Боярский сын. Отрок (СИ) - Калинин Алексей

Секретарь императора выступил вперед и торжественно провозгласил хорошо поставленным голосом:

— Елисей Святославович и Яромир Святославович! Государь пригласил вас для разбирательства по делу боярина Мезинцева. Боярин обвинил Святослава Васильевича в прямом попрании права частной собственности и дерзком захвате территории!

Что? Какая возмутительная клевета! Я про себя чуть ли не захлебнулся от такого лицемерия. Мы же действовали исключительно в рамках вежливой дипломатии. Попытались договориться с Мезинцевым, но… Вероятно, мы ошиблись в том, что он сдавал помещения клану Ночных Хищников и не знал про это. Наш тон во время беседы был предельно учтивым. И вот что произошло?

Яромир было дёрнулся встать, но под выразительным взглядом отца сел на место. Только желваки нервно задёргались под кожей щёк.

— Боярин Мезинцев, Константин Егорович, вы понимаете, в чём вы обвиняете род Ярославских? — спросил император.

— Да, Ваше Величество, — чуть дрогнувшим голосом произнёс Мезинцев. — Я обвиняю их в том, что они своим присутствием и своими намёками вынудили меня подписать дарственную на территорию складов.

Яромир снова попытался было вскочить, но взгляд отца пригвоздил его к месту. Император откинулся на кресло, взглянул на секретаря и тот моментально поклонился. Вышколенный какой. Сразу понял, что это он должен вести допрос.

Император будет просто наблюдать со стороны. В случае чего задаст уточняющий вопрос, но пока что будет просто смотреть за ответчиками.

— В чём заключается суть вашего обвинения? — спросил секретарь.

— Как я уже говорил раньше — род Ярославских заявился ко мне в главный автосалон и начал намёками склонять меня к тому, чтобы я подписал документы! — заявил боярин. — В ином случае мне угрожали смертью.

— И почему они явились к вам? — спросил секретарь.

— Насколько я понял — кого-то из слуг Ярославских ранили на моей территории, — не моргнув и глазом, произнёс Константин Егорович. — А Святослав Васильевич вместе с сыновьями приехали разбираться по этому поводу. Так как я отвечаю за своих людей, то был вынужден подписать, чтобы меня не растоптал более древний род. У меня есть видео с камеры кабинета.

Ну прямо разжалобил! Вот он, всеми обиженный барсук, а мы жадные и коварные тигры, которые прижали его к стенке и вынудили отдать родовые земли.

Ну и какой же он после этого барсук? Да он крыса, которой не место на земле! И сейчас эту крысу…

Я заметил, как отец смотрит на меня, взглянул в ответ. Он едва заметно качнул головой влево-вправо.

Твою же дивизию! Ядрёна медь!

Ведь отец дал слово Ярославских!

А это значит, что мы не должны упоминать про мертвяков и Опасные земли! Но, как же так?

Неужели из-за данного слова мы сейчас должны сидеть и обтекать, пока нас обвиняют во всех смертных грехах?

— Правда ли это, боярин Святослав Васильевич? — император взглянул на отца. — И учтите, что мы видели видео, где вы рассказывали сказку про волка, барсука и тигра. Должен сказать, что лев сейчас находится в затруднительном положении относительно всей этой сказки.

— Ваше Императорское Величество! Меня безмерно удивляют подобные слова Константина Егоровича, — ровным и благородным тоном ответил отец. — Род Ярославских всегда чтил законы Империи. Мы никогда не посягали на чужое имущество. Наше присутствие в автосалоне носило исключительно мирный характер. Мы приехали выбрать новый автомобиль для моего младшего сына. Константин Егорович был неправ, и он это прекрасно знает. Что касается упомянутых земель, то это и в самом деле была вира за… ранение моего человека!

Мезинцев покраснел от злости. Он в гневе взмахнул руками и чуть не уронил кресло, на котором сидел.

— Ваше Величество! Это наглая ложь! — громко кричит он. — Они привели с собой людей с оружием! Они заставили меня переписать склады! Их человек по имени Гордей угрожал мне! Угрожал не то, чтобы расправой, а прямым началом войны! Я требую аннулировать этот незаконный договор!!!

Император плавно поднял руку. Мезинцев тут же заткнулся и опустил глаза в пол. Сыновья императора даже не дёрнулись при вспышке гнева Мезинцева, а вот Мария чуть подалась назад.

Я так понял, что и сыновей, и дочь император пригласил для разбирательства дела только с одной целью — чтобы те увидели, какова на самом деле ноша правителя. Что приходится делать в обычные серые будни, когда нет приёмов и балов.

Гордей и в самом деле ляпнул нечто подобное, но… Это он сделал для упреждения сотворения глупости со стороны боярина. А этот хитрый стервец использовал подобную речь в своих целях!

Со стороны в самом деле получалось, что мы приехали, как рэкетиры девяностых на разборку, заперлись с хозяином в кабинете и отжали у него спорные земли. Угрожали уничтожением. Так получается, если не знать всей подоплёки. А данное отцом слово не давало нам права раскрыть истинную сущность этой наглой клеветы.

— Константин Егорович, держите себя в руках, — строго произнёс монарх. — В моем кабинете не кричат. Мы ведем культурную беседу. Елисей Святославович, вы присутствовали при этом разговоре. Что вы скажете о щедром подарке боярина Мезинцева?

Я сразу встал и ответил глубоким поклоном. Большим обычаем.

— Ваше Императорское Величество, мой отец говорит абсолютную правду, — крайне спокойно ответил я. — Константин Егорович проявил огромную щедрость. Мы даже пытались отговорить его от столь масштабного подарка. Нам было очень неловко принимать такой презент. Но боярин настаивал на своем решении. Он подписал все бумаги по доброй воле. Никто не применял к нему силу. Мой брат Яромир может подтвердить каждое мое слово.

— Яромир Святославович, у вас есть что сказать? — спросил император.

Яромир тоже встал со своего места и почтительно поклонился правителю.

— Светлейший государь! Мой брат абсолютно прав, — бодро заявил Яромир. — Константин Егорович буквально светился от радости. Он сам вызвал своего личного адвоката. Он лично приказал оформить все бумаги. Мы лишь с огромной благодарностью приняли этот дар.

Князь Долгополый в этот момент сделал какую-то пометку в своем блокноте. Он прищурился и перевёл взгляд на побледневшего Мезинцева.

Император задумчиво постучал длинными пальцами по столу.

— Поразительная щедрость, — протянул Иван Вячеславович, и в его стальных глазах мелькнули искры откровенной насмешки. — Отдать шестую часть родовых земель, логистический узел в Балашихе, просто чтобы поздравить юношу с обретением дара. Константин Егорович, вы, должно быть, величайший меценат нашего времени. Вам бы картины скупать да сироток кормить, а вы автомобилями торгуете. Какой талант пропадает.

Принцесса Мария тихонько прыснула в кулачок. Один из наследников, Ярослав, едва заметно дернул уголком губ. Они всё прекрасно понимали. Император тоже не был идиотом. Никто в здравом уме не раздаривает такие активы просто так. Но закон есть закон, а бумажки с вензелями и подписями адвокатов — вещь упрямая.

Мезинцев пошел красными пятнами. Он понял, что его жалобная история про бедного барсука не прокатила.

— Ваше Величество! — взвизгнул он, вскакивая с кресла. — Да вы посмотрите на них! Они же бандиты! Они… они там, на этих складах, скрывают страшное! Отправьте туда имперскую гвардию! Немедленно! Пусть проведут обыск, и вы увидите, почему я был вынужден…

Он осекся, наткнувшись на мой ласковый, почти нежный взгляд.

Ах, Костя, Костя. Какой же ты всё-таки феерический идиот. Одно дело натравить на нас Императора по факту «рэкета». Другое дело призвать гвардию на склады, где всё еще смердит жженой нежитью и алхимией Изнанки. Если дознаватели найдут там следы Курганных Мертвяков, которых выращивали арендаторы Мезинцева, то род торговцев автомобилями вырежут под корень за государственную измену. Он сам только что чуть не засунул свою голову в петлю.

Отец сидел неподвижно, как скала, но я заметил, как напряглись его пальцы, лежащие на подлокотниках. Слово чести Ярославских — штука железобетонная. Мы обещали не рассказывать Императору про монстров. И мы молчали. А вот если Мезинцев сам расколется…