Васильки для попаданки (СИ) - Иконникова Ольга

А вот мои родители и тетушка регулярно присылали мне письма с просьбами вернуться домой. Но, к счастью, до них еще не дошла скандальная информация о моей мнимой помолвке с Колдуэллом, так что их просьбы пока еще не переходили в требования.

Пару раз в неделю мы с месье Брауном инспектировали поля с посевами ржи. И во время вчерашней поездки мы убедились, что колосья были уже достаточно спелыми, чтобы можно было начать жатву.

И теперь мы с управляющим ехали, чтобы посмотреть на то, как жницы работают в поле.

Белые платки женщины мы увидели издалека — они хорошо выделялись на фоне золотого моря. Солнце стояло высоко, и зной был такой, что хотелось укрыться в тени.

Я надела шляпку с самыми широкими полями, но этого было недостаточно, чтобы защитить от солнечных лучей мое лицо и шею. А уж появиться в белых перчатках там, где люди, не покладая рук, работали в такую жару, мне и вовсе показалось стыдным.

И даже когда наша телега подъехала к самому полю, женщины не прекратили работу. Рукава их рубах были закатаны, и в обнаженных до локтя загорелых руках сверкали серпы. Движения их были неспешными, левой рукой они брали пучок упругих стеблей, а правой срезали их. Раздавался негромкий звук — поле будто тихо вздыхало. И золотые колосья, еще миг назад горделиво тянувшиеся к небу, покорно ложились в сгиб локтя. А жница не разгибалась после каждого взмаха, она так и двигалась словно в полупоклоне, шаг за шагом, сноп за снопом. И вот уже на половине поля появились связанные жгутами из тех же стеблей снопы.

Когда мы подошли ближе, одна из женщин всё же разогнулась и посмотрела на нас. И в ее взгляде была не только усталость, но и гордость, и немое знание того, что это ее руки помогали превращать золото этого поля в будущий каравай на столе.

Мы долго любовались их работой, а на обратном пути в имение месье Браун принялся рассказывать мне о том, что еще нужно было сделать до того, как зерно попадет в мешки и поедет в столицу на ярмарку.

— Как снопы высохнут, свезут их в деревню на обмолот. Там станут выбивать зерно из колосьев. Потом зерно будут веять.

Меня разморило на жаре, и в ответ на его слова я лишь сонно кивала. И как я не пыталась не заснуть, это у меня не получилось, так что управляющему пришлось будить меня, когда мы подъехали ко крыльцу.

А Луиза, увидев меня, пришла в ужас.

— Дани, тебе следует смазать лицо и руки сливками! Ты сейчас похожа на крестьянку! Что скажут твои родители, если увидят тебя такой?

Да, Лозены точно не придут в восторг. И вряд ли поверят мне, если я расскажу им, что в другом мире и другом времени люди готовы платить большие деньги за то, чтобы полежать на пляже и приобрести такой вот загар.

— Ты должна думать о своей репутации, Дани! — принялась убеждать меня она. — Ни один мужчина не захочет связывать себя узами брака с женщиной, которая пренебрегает принятыми в обществе правилами. А что, если вдруг барон Колдуэл вернется в Данвиль и нанесет нам визит?

Похоже, она решила, что я испытываю к барону какие-то чувства. Впрочем, в некоторой степени так оно и было. Мне было приятно о нём вспоминать. Но когда я думала о его возвращении из столицы, к радости от новой встречи с ним примешивалась тревога. Он был опасен для меня. Опасен для Мансфилда. Так что я надеялась, что он задержится в Вудворте до окончания полевых работ.

Наконец, зерно было ссыпано в мешки, которые работники уложили на телеги. Да, на этот раз в столицу ехали не только мы с Луизой и месье Браун, но и Ноэн Чизар с братом, потому что на одну телегу все мешки не поместились. Так что мы направились в Вудворт маленьким обозом в виде наемной кареты и трех телег, две из которых были загружены зерном, а одна — готовой к продаже утварью с чердака.

А поскольку наем кареты каждый раз обходился нам в несколько монет, мы с управляющим в этот раз хотели купить в столице какой-нибудь недорогой, но крепкий экипаж. Но для этого нужно было, чтобы цены на зерно в Вудворте оказались достаточно высоки.

Луиза дремала. Я же смотрела в окно. Мы проезжали через большое количество лесов и лугов. Но нигде на всей протяженности нашего пути по герцогству Данвиль мы не видели засеянных зерном полей. И от этого мне было грустно.

Ведь от того странного запрета, что был когда-то утвержден хозяином этой провинции, страдали не только помещики, но, что было куда страшнее, и крестьяне. И я подумала о том, что, возможно, мне стоит поговорить в столице с Колдуэллом. При его финансовых ресурсах он мог позволить себе выделить средства на поиски герцога Данвиля, пусть даже тот и находился за границей. Отмена старого решения пошла бы всему герцогству на пользу.

Карета вдруг остановилась так резко, что я пребольно стукнулась локтем о дверцу и вскрикнула.

— Ваша милость! — услышала я голос месье Брауна.

Я выскочила из экипажа, испугавшись, что что-то случилось. Посмотрела сначала на управляющего, а потом перевела взгляд в ту сторону, в которую он указал. И изумленно застыла.

Потому что увидела то, что заставило меня протереть глаза. Огромный, тянувшийся до самого леса луг сейчас распахивали крестьяне.

— Мы же еще не выехали за пределы Данвиля, правда? — спросила я. А получив утвердительный ответ, задала еще один вопрос: — И чья это земля?

Впрочем, в этом вопросе не было смысла. Я уже знала, чьи это были владения.

Потому что землю пахали не сохами и не тем простейшим плугом, который использовали мои крестьяне. Нет, это был самоходный плуг — тот самый, чертеж которого я приносила в мастерскую инженера Энвара Тирелли.

И я знала лишь одного человека, который был вхож в эту мастерскую. И этот человек прекрасно разбирался в чертежах. И очень интересовался сельским хозяйством.

Это были владения барона Колдуэлла. И это он украл мои идеи!

Глава 41. Злость

Это было так обидно, что у меня на глазах выступили слёзы. Да, разумеется, эти чертежи не были запатентованы (и я даже не знала, существовали ли вообще в Илларии патенты). Да, собственно, это были не мои изобретения, а всего лишь рисунки того, что я видела в России двадцать первого века.

И всё равно поступок Колдуэлла показался мне безнравственным. Если уж он оказался настолько прогрессивным, что понял всю пользу таких механизмов, то он мог бы приехать ко мне и предложить какое-то совместное их использование. Моя идея, его деньги. Он мог бы сделать две таких модели — по одной для себя и меня. Да мало ли можно было найти вполне благородных вариантов?

Особенно грустно мне было из-за того, что вором оказался тот человек, к которому я испытывала несомненную симпатию. Он нравился мне! И я даже позволила себе помечтать о том, что будет во время нашей следующей с ним встречи. Но теперь поняла, что эта встреча пойдет совсем не по прежнему сценарию, потому что, когда я окажусь с ним рядом, я просто плюну ему в лицо!

Я сжимала и разжимала ладони так яростно, что одна из моих кружевных перчаток порвалась.

— Ваша милость, вы видите это? — спросил месье Браун.

Я подумала, что он говорил о самоходном плуге, и кивнула.

— Да-да, это очень интересное орудие труда. Оно способно заменить ручной труд и тягловых животных. При этом качество обработки почвы будет гораздо выше. Вы видите, как он двигается? Его лемех подрезает пласт снизу, отвал его переворачивает, а предплужник срезает верхний слой, который затем оказывается внизу.

Я поняла, что он не понимал меня, и замолчала, пытаясь отыскать другие слова. А управляющий воспользовался паузой и сказал:

— Нет-нет, ваша милость, я не об этом! Я о том, что барон Колдуэлл тоже начал пахать луга!

— Ах, да! — спохватилась я. — Вы совершенно правы! Похоже, его милость и скупал все эти поместья именно для того, чтобы превратить все их земли в поля для выращивания ржи и пшеницы.

А что, отличный бизнес-план! Выкупить земли у всех соседей и начать делать то, что вообще-то возбраняется законом, но на что вряд ли кто-то пожалуется, потому что все местные помещики уже покинули герцогство и вряд ли заметят это нарушение.