Сделка со Смертью. Муж воскрес и изменил (СИ) - Юраш Кристина

— Тогда вы от меня ускользнули, если я правильно помню, — улыбнулся Смерть. — Но в этот раз, пожалуй, у вас этот номер не пройдёт.

Глава 7. Половина оставшегося

Он промолчал, а я почувствовала, что он сейчас скажет цену, которая мне ужасно не понравится.

— Пожалуй, ценой возвращения мужа станет половина вашей оставшейся жизни, — объявил он и отступил ровно настолько, чтобы видеть мою реакцию.

У меня не получилось сразу осмыслить произнесённое. Я ждала суммы, драгоценности, бесценных артефактов, требование убить, например, несколько человек.

Но половина оставшейся жизни не имела привычной меры. Её нельзя было пересчитать, достать из шкатулки и положить перед ним. Я облизнула губы, чувствуя привкус крови от прикушенной во время ритуала кожи.

— Половина… моей оставшейся жизни? — переспросила я. — Как вы это себе представляете?

Я сказала это и сама услышала в голосе непонимание. Слова о деньгах были бы хотя бы понятны: деньги есть, их можно отдать, а время я никогда не держала в руках.

— Достаточно буквально, мадам, — заметил Смерть. — Я забираю половину того времени, которое вам осталось прожить. Для красивой женщины это не столь высокая цена. Я мог бы потребовать гораздо больше, но вы так очаровательно меня ненавидите, что я ограничусь половиной.

Он произнёс это с ленивой учтивостью, от которой меня бросило в жар. Ещё недавно я кричала, что согласна на всё, и теперь почувствовала, как легко эти слова повернулись против меня. Я вспомнила гроб Игниса, скрытый в глубине склепа, и попыталась удержать в голове сразу две мысли: муж мог вернуться, но мне самой предстояло чем-то за это заплатить.

— Объясните, пожалуйста, — попросила я, чувствуя, как застывает спина под мокрым от пота платьем. — Я не понимаю, как можно отдать половину того, чего ещё не прожила.

Смерть посмотрел на меня чуть внимательнее, словно убедился, что придётся приводить пример.

— Допустим, человеку сорок лет, а впереди у него ещё двадцать. Это только пример. Пример — не платье. Мерить на себя не надо, — уточнил он и, заметив, что я подалась вперёд, продолжил: — Если разделить этот остаток пополам, сколько получит каждая сторона?

Он дал мне мгновение на подсчёт. Я смотрела на раскрытую ладонь Смерти и вдруг поняла, что он, наверное, способен одним движением лишить человека того десятилетия, которым сейчас так легко распоряжался.

— Десять, — ответила я автоматически. Слова были такими простыми, что я почти рассердилась: он объяснял мне арифметику, а речь шла о том, сколько раз я ещё увижу утро.

Смерть дождался, пока я подниму глаза. Я ожидала, что он хотя бы выразит сожаление, но это была всего лишь арифметика, и именно так он собирался её обсуждать.

— Именно. Десять лет останется ему, десять перейдёт мне, — подтвердил Смерть. — Согласитесь, десятилетие — неплохой срок. Можно успеть многое: пожить счастливо, исполнить желания, прочитать несколько достойных книг. Некоторые люди и такой роскошью не располагают.

Я посмотрела на собственные руки. Они всё ещё дрожали после ритуала, но сейчас дрожь была другой. Если он говорил именно об остатке, то не имело значения, сколько мне лет: всё зависело от того, когда мне предстояло умереть. Я попыталась представить это число и обнаружила, что понятия не имею, с чего начать.

— Но если мне осталось не двадцать лет, а только год? — спросила я, уже чувствуя, как пересыхает язык. — Тогда ведь получится полгода?

Глава 8. Три с половиной дня

От моего собственного вопроса стало холоднее. Полгода мне представлялись теперь не числом, а временем, за которое едва успеешь перестать носить траур по Игнису.

— Совершенно верно, — ответил Смерть, наблюдая, как я считаю. Уголок его рта слегка приподнялся. — Вы быстро учитесь.

Я опустила взгляд на пол, пытаясь успокоиться и сосчитать остальные варианты. Но каждый следующий возможный срок оказывался ещё короче, и в голове настойчиво возвращалась одна и та же мысль.

— А если месяц? — Я невольно прижала ладонь к груди.

Мне хотелось, чтобы он рассмеялся и сказал, что молодые здоровые женщины не умирают через месяц без причины.

Он заметил, что я отступила от него на полшага, и проследил за этим движением. Мне захотелось спрятать лицо от его внимательного взгляда, как прячут от чужих глаз самые унизительные минуты отчаяния.

— Две недели, — сообщил он с прежней безмятежностью. — А если неделя, то три с половиной дня. Теперь, полагаю, вы уловили главное свойство моего предложения.

Я сжала ладонь на груди так сильно, что обручальное кольцо вдавилось в кожу соседнего пальца. Три с половиной дня. Мне могло не хватить времени даже на то, чтобы дождаться, когда Игнис снова научится жить после смерти.

Я не знала, проснусь ли завтра, и это неожиданно оказалось страшнее, чем стоять напротив Смерти. До сегодняшней ночи я думала о далёком времени, когда состарюсь, если не вспыхнет метка истинности, а Игнис останется молодым. Иногда представляла, как он будет жить после меня, и даже испытывала к этим ещё не наступившим годам глупую ревность. Мы говорили о детях, смеялись над тем, как он станет выглядеть среди седых друзей. Теперь любая из этих картин могла исчезнуть раньше, чем я успею к ней привыкнуть.

— Сколько мне осталось на самом деле? — спросила я. Говорить приходилось медленно, потому что при каждом вдохе начинало подташнивать. — Вы же знаете. Скажите хотя бы, речь о годах или о днях.

Смерть вновь посмотрел поверх моей головы. Я уже поняла, что он видит там нечто недоступное мне. Он задержал взгляд, словно сверяя строчку, и вернулся ко мне с таким выражением, будто ответ давно готов, но произнести его было бы слишком щедрым подарком.

— А вот этого я не могу вам сказать, — произнёс он, задержав взгляд на моей причёске. — Если я назову срок, мадам, сделка утратит всю свою прелесть. Выбор, разумеется, принадлежит вам.

Глава 9. Пока он не ушёл

Я пыталась понять, смеётся он надо мной или действительно существует причина, по которой нельзя назвать число. От этого зависело всё; мой страх уже не имел ничего общего с тем, как я представляла себе Смерть прежде.

— Но вы знаете! — Голос снова сорвался, и я шагнула к нему сама, забыв на миг, кого пытаюсь удержать. — Вы ведь смотрите туда не просто так. Почему нельзя сказать? Я должна понимать, на что соглашаюсь!

Признаться, я надеялась выпросить хотя бы приблизительный ответ, заметить запинку, вынудить его оговориться. Однако чем сильнее я нажимала, тем яснее видела, что он не собирается уступать ни единого слова.

— А вы понимаете ровно то, что предлагаю, мадам: половину оставшегося времени, каким бы оно ни оказалось. — Он спокойно поправил манжету, на которой я оставила кровавый след. — Никто вас не принуждает. Если не желаете заключать сделку, я прощу вам беспокойство, и мы разойдёмся. До поры до времени, разумеется.

Он отступил на шаг, словно уже приготовился закончить визит. Мне стало трудно сглотнуть. Я стояла возле раскрытой книги в ритуальной комнате, ощущая холод каменного пола даже через подошвы туфель, и вдруг увидела выбор предельно ясно.

Если отпущу Смерть, Игнис останется мёртвым. Если соглашусь, могу оказаться рядом с мужем всего несколько дней, а потом он похоронит меня.

Я с ужасом пыталась прикинуть, как узнать собственный срок, но не знала ни одного способа. Тот, кто мог ответить, стоял передо мной и намеренно молчал.

— Вы пользуетесь тем, что человек в отчаянии, — сказала я, с трудом сдерживая рыдания. — Вам прекрасно известно, что я готова на всё. Вы видите, что со мной происходит, и всё равно предлагаете такое!

Упрёк прозвучал слабее, чем мне хотелось. Я стояла среди собственных неудачных линий, с глазами, опухшими от слёз, и понимала, насколько легко он может просто отвернуться.

— А зачем, по-вашему, я пришёл? — спросил Смерть, не делая попытки скрыть интерес. — Вы пять раз пытались призвать меня, мадам. Я счёл вашу настойчивость достаточным основанием выслушать предложение. Про то, что оно разумное, я, заметьте, не говорил.