— Я слушаю. И ради твоей же семьи, Ариэла, молись, чтобы каждое твое слово было правдой.
Два часа мы проводим над разложенными на столе тактическими картами. Ариэла дрожащими пальцами сжимает угольный карандаш и чертит схемы. Она называет расстановку авангарда, имена магов поддержки, указывает на слабые зоны в обороне Эониса и называет кодовые слова, по которым отзываются резервные отряды. Линда стоит позади нее, цепко фиксируя каждую деталь, задавая короткие, уточняющие вопросы.
Игнар слушает, впитывает информацию, изредка бросая взгляды на меня. Я стою рядом, чувствуя, как с каждой проясненной деталью уходит часть отчаяния.
Ариэла не лжет. Это слишком детальная, слишком сложная картина для импровизации.
Когда последний угольный штрих ложится на бумагу, Ариэла обессиленно опускает руки.
— Это всё. Клянусь.
Линда переглядывается с Игнаром, похлопывая пергаментом с записями по ладони.
— Если это хотя бы наполовину правда, милорд, мы сможем ударить им во фланги до того, как их маги сомкнут щиты, — произносит женщина.
— Отведите ее в западное крыло, — приказывает Игнар, не глядя на свою бывшую фаворитку. — Установить двойной караул. Если завтра к полудню мы разобьем авангард брата по твоим схемам, Ариэла... ты получишь то, что просила, и уйдешь.
Впервые за все это время на ее лице появляется облегчение. Она смотрит на меня и одними губами, почти беззвучно произносит: «Спасибо».
Я лишь молча киваю в ответ.
***
Когда за окнами окончательно темнеет, и замок сковывает тревожная, предбоевая тишина, я поднимаюсь на северную стену донжона. Ледяной ветер, пахнущий снегом и будущей кровью, безжалостно треплет волосы, забираясь под воротник платья. Вдали, у кромки черного леса, мерцают сотни крошечных огней костров вражеского лагеря. Они напоминают россыпь раскаленных углей на черном бархате ночи, и каждый из них завтра грозит обернуться пеплом для кого-то из защитников замка.
Но страха нет. Есть лишь холодное, расчетливое понимание: завтра решится все. Я смотрю на эти огни вдали и точно знаю, за что буду бороться. Я не отдам Эонису наше будущее. Ту жизнь, которой у меня не было в моем мире, но о которой я так отчаянно и глубоко мечтала все эти годы. Наш дом, безопасность и тот день, когда в этих суровых каменных стенах наконец-то зазвучит детский смех. Я вырву это право у судьбы, чего бы мне это ни стоило.
Чувствую его приближение раньше, чем слышу шаги. Знакомое тепло, запах чего-то неуловимо своего, родного. На мои плечи ложится тяжелый, подбитый мехом плащ. Игнар аккуратно, почти благоговейно запахивает его на моей груди.
— Замерзнешь, — низкий голос нарушает тишину, согревая не хуже меха.
— Не замерзну, — отзываюсь я, глядя в темноту.
— Врешь.
— Вру, — я позволяю себе слабую улыбку. Как же легко с ним не притворяться. Не строить из себя железную леди, не скрывать слабости.
Он усмехается, вставая рядом вплотную, так, чтобы защитить меня от ледяного ветра, бьющего с севера.
— Линда уже перестраивает магическую защиту по схемам Ариэлы, — негромко произносит он, глядя туда же, куда и я. — Резервы переведены на фланги. Стражники на позициях. Если она не солгала, завтра мы встретим ублюдка так, что он захлебнется собственной кровью в первые же часы атаки.
— А если солгала?
— Тогда перестроимся по ходу дела. Будет тяжело, потери будут огромными, — Игнар говорит об этом без прикрас. — Но мы выстоим. Мы справимся.
Я поворачиваю к нему голову, вглядываясь в резкий профиль.
— Откуда в тебе такая абсолютная уверенность? Мы в меньшинстве. У него лучшие боевые маги.
Игнар поворачивается ко мне. В темноте его глаза мерцают не человеческим — древним, глубинным драконьим светом. В этом взгляде нет ни капли сомнения или страха.
— Потому что ты здесь, — просто отвечает он.
— Игнар…
— Я серьезно, Лена, — он снимает жесткую латную перчатку и бережно, горячими пальцами касается моего лица, очерчивая линию скулы. — Когда ты только появилась в этом замке, я потерял покой. Ты злила меня своей независимостью, ты ломала все мои привычные шаблоны. Потом я потерял голову. Затем — сердце. А сегодня, когда ты хладнокровно выторговала у предательницы схему расстановки вражеской армии… сегодня я понял главное. Ты не просто моя женщина. Ты мой партнер. Мой разумный, холодный голос там, где меня захлестывает ярость. Пока ты со мной, пока ты веришь в нас — я могу всё.
Мое сердце дрожит. Это больше, чем признание. Это клятва человека, который видит во мне личность, а не просто приложение к своей власти.
— Даже победить брата? — шепчу, чувствуя, как на глаза все-таки наворачиваются непрошеные слезы.
— Даже если мне придется ради нашей семьи сжечь весь этот мир и выстроить его заново, — его голос становится твердым. — Я не позволю никому отнять у нас завтрашний день.
Он целует меня. Не жадно, а глубоко, отчаянно и нежно. Словно запечатывает этим поцелуем клятву и обещание вернуться ко мне, что бы ни случилось на завтрашнем поле боя. Я отвечаю ему со всей силой своей скрытой нежности, цепляясь ледяными пальцами за края его плаща, запоминая вкус его губ, тепло его дыхания.
Где-то внизу, на крепостных стенах, вспыхивают новые факелы — меняются дозоры. Где-то в гостевой спальне западного крыла сидит под охраной Ариэла, молясь всем известным ей богам, чтобы завтра мы не проиграли.
А здесь, на продуваемой всеми ветрами башне, под равнодушным, холодным небом, мы стоим вдвоем. Мужчина, готовый разорвать врага ради своего дома, и женщина, наконец-то нашедшая этот дом.
И этой ночи, долгой и пугающей, нам достаточно, чтобы запомнить ее навсегда. Потому что завтра начнется наше будущее. И мы заберем его себе любой ценой.
Глава 35. Битва за Ущелье
Pov Игнар
Свинец ночного неба неохотно уступает место бледному рассвету.
Всю ночь я простоял на зубчатой стене, вглядываясь в горизонт, где тьма казалась плотнее камня. Там, за кромкой изломанного леса, в предгорьях, пульсировали сотни костров армии моего брата. Они тлели во мраке, словно бесчисленные глаза огромного, голодного чудовища, терпеливо ожидающего своего часа.
Лена была права. Эонис не собирался отступать. Он затаился, стягивая силы в один стальной кулак, и готовился нанести смертельный удар.
Теперь время ожидания истекло.
Холодный предрассветный ветер бьет в лицо, принося с собой тяжелые, тревожные запахи — едкую гарь, ржавый привкус железа и кислую испарину сотен лошадей. Но поверх всего этого стелется нечто иное.
Магия. Густая, чужеродная, гнилостная. Она висит в самом воздухе, давит на легкие при каждом вдохе, заставляя дракона глубоко внутри меня скрести когтями и глухо, утробно рычать от поднимающейся ярости.
— Господин, — голос начальника стражи звучит хрипло, выдавая напряжение бессонной ночи. — Люди на позициях. Маги сплели контуры. Ждём только вашего приказа.
Я коротко киваю, не отрывая взгляда от горизонта.
— Линда?
— На южной стене. Усилила щиты до предела, как вы и требовали.
— А Илва?
— В замке. Сказала, что не покинет своих покоев. Будет ждать.
Я закрываю глаза и физически ощущаю её присутствие. Наша связь пульсирует глубоко в груди, отзываясь на каждый удар моего сердца теплым, золотистым светом.
Я знаю, что сейчас она сидит у высокого окна, сжимая озябшие пальцы, и смотрит в ту же серую пустоту, что и я. В её уязвимости — мой самый первобытный, парализующий страх. Но в её несгибаемом духе также моя величайшая опора.
— Начинаем.
Спускаюсь по каменным ступеням во внутренний двор. Звон моих шагов тонет в напряженной тишине. Солдаты расступаются, и в их лицах, измазанных копотью первых дозоров, я читаю сложную смесь отчаяния и слепой надежды.
Я — их лорд. Я — дракон. Я не имею права оступиться.
