Сделка со Смертью. Муж воскрес и изменил (СИ) - Юраш Кристина

— Не трогайте его! — сорвалось у меня, пока пальцы цеплялись за плотную ткань мундира. — Он не умер, слышите? Он просто не просыпается! Не закрывайте его, пожалуйста, я вас прошу!

Меня оттаскивали, разжимали пальцы. Я даже не знала, кто держал меня и кто просил успокоиться.

Когда между нами опустилась крышка, я дёрнулась так сильно, что больно ударилась коленом о край гроба. Мне хотелось ещё раз увидеть его лицо, поправить этот проклятый воротник, убедиться, что он лежит удобно. Но тяжёлую крышку уже положили на место.

Глава 5. Привередливый читатель

Теперь я стояла над книгой с ритуалом в отдельной комнате, а Игнис оставался в фамильном склепе. Напротив меня был тот, кто его забрал. Слёзы падали на засохшую кровь, и я раздражённо стирала их рукавом, боясь испортить ещё одну букву. Смерть не вмешивался, пока я пыталась унять дрожь, а затем негромко окликнул меня:

— Мадам, мы перейдём к вашему предложению или вы намерены повторить вчерашний день? — спросил он.

По его тону я поняла, что он нисколько не раздражён. Скорее ждёт, смогу ли я наконец сформулировать просьбу, ради которой звала его пять раз.

Я подняла голову. Незнакомец сделал шаг из тени, и на свету проявились его лицо и одежда. От неожиданности я крепче ухватилась за край книги, потому что представляла Смерть совершенно иначе.

Передо мной оказался высокий, широкоплечий мужчина, которому удивительно шёл строгий чёрный камзол с тонкой серебряной вышивкой. Под ним белела безупречная рубашка. Серебристые волосы свободно спадали за плечи, а длинные пальцы неторопливо стягивали перчатку, как будто разговор можно было вести без всякой спешки.

Он был красив той красотой, которую неприятно замечать, стоя на коленях сразу после похорон любимого мужа. Прямой нос, выразительные скулы, чётко очерченные губы. Ничто в его лице не напоминало привычные изображения смерти. Но чем внимательнее я всматривалась, тем труднее было выдерживать его взгляд. Радужки казались почти чёрными, и я не могла различить, куда именно он смотрит. В какой-то момент мне почудилось, что незнакомец изучает не моё лицо, а всё, что я успела сделать и сказать за прожитые годы.

— Итак, — произнёс он, аккуратно расправляя снятую перчатку, — вы хотите душу своего мужа. Я верно понял ваше предложение?

Мне хотелось выбежать из ритуальной комнаты, добраться до склепа и показать, кого именно я прошу вернуть, хотя он наверняка знал. Вместо этого я судорожно поправила на пальце кольцо: единственное, что ещё соединяло меня с Игнисом наяву.

— Я хочу его живым! — возразила я, сдавив пальцами край книги. — Не призрак, не воспоминание, не душу, с которой можно поговорить. Хочу обнять его и услышать, как он дышит. Вы же понимаете, о чём я прошу!

Незнакомец выслушал перечисление, не меняясь в лице, и я на секунду пожалела, что так горячо заговорила. От его спокойствия мои просьбы казались ему детскими, а я не имела права позволить ему так подумать.

— Более или менее, — ответил он.

Он остановился возле кровавой линии, осмотрел символы, явно не испытывая к ним почтения, и продолжил:

— Если бы вы видели мою библиотеку, мадам, то знали бы, сколько человеческих историй заканчиваются просьбой вернуть умершего. Почти все уверены, что именно их случай заслуживает исключения.

Я почувствовала, как к лицу прилила кровь. Для него смерть Игниса была одним из многочисленных случаев, а для меня — единственным, который имел значение. Я с трудом удержалась от желания швырнуть в него раскрытую книгу.

— Вам смешно? — спросила я, заставляя себя произнести слова достаточно разборчиво. — Я похоронила мужа, а вы говорите о библиотеке!

Я перевела взгляд на открытую книгу с мокрыми страницами. Как мало интересовала меня сейчас любая другая история, даже если она хранилась в его библиотеке, и как бессмысленно было объяснять это человеку, который не знал моего мужа.

— Отнюдь, — ответил Смерть. Он пригляделся ко мне с уже знакомым любопытством. — Большинство таких просьб предсказуемы. Но вы упорно пытаетесь получить ответ, хотя каждая попытка лишает вас сил. Это несколько интереснее обычного плача. К тому же вы выбрали весьма неудачный обряд и всё-таки добились аудиенции. Итак, вернемся к цене, которую вы готовы заплатить за такой щедрый подарок с моей стороны.

Глава 6. Чужое имя

Я подтянула испачканный подол. Часы мучительных попыток призыва казались ему занимательным происшествием.

— Разве это подарок, если за него нужно платить? — спросила я, не в силах сдержать раздражения. — Я его люблю своего мужа. Я хочу его вернуть. Разве Смерть не может быть просто милосердной?

Смерть задержал взгляд на моём обручальном кольце. Я закрыла его другой ладонью, словно он намеревался забрать и это доказательство нашей свадьбы.

— Милосердием было явиться к вам без ритуала, — заметил он, едва заметно наклоняя голову. — Полагаю, теперь мы можем поговорить о цене сделки. Если вы, разумеется, еще не передумали. Ведь вы не думали, что подобную услугу оказывают бесплатно? И да, на всякий случай напоминаю. Душу можете не предлагать.

— Нет, не передумала. Если моя цена не подходит, то называйте цену вы, — выдохнула я, чувствуя страшную слабость в теле.

Я поднялась с колен слишком резко; затёкшая нога подвернулась, и пришлось опереться ладонью о каменную плиту. Цена. Пока он произносил это слово, я невольно взглянула на обручальное кольцо и на драгоценности, которые не сняла даже после похорон.

Но Смерть смотрел вовсе не на украшения.

Он переступил кровавую линию так, словно её не существовало, и подошёл почти вплотную. Вблизи от него пахло сухой старой бумагой, кожей переплётов и холодом, оставшимся на одежде после долгого пребывания в нежилом помещении.

Когда он протянул руку, я дёрнулась назад, но за спиной уже была плита. Пальцы без перчатки сомкнулись у меня под подбородком и заставили поднять лицо.

Прикосновение оказалось настолько холодным, что у меня свело челюсть, а по шее побежали мурашки. Он поворачивал мою голову то в одну, то в другую сторону, разглядывая меня с деловитой сосредоточенностью человека, который оценивает вещь перед покупкой.

Я видела серебряную вышивку на его манжете и красивую линию рта слишком близко, чтобы можно было притвориться, будто мы ведём обычную беседу.

— Что вы делаете? — выговорила я, хватаясь за его запястье, но не решаясь отвести руку. — Отпустите меня. Вы… вы не должны ко мне прикасаться так. Я вообще-то замужем…

Холод его пальцев продолжал проникать под кожу, хотя в ритуальной комнате и без того было зябко. Я пыталась разглядеть в его лице хоть намёк на то, какой ответ он собирается дать, но он только внимательнее изучал меня.

— Не мешайте мне. Я так назначаю цену, — ответил Смерть, не повысив голоса. Он чуть повернул моё лицо к свету свечи. — Аделла Рейсберг, в девичестве Ройстед. Хотя, постойте, Аделлу, кажется, я уже забирал.

Я стиснула зубы.

— Ваша душа не принадлежит этому миру. Душа — паразит, — заметил Смерть, продолжая разглядывать меня.

— Я не паразит! — возразила я, вцепившись в его запястье.

— Хорошо, слово получилось некрасивое. Но ведь тело не ваше. Вы просто вселились в него, когда я уже забрал душу. А ваша настоящая душа… Молчите. Сейчас всё сам посмотрю. Лиза Воробьёва, скромный курьер. Везла четыре пиццы, две шаурмы, восемь салатов. Ехала по специальной дорожке… Правил не нарушала. Правда, в тот день был дождь. И видимость так себе. Именно поэтому водитель КамАЗа просто не заметил её при повороте…

Я вздрогнула, вспоминая тот день. Грохот, удар, хруст, крик. И дождь… Холодный, противный дождь, летевший в лицо.

Я отвернулась бы, если бы его пальцы не удерживали мой подбородок. Хотелось возразить, что он не имеет права так со мной обращаться, но мне было страшно даже представить, что произойдёт, если он оскорбится и уйдёт. Смерть наконец отпустил меня и неожиданно поднял взгляд выше моей головы. Я тоже посмотрела вверх: над нами был обычный потолок ритуальной комнаты. Он же задержался на чём-то невидимом, будто внимательно прочёл короткую строчку и остался доволен содержанием.