Истинная для мужа - предателя (СИ) - Юраш Кристина

«Нет!!!» — яростно рычал дракон внутри. — «Ни за что! Она принадлежит нам!»

Мертвые драконы со стены смотрели на меня с осуждением. Они не знали про муки истинности. Не чувствовали ее. Поколение за поколением они меняли женщин, как перчатки, относясь со снисхождением только к тем, кто сумел подарить им наследника. Они меня не понимали. Для них люди — это ресурс. Хорошие слуги — ресурс. Жены — ресурс. Но для меня все не так. С детства все иначе. И я вынужден был убеждать себя в том, что слова отца — правда.

Джордан — он не ресурс. Он… Он мой дворецкий. Я привязан к нему. И она. Точно не ресурс. Она — истинная. Она то, ради чего я сейчас делаю вдох.

И тут я услышал, как к дому подъехала карета.

Внутри раздражение: «Снова?»

Опять кому-то что-то нужно от нее!

Я вышел в коридор и услышал ее голос: «Срочно! Шубу!» — закричала она.

Я бросился к ней и схватил ее за руку. Грубо. Жестко. Так, чтобы она не вырвалась.

В голове только одно: «Запру. Свяжу. Сделаю так, что она забудет всё». Но в этот миг я услышал, как она кашлянула — тихо, будто боялась разбудить собственную боль. И я замер. Потому что даже в своём безумии я еще боюсь разрушить ее. Пока боюсь.

Но мои пальцы сжимали ее запястье. Перед глазами кровь изо рта, судорожный кашель, рука на груди. Нет. Не позволю. Если быть врагом, то до конца.

— Отпусти! — произнесла она, а я смотрел на нее и понимал, что я не отпущу. — Там ребенок умирает! Отпусти!!!

Последние ее слова сорвались на визг.

— Нет! — закричал я. — Мне плевать на чужих детей. Плевать на чужие проблемы. Но мне не плевать на мою жену! Слышишь! Услышь меня!

Она вырвалась, а я смотрел в ее глаза.

— Услышь меня, — произнес я. — Прошу, услышь! Просто послушай… Не надо кричать. Не надо истерик! Я знаю, что ты очень зла на меня! Знаю! Но услышь меня… Не надо. Ты можешь умереть!

Она молчала, а потом вздохнула.

— Ты знаешь, — произнесла она, глядя мне в глаза. — Что эта «истинность», которая заставляет тебя бегать за мной, на самом деле… Я связала наши судьбы! Я! Я не могла починить свою нить жизни, поэтому связала ее ближайшей. А ею оказалась твоя!

Когда она говорила о нитях, знак на её шее вспыхнул. В моей груди, прямо над сердцем, полыхнула боль. Не рана. Не магия. Просто… тяга. Как будто её нить — это цепь, а я — зверь, который годами рвался на свободу, но теперь хочет быть в ее оковах.

— Ты молодец. Ты правильно всё сделала! Даже если бы ты убила кого-то ради себя, я был бы рад! — шептал я, прикасаясь к ее лицу.

В том конце коридора появился дворецкий.

— Хватит! Прекрати! Никакой истинности нет! Есть моя ошибка. И моя нить теперь как паразит на твоей! Но не переживай…

Она перевела дыхание. Ее голос дрожал.

— Я найду способ, как их разъединить!

И я сделал то, чего я больше всего не хотел.

Глава 71

Десять минут назад я услышала стук кареты. Потом голос Джордана: «Она никого не принимает! Госпожа очень устала! Едьте домой, пожалуйста! Она никуда не поедет!».

Я выбежала на крик, видя трясущегося отца. Подняв глаза, он закричал: «Моя дочь умирает! Помогите ей! Умоляю!».

Этот крик впился в мою душу, словно на мгновенье я впустила в себя чужую боль.

— Помогите! Моя маленькая девочка умирает! — закричал отец, пока Джордан пытался перегородить ему дорогу наверх со словами: «Госпожа устала. Она не железная! Вы тоже должны понять!».

— Неужели в вас нет ничего человеческого! Я не могу смотреть на то, как она умирает! — крикнул отец в отчаянии. — Я буду ждать в карете. Сколько придется! Только я прошу вас! Спуститесь! Если боги дали вам этот дар, так помогайте! Помогайте людям!

Он закашлялся слезами и болью.

Я заметалась по коридору, требуя, чтобы Джордан принес мою шубу.

— Но, госпожа, — убеждал он. — Вам это очень тяжело дается. Может, хотя бы отдохнете… Я не говорю уже о том, что всем помочь нельзя…

— Джордан! Там ребенок умирает, — прошептала я, пытаясь найти в глазах дворецкого понимание. — Принеси шубу. И как можно быстрее! Срочно! Шубу!

Он вздохнул и направился в гардеробную, как вдруг я обернулась и увидела герцога. Его пальцы впились в мою руку, словно пытаясь удержать. А я вырывалась, но он держал крепко. Я видела, как вздымается грудь, как он задыхается, глядя на меня.

— Отпусти! — в ярости кричала я, пытаясь разжать его пальцы. — Там ребенок умирает! Отпусти!!!

— Нет! — закричал он, впервые повысив голос на моей памяти. Он дернул меня за руку так, что мы смотрели в глаза друг другу, а его свирепое дыхание опаляло мой лоб и щеки.

— Мне плевать на чужих детей. Плевать на чужие проблемы. Но мне не плевать на мою жену! Слышишь! Услышь меня!

В его последних словах звенело отчаяние. А глаза… Его глаза были наполнены безумием. От такого взгляда внутри прокатилась волна страха, словно он может сделать всё, что угодно.

Но он тяжело, с усилием вздохнул, словно пытаясь что-то побороть в себе.

— Услышь меня, — процедил он, глядя мне в глаза. Они были не человеческими. Драконьими. — Прошу, услышь! Просто послушай… Не надо кричать. Не надо истерик! Я знаю, что ты очень зла на меня! Знаю! Но услышь меня… Не надо. Ты можешь умереть!

Я молчала, чувствуя, что моя рука свободна. Он отпустил. Но мне казалось, что он еще ее держит. Может, дело в том следе, который оставили его пальцы на моей коже. Болезненный след, словно напоминание о том, что я все еще принадлежу ему.

Мне захотелось сделать ему больно. Так больно, как было больно мне. Но что-то внутри дернулось, словно боли в моей душе было уже слишком много. Словно чаша, которая переполнилась.

— Ты знаешь, — прошептала я, глядя прямо в драконьи глаза. — Что эта «истинность», которая заставляет тебя бегать за мной, на самом деле… Я связала наши судьбы! Я! Я не могла починить свою нить жизни, поэтому связала ее ближайшей. А ею оказалась твоя!

Выдох.

Он выдохнул, словно почувствовал облегчение. Я тоже почувствовала, что не стало легче от правды, которая вырвалась из меня. Как будто я выпустила частичку боли.

Я не знала, что он скажет. «Зачем?», «Ты знаешь, как это снять?» или даже «Ах, значит, вот в чем причина моей… одержимости!». Я ожидала всего, только не этого.

— Ты молодец. — прошептал он, а его рука коснулась моей щеки.

«Не трогай! Не прикасайся!» — умоляла я, чувствуя, как от его пальцев разливается сладкое тепло, окутывающее меня.

— Ты правильно всё сделала! Даже если бы ты убила кого-то ради себя, я был бы рад! — прошептал он, а внутри сердце дрогнуло. Дрогнуло на этих словах. Словно они обошли лед, которым я сковала сердце, и каким-то образом проникли в него.

На мгновенье я забыла обо всем. Я дышала, чувствуя, как его рука ласкает мою щеку. Я чувствовала его прикосновения и даже осмелилась немного склонить голову к его руке.

«Может, это и правда что-то значит… Может, это не пустые слова…» — шептало что-то внутри, как вдруг я услышала шум шагов дворецкого.

— Хватит! Прекрати! Никакой истинности нет! Есть моя ошибка. И моя нить теперь как паразит на твоей! Но не переживай… — дернулась я, словно вырываясь из его чар.

Сердце гулко билось, след от его прикосновения как сладкий ожог.

— Я найду способ, как их разъединить! — прошептала я дрожащим голосом. Но что-то в душе противилось. Не хотело разъединять наши нити. Что-то маленькое уперлось: «Нет! Не надо!».

Дион схватил меня за руку. Грубо, жестоко. И втолкнул обратно в комнату.

В его глазах не было герцога. Только дракон.

Голодный. Безумный. Опасный.

— Ты не пойдёшь, — прошипел он, и в этом шёпоте была не просьба. Приговор.

— Отпусти! — вырвалось у меня, и я ударила его кулаком в грудь.

Он рассмеялся. Коротко. Жестоко.

— Мне плевать на чужих детей. Мне плевать на весь этот мир. Но не на тебя.

Он прижал меня к стене, одной рукой зажав горло — не сильно, нет. Достаточно, чтобы я почувствовала: он может. В любой момент.