Искра прошлого (СИ) - Закалюжная Людмила

— Алиса, если ты поклянешься никому не рассказывать, то я поделюсь с тобой тайной, — Лилия повела меня вглубь парка, подальше от широкой аллее, по которой гуляли горожане.

Денек был хороший. Утренние тучи рассеялись, и светило осеннее солнышко, бросая теплые лучи на пожелтевшие деревья. Легкий ветерок срывал последние листья с ветвей, а в воздухе приятно пахло сыростью.

По тому, как Лилия кусала губы от нетерпения, я поняла, что даже если откажусь, то все равно узнаю, — так подружке хотелось рассказать.

— Клянусь, что буду нема как рыба, — тихо рассмеялась я, глядя в ее взволнованное лицо.

Все-таки хорошо, что я согласилась пойти прогуляться, хоть немного отвлекусь от мрачных дум. Юрка довез меня до парка и остался дожидаться у ворот. «Сердце Феникса» приятно согревало. Настроение улучшалось с каждой секундой. Сегодня отец поймет, что Фролов намеренно обманывал его, и разорвет с ним все дела. А ближе к пятнадцатому ноября надо будет уговорить отца заменить императорские артефакты на свои, пока от Лебедева не прибудут новые. Вовка как раз за ними присмотрит. Ничего, все исправлю, а там… займусь поисками Того, Кто в Тени. И еще усадьба…

— Оказывается, у нас в стране существует Орден… — Лилия приложила палец к губам, когда мимо нас прошла пара пожилых людей.

Я же невольно подумала: «Что за Орден? Неужели она говорит о „Черном Фениксе“?»

— Они пытаются наладить связь с Творцом, которая была утеряна после «Пламени Гордыни», — Лилия смешно вытаращила глаза, и в ее голосе прозвучали нотки восхищения и страха одновременно. — Это мне папенька рассказал. Если Творец будет нас слышать, то в мире снова появится магия, а значит — новые артефакты. Благое дело, правда же, Алиса?

— А как они вернут эту связь? Разве это возможно? — спросила я, чувствуя странное волнение.

— Как рассказал мне папенька, Орден отправляет экспедиции на поиски редких руд и древних артефактов. Это все очень недешево, поэтому они постоянно ищут благотворителей, — быстро зашептала подружка, словно боялась, что не успеет все рассказать. — Я должна буду убедить графа Чернышова-старшего помочь Ордену. Вот.

— Я видела главу семейства. Такой принципиальный аристократ, он даже слушать тебя не станет…

— Так я буду с его сыном… Александром разговаривать, — Лилия чуть ли не захлопала в ладоши. — Все так… подведут, чтобы я с ним поговорила.

Мы продолжали идти по дорожке. А я слушала наивную подружку и понимала, что здесь нечисто с этим Орденом. Еще одним.

— Я такое красивое платье купила у модистки Лещенко, чтобы блистать на балу. Александр у княгини Орловой танцевал со мной вальс. В этот раз я поражу его не только красотой, но и добрым сердцем…

Что за чушь несет Лилия?

— Ты уверена, что этот Орден действительно занимается поиском? — настороженно поинтересовалась я.

— Конечно! Ты хочешь сказать, что папенька решил собственную дочь обмануть? — фыркнула Лилия. И я почувствовала, как ее пальцы сильнее вцепились в мою руку.

Теперь я не сомневалась, что речь шла о «Черном Фениксе».

— Александр помолвлен и, прости, Лилия, не думаю, что ему позволят жениться на… купеческой дочке, — и я даже не знаю, что должно произойти, чтобы эта свадьба состоялась. Никто не стал бы осуждать Воронцова: обедневший князь решил поправить благосостояние семьи за счет богатой невесты, пусть и дочери купца. Но… папа был членом Императорского технического общества, а это что-то да означало.

— Ерунда, папенька сказал, что все решит, — отмахнулась подружка. Она витала в собственных мечтах, оторвавшись от реальности.

Я смотрела на сияющее, доверчивое лицо подруги и понимала, что любой мой прямой запрет или предупреждение она воспримет как зависть или нравоучение.

«Насколько же надо быть бесчеловечным, чтобы втянуть собственную дочь в дела ОрденОрдена!» — подумала я, пока Лилия продолжала восхищенно щебетать о Чернышове и о том, как скоро станет графиней, а ее дети — аристократами.

— Лилия, будь осторожна, — сказала я как можно нейтральнее, высвобождая свою руку из ее хватки. — Иногда за благородными целями скрывается… нечто иное. Твой отец, конечно, желает тебе добра, но даже он может не знать всей правды.

— Ой, брось! — фыркнула подруга, ее настроение внезапно испортилось. — Признай, ты просто завидуешь!

Ее слова задели — не потому, что были правдой, а из-за своей слепой глупости. Передо мной была не подруга детства, а самоуверенная барышня. Общаться дальше не хотелось.

— Мне пора, — холодно произнесла я, подходя к воротам. — Дома дела.

Лилия пожала плечами, по ее губам скользнула усмешка. Она действительно считала, что я завидую.

— Хорошо провести время, — пожелала я на прощание подруге и постаралась, чтобы голос звучал искренне.

— Домой, Алиса Арсеньевна? — спросил Юрка.

А может… отправиться в мастерскую? Узнать, как обстоят дела с деталью от Краснова, а не мучиться в ожидании до вечера.

— К отцу! — ответила я, прежде чем сесть в карету.

Дорога до мастерской показалась бесконечно долгой, хотя Юрка подгонял лошадей. Карета порой подпрыгивала на выбоинах, а я, вцепившись в подушку сиденья, ловила себя на том, что мысленно уже там, в царстве запахов металла и магии, где решалась судьба отцовского изобретения. Наконец знакомый поворот, стук копыт по брусчатке площади Мастеров — и мы у цели.

Дверь мастерской открылась не сразу. Я стучала и стучала. Юрка молча наблюдал за мной, потом, увидев тщетность моих попыток, спрыгнул с козел.

— Давайте я попробую, Алиса Арсеньевна.

Кучер не стучал, а просто долбил, пока не раздался щелчок открываемого замка. Дверь приоткрылась, и в проеме показалось встревоженное лицо Вовки. Увидев меня, он широко распахнул серые глаза от удивления, но тут же в них мелькнуло облегчение.

— Алиса Арсеньевна! Проходите, ради Творца. Арсений Петрович… они наверху.

Подмастерье пропустил меня внутрь и снова закрыл дверь на замок. В коридоре пахло остывшим металлом, машинным маслом и еще чем-то острым, щекочущим ноздри — запахом работающей магии или… напряжения. Защитные артефакты в стенах гудели чуть громче обычного, словно на что-то реагируя.

— Ну, как, Вовка, деталь подошла? — спросила я, расстегивая пальто.

— С Красновым все вышло, — Вовка нервно провел рукой по своим вихрам. — Деталь привезли, и она вошла прямо в паз, как родная. Арсений Петрович сначала молчал, а потом… эх.

Он не договорил, лишь махнул рукой в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Я кивнула и стала подниматься.

Если деталь подошла, то отец должен отказаться от заказов Фроловых. Вот и хорошо.

— Владимир, — я остановилась, и подмастерье взглянул на меня. Мальчишка нетерпеливо переминался с ноги на ногу, всем видом показывая, что его место там, наверху, рядом с мастером в этот волнующий момент.— Помнишь о нашем договоре?

— Конечно, Алиса Арсеньевна, — нахмурился Вовка, и взгляд его стал серьезным. — Каждый день проверяю, Алиса Арсеньевна. Как часы. Артефакты гудят ровно, но… заряд слабеет быстрее расчетного.

—Хорошо, — кивнула я, и в этом кивке было больше доверия, чем в десятках слов. — Держи ухо востро.

Наверху царила непривычная тишина, нарушаемая лишь ровным гулом защитных артефактов. В главном зале никого не было. Верстак был завален чертежами, на столе у окна стоял недопитый чай. Я поспешила к двери кабинета, за которой слышались приглушенные голоса.

…Я осторожно открыла дверь.

Пространство кабинета заливал холодный голубоватый свет. Он исходил от массивного держателя в центре комнаты, на котором крепился кристалл. Сейчас он не просто мерцал, а горел ровным, интенсивным сиянием. От папиного изобретения тянулись тонкие, почти невидимые нити света к сложному механизму из медных трубок, шестеренок и стеклянных колб, где переливалась и искрилась какая-то субстанция.

Отец и Григорий Львович стояли рядом, застыв как соляные столбы. На отце не было сюртука, рукава белой рубашки он засучил, на лбу блестела испарина. В руках папа держал сложный прибор с циферблатами. Григорий Львович, бледнее обычного, неотрывно смотрел на кристалл, а его пальцы нервно перебирали края кожаного фартука.