Молот Пограничья. Гексалогия (СИ) - Пылаев Валерий

– Что ж, – улыбнулся я. – Значит, город в надежных руках. Вам нужна моя помощь, матушка?

– Да, пожалуй. – Серафима чуть наклонила голову. – Видимо, сама Матерь направила тебя сюда, чтобы я могла обратиться с просьбой: позволь сестре Иларии построить Храм в твоей крепости за Невой.

Послушница – та самая, что возилась с раненым – подошла, я, наконец, сумел рассмотреть темные, почти черные глаза и чуть смуглое лицо. Положенный по сану головной убор целиком закрывал волосы, но они почти наверняка были под стать коже, бровям и ресницам. Если в матушке Серафиме почти не осталось никаких цветов, кроме белого, то внешность ее воспитанницы еще хранила прикосновения южного солнца, под которым родилась или сама Илария, или ее предки.

– О средствах не беспокойся, – продолжила диакониса. – Великая Праматерь щедро награждает тех, кто откликается на ее зов.

– За Невой – не лучшее место для храма, матушка. – Я покачал головой. – Там еще сильны старые боги. Они сражаются за Тайгу – но не лечат и не спасают.

– И поэтому мое место там, – негромко сказала Илария.

Ее голос оказался совсем не таким, как я ожидал. Не мягким, а скорее звенящим, высоким и почти прозрачным. Полным той уверенности, которая бывает только у людей, которые точно знают, что и зачем они делают.

– Не желаете упустить паству? – усмехнулся я.

– Власть нам не нужна. – Диакониса улыбнулась и пожала плечами. – Поверь, князь, будь у меня желание, люди и вовсе не покидали бы храм. Но Матерь не правит. У тебя своя работа, у меня – своя.

Я молча посмотрел на Иларию – и она выдержала взгляд, не опустив глаз. Потом на диаконису. Та ждала ответа с тем же выражением на лице, с каким успокаивала перепуганную старушку несколько минут назад. Даже сейчас спешить ей было некуда.

– Хорошо, – кивнул я после недолгого молчания. – Я сам построю храм в крепости. Но сестра Илария возьмет на себя лазарет. Его мы тоже построим – и там пригодится человек, способный залечить рану одним словом.

– Благое дело. – Диакониса склонила голову. – Да будет так.

Она протянула руку, коснулась моего запястья, и вместе с теплом пальцев я ощутил силу. Не Дар – что‑то другое. То, чему я так и не нашел названия.

– А теперь ступай, князь, – улыбнулась диакониса. – Тебя ждут мирские дела.

Ратуша стояла там, где ей и полагалось – напротив небольшого пустыря, где я осенью отправил на тот свет барона Мамаева. Она, конечно же, ничуть не изменилась – разве что герб над входом, который кто‑то подновил свежей краской, стал чуть свежее. У тротуара чуть дальше по улице стояли две машины. Первая – знакомый «козлик» урядников.

Вторую я видел впервые.

Черный внедорожник, тяжелый, с наглухо тонированными стеклами и хромированной пастью радиатора. Не армейский и не казенный, явно немецкой марки. Пожалуй, слишком крутой для Пограничья – даже Зубовы при всем их богатстве обычно выбирали машины попроще. А такие я видел разве что в Новгороде – и то всего раз или два.

– Игорь Данилович, – Аскольд, который шел рядом, тоже заметил внедорожник. – У Орлова гости?

– Похоже на то.

Внутри за дверью, как и всегда, дежурил урядник. При виде нас он поднялся, козырнул, но ничего не сказал. Только посмотрел – мрачно и тоскливо, будто уже догадывался, что нас всех ждет.

– Павел Валентинович у себя? – на всякий случай уточнил я.

– Так точно, ваше сиятельство. – Урядник сглотнул. – Ожидают. Наверху.

Ожидают. Значит, Орлов не один.

– Побудь пока здесь. – Я повернулся к Аскольду. – Не знаю, что там такое, но…

– Нет. – В глазах парня мелькнули ледяные искорки. Фирменные, горчаковские – прямо как у отца. – Едва ли вы отдали мне силу аспекта для того, чтобы я прятался за вашей спиной.

И упрямый – тоже в отца. И ничего ты с ним не поделаешь.

– Ладно, – вздохнул я. – Идем. Но веди себя прилично… Или хотя бы постарайся.

Мы поднялись по лестнице и прошагали к двери. Она была не заперта – и даже чуть приоткрылось мне навстречу, будто приглашая поскорее войти.

В кабинете Орлова было не протолкнуться. Помещение и так не могло похвастать солидными размерами, а теперь кто‑то из младших чинов притащил два лишних стула. Они стояли впритык к столу, загораживая проход, и его сиятельство на рабочем напоминал командира в блиндаже, который ждет атаку и прикидывает, хватит ли боеприпасов.

Судя по тому, кто еще пожаловал в ратушу – патроны бы нам точно не помешали.

Слева от стола, у окна, стоял младший… точнее, уже, можно сказать, единственный Зубов – Константин Николаевич. Такой же осторожный, белобрысый и тощий, как в нашу последнюю встречу.

Второй гость устроился в кресле напротив Орлова, сложив руки на груди. Высокий, с ухоженной бородкой и аккуратно причесанными русыми волосами. И лицом, которое я запомнил на всю жизнь, хоть и видел всего один раз.

В тот самый день, когда его обладатель сидел на скамейке рядом с покойным бароном Мамаевым.

Глава 15

Я даже не поленился присмотреться получше – но нет, ошибки быть не могло. На Пограничье действительно пожаловал старший сын князя Годунова, который осенью будто бы ненароком оказался в саду перед военным госпиталем в Новгороде. За минуту до того, как трое огрызков попытались похитить мою сестру.

Кровь ударила в виски, и Основа вспыхнула сама – без приказа, отзываясь не на волю, а на саму ярость, которая вдруг наполнила меня до краев – так, что вот‑вот готова была расплескаться. Ее было столько, что наверняка почувствовал бы даже обычный человек, не Одаренный.

Впрочем, таких в кабинете не было.

Зубов отступил к окну. Не сразу – дернулся, заставил себя замереть, но потом все‑таки сделал шаг назад и принялся поправлять складки на шторах. Орлов нахмурился и даже чуть приподнялся, готовясь встать между нами, если придется.

А Годунов даже не шевельнулся.

Он был куда сильнее Зубова. Сильнее Аскольда, сильнее Орлова – и, пожалуй, даже сильнее меня. И будто нарочно раскрылся навстречу, позволяя если не прощупать себя, то хотя бы дать понять, что прячется под щегольским темно‑серым пиджаком и сорочкой с шелковым галстуком.

Не просто крепкий первый ранг, как у столичных генералов, которых я встретил на приеме у государя. Явно покруче – глубже, плотнее и тяжелее, будто за основными аспектами, которые на виду у каждого Одаренного, пряталось что‑то еще. Не просто более мощное, а качественно иное, способное не только объединить несколько стихий в одну, но и сплести из них нечто новое.

Высший аспект – мне до такого еще расти и расти.

Наверняка Годунова тоже «тянули» с самого детства – и не просто ввысь, как профессора Воскресенского или самого императора, а планомерно, с расчетом. Не жалея времени, сил, жив‑камней, тварей с аспектами и еще Матерь знает чего. Так, чтобы наследник древнего рода мог не только блистать высшими ступенями магического Дара, но и сражаться наравне с боевыми магами – если придется.

– Не имел удовольствия быть представленным лично, – произнес Годунов, чуть приподнявшись. Именно чуть – чтобы это не выглядело откровенной грубостью, но все увидели: вставать он не собирался. – Сам князь Костров. Легенда Пограничья.

Годунов протянул руку. Уверенно, с едва заметной улыбкой – как протягивают тому, кто точно ответит на учтивость… якобы учтивость.

Я посмотрел на холеную ладонь с изящным золотым перстнем. Потом снова в глаза.

И повернулся к Орлову.

– Павел Валентинович, вы желали меня видеть?

Рука повисела в воздухе еще секунду и вернулась на подлокотник. Годунов убрал ее без единого признака раздражения – или старательно сделал вид, будто на самом деле ничего другого и не ожидал.

– Да, Игорь Данилович. – Орлов на всякий случай осторожно скосил единственный глаз на Годунова, оценивая температуру в комнате. И, видимо, решил, что пока обошлось. – Думаю, вы уже догадываетесь – почему. Присаживайтесь, прошу.