занимались хозяйственными делами. И хотя Селестин наняла двух девушек из деревни, рабочих рук всё равно не хватало, ибо на чердаке обнаружилось довольно много старых вещей, которые нужно было отмыть и начистить до блеска. Так что теперь я уже почти радовалась тому, что Луиза задержалась в Мансфилде — ела она как птичка, а вот работы не чуралась. И когда я замечала, как загрубела кожа на ее прежде нежных руках, я даже жалела ее.

Никаких новостей от графа Ла-Гийона мы за это время не получили, так что даже Лу, как мне казалось, смирилась с тем, что она не станет графиней Ла-Гийон. И даже ее родители перестали настаивать на ее возвращении в Ридинг — они прекрасно представляли, какой вал сплетен и пересудов обрушится на нее, стоит ей только появиться в обществе.