Когда шепот зовет бурю (СИ) - Добрый Владислав

Зартан держал в руках наконечник.

Грязный. В крови. С кусками плоти. Моей. Но чужой металл целый.

— Готово, — сказал он. — Теперь самое сложное.

— Это… не было самым сложным? — попытался спросить я.

— Нет, — ответил он. — Теперь надо, чтобы вы выжили.

Он промывал рану долго. Тщательно. Кипячёной водой с травами, уксусом, чем-то горьким. Я чувствовал каждый глоток воздуха, проходящий сквозь дырку в нёбе. Чувствовал, как он собирает меня обратно, как плохой, но упрямый мастер чинит сломанный механизм.

Когда всё закончилось, он устало выпрямился.

— Не ешьте. Не пейте. Не торопитесь исцелить себя сразу. Возможно, придется вскрывать рану еще раз, чтобы промыть. Не геройствуйте, — перечислил он. — Если начнётся гниение внутри мяса — я вас не спасу. Если выживете — будете жить с этим шрамом всю жизнь.

Я хотел усмехнуться. Получилось плохо.

— Значит… буду жить.

Зартан вытер руки медленно, тщательно, словно каждая капля крови имела значение. Потом поднял на меня глаза.

— Да, — сказал он наконец. — Хотите послать за вашим братом, Великим Бастардом Адреаном?

Он сделал паузу. Дал ей повиснуть.

— Но я бы советовал вам, мой герцог, покой. И дозированную магию лечения.

Он говорил спокойно. Без нажима. Как человек, который не уговаривает — а просто сообщает, где лежит самый короткий путь.

Я молчал. Сил на слова всё равно не было.

А он тем временем аккуратно ополаскивал в медном котле инструмент, и говорил безразличным тоном, словно разговор шёл о погоде.

— Если вы умрёте сейчас, — продолжил Зартан, — всё будет… сложно.

Он чуть склонил голову.

— Если вы выживете, но будете слабы — тоже.

Он посмотрел на меня внимательнее.

— А вот если вы поправитесь достаточно, и при этом не будете мешать событиям идти своим чередом…

Он не договорил. И не нужно было.

Глупцы, что делили моё наследство за тонкой тканью палатки, слишком привыкли к мысли, что есть только я. Они не заметили того, что Зартан понял сразу.

Адреан, выпустивший магию, оформленную и заточенную Фаридом, не просто подхватил мой упавший в грязь стяг. Не сжег врагов за моей спиной, едва не поджарив и меня в силу неопытности. Он не остался со мной. Он не спасал. Не прикрывал. Не мстил.

Он шёл вперёд. И вел за собой войско.

Он стал Итвис. Таким, какими они были когда-то. Какими мы были.

Всесокрушающим пламенем.

Я с трудом вдохнул и сжал Коготь.

— Позже, — прохрипел я.

И начал осторожно лечить лицо, которое болело так, словно его до сих пор сверлили.

Зартан был прав и еще в одном. У нас появился человек, который имеет право называться Великим.

А значит, мне придётся выжить. И быть достаточно сильным, чтобы решить, кем именно он станет.

Глава 13

Неудобный момент

Замок Инобал, могучая твердыня, символ власти, зловещий и давящий Балдгар, нависавший над поколениями людей, живших на многие дни пути вокруг, сдался ещё до того, как мы подтащили к нему хоть одну лестницу. Чего уж там — он сдался до того, как в его стены ударился хоть один арбалетный болт.

Люди сломались раньше стен.

Люди боятся огня.

Адреан выплеснул свою ярость на разбегающихся наёмников Инобал, которые умело… хотя, чего уж там, можно сказать прямо — умело разбили нас. Его хватило ещё на пару заходов, заметно слабее первого, но этого оказалось достаточно. Вся продуманная оборона рухнула. Немногие оставшиеся в живых бежали.

Сразу видно — люди опытные. Лучники в зелёных плащах побежали к воротам замка. Остатки отряда под знаменем с Башней — к берегу озера.

В результате лучники оказались в ловушке у стен Балдгара. Ворота им, разумеется, никто не открыл — сразу за ними уже стояли рыцари. А защитники замка слишком хорошо понимали, что где-то среди этих рыцарей может оказаться тот самый человек, который только что сжёг около сотни бойцов. Рисковать не то что открытыми воротами — даже одной не заложенной камнями и не заблокированной калиткой в створке они не решились.

Надо отдать лучникам должное — они быстро сориентировались. Им удалось отступить к скальному выходу, уходившему от утёса, на котором стоял Балдгар, прямо в озеро. По правде говоря, это был просто завал из крупных валунов и каменных обломков, но народу там столпилось столько, что каждый арбалетный болт нашёл бы себе добычу.

К счастью для лучников, нанятых Инобал, бранкотты были слишком заняты грабежом. А всадники, которые, возможно, не прочь были пустить кровь ради уважения и славы, туда добраться уже не могли.

Так они и остались там — всю ночь и следующий день, настороженно наблюдая, как мои люди деловито снуют мимо по своим делам. Лучники не стреляли. Возможно, берегли стрелы. А возможно, просто понимали, что это уже ничего не изменит. На них всем было плевать.

Я потерял командование. Если честно — мне было сильно не до того. Я чувствовал себя плохо. Поэтому рано утром, когда Балдгар открыл ворота — калитку в одной из створок — и стрелки на стенах показали пустые ладони, туда въехал Адреан с частью моей свиты. И, разумеется, Вирак и остальные.

В принципе, хороший ход.

Балдгар — шикарный подарок. Конечно, следовало ожидать, что взять его будет трудно. Возможно, нас ждала бы долгая осада, а то и вовсе неудача. Тем более что Аст Инобал ночью тайно покинул замок через потайной ход, погрузился в спрятанную в скальном гроте большую лодку и с несколькими преданными людьми ушёл прочь. Очевидно, он рассчитывал найти помощь у союзников и вернуться с армией, чтобы деблокировать Балдгар.

Вот только кастелян — человек из очень благородного рода, славившегося преданностью, — решил, что поступок Аста неблагороден.

Да и вообще — Аст их предал.

Именно так он объяснил это своим людям, заперев жену Аста с двумя детьми в донжоне, а его мать — в подвале.

Такое разделение объяснялось просто: кастелян приходился братом жене Аста. Породнившись с их родом, Инобал вполне логично рассчитывал на их верность.

Вот только очень легко пересмотреть свои убеждения, когда в них влетает огромная, сотканная из огня змея, мгновенно уничтожающая целый отряд отменных воинов.

Конечно, стены Балдгара высоки. За ними можно сидеть долго — пока осаждающие не построят осадную башню или не придумают какой-нибудь новый трюк со своей летающей птицей. И пока ревущее пламя не вплавит защитников в камень.

А можно не утруждать осаждающих. Сэкономить им время. Не портить вид стен. И, что немаловажно, сохранить себе жизнь. И, кто знает, возможно, даже переметнуться на сторону победителя.

Адреан действовал как железный шар, упавший в центр натянутого на обруч куска лайкры. Он буквально проминал политическое пространство под себя.

И всё вокруг неизбежно скатывалось к нему.

Сначала всё шло так, как и должно.

Красивые, исполненные собственного достоинства слова. Занятие стен людьми Вирак, Роннель и Маделар — наперегонки. Прошествие Адреана — теперь уже никто не назовёт его Волок — в тронный зал. Да, Инобал не страдали ложной скромностью: у них был настоящий тронный зал.

А потом, вместо того чтобы решать действительно важные дела, Адреан велел привести к нему пленников.

И если жена и дети Аста вели себя тихо, почти незаметно, то приведённая из подвала мать Аста вдруг решила явить миру несгибаемую волю. Трудно сказать, почему. Возможно, у неё всегда был тяжёлый характер. Возможно, её раздражила резкая смена обстановки и условия в подвале. А может, она просто захотела сделать красивый жест — плюнуть под ноги победителю. Будет о чём вспомнить в семейном кругу будущим поколениям.

Мне лишь передали, что «сеньора вела себя дерзко и говорила с сеньором Адреаном вызывающе».

Я больше склонен думать, что старуха за свои пятьдесят лет привыкла быть окружённой представителями Великих Семей — опутанных взаимными обязательствами, родственными и экономическими связями, как анимешницы шибари. Она просто не сразу поняла, что Адреан — человек посторонний. К тому же выросший не как наследник благородного дома, которому с детства вбивают осторожность. И, наконец, Адреан был молод, горяч и имел к семье Инобал претензии сугубо личного характера.