Сделка со Смертью. Муж воскрес и изменил (СИ) - Юраш Кристина

— Там, где вы не сможете от неё избавиться, мадам, — ответил он и наконец убрал руку.

Красные линии налились золотым светом. Я зажмурилась, когда сияние ударило по глазам, а потом услышала негромкое движение возле себя и поспешно открыла веки.

Смерть стоял почти вплотную, держа на раскрытой ладони небольшой золотистый огонёк. Он пульсировал, то разгораясь, то делаясь тусклее, и с каждым слабым толчком мне отчаянно хотелось подставить под него руки, чтобы не дать угаснуть.

Глава 12. Душа на ладони

— Игнис? — позвала я, сама испугавшись того, сколько надежды прозвучало в одном имени.

Огонёк мягко освещал лицо Смерти снизу. Я не понимала, узнаёт ли моя душа что-то знакомое в этом свете, и тянула руки вперёд, чтобы скорее ощутить его тепло.

— Душа вашего супруга, мадам, — пояснил Смерть. Он поднёс огонёк ближе, позволяя рассмотреть его, но не торопился передавать. — Последняя возможность передумать. Пока он у меня, вы можете отказаться от сделки. Разрешаю просто попрощаться и сказать ему все, что не успели сказать при жизни.

Я протянула обе ладони, стараясь удержать их ровно. В этом маленьком свете было всё, ради чего я пять раз начинала неудавшийся ритуал, снова царапала пальцы и умоляла хоть кого-нибудь откликнуться. Я уже видела, как поднимается крышка гроба и Игнис открывает глаза. Смерть по-прежнему ждал ответа, и я заставила себя выговорить его разборчиво:

— Нет. Я не передумаю. Отдайте мне его, пожалуйста. Я уверена, — выговорила я, удерживая руки на весу.

Каждая секунда, пока огонёк оставался у него, казалась опасной: он ведь ещё мог разжать пальцы не над моими ладонями.

Он разжал пальцы, и огонёк осторожно опустился мне на ладони. Я невольно придвинула их к груди; свет согревал замёрзшие пальцы, и после холодного прикосновения Смерти это тепло показалось невозможным. По щекам снова потекли слёзы, но теперь я смотрела только на душу Игниса, боясь упустить малейшее изменение её свечения.

— Любимый, сейчас… — прошептала я, осторожно закрывая ладонями огонёк от сквозняка. — Сейчас я тебя верну. Подожди ещё немного, хорошо?

Я осторожно приподняла ладони, стараясь не задеть огонёк. Колени ныли от каменного пола, но я уже думала только о том, как добраться до фамильного склепа, где покоился Игнис.

— Что ж, мадам, сделка заключена, — произнёс Смерть с удовлетворением человека, закончившего давно занимавший его разговор. — Вам останется только донести душу до тела. И, разумеется, придумать версию для слуг и знакомых, как так вышло, что вчера его хоронили, а сегодня снова здороваемся за руку. И да, кроме вас никто не имеет права прикасаться к душе. Запомните. Никто, кроме вас. И чем быстрее вы вернете душу телу, тем будет лучше для него.

Я едва слышала его. До фамильного склепа ещё нужно было добраться, а после часов на холодном полу ноги плохо слушались. Я выпрямилась, прижимая ладони друг к другу так, чтобы не сдавить огонёк, и представила, как Игнис вновь обнимет меня. Я смогу сказать ему всё, чего не успела той ночью, показать, как напугалась, и попросить никогда больше не уходить, не попрощавшись.

— Надеюсь, Аделла, вы не пожалеете о своём выборе, — донёсся за спиной голос Смерти. Он произнёс моё имя без прежнего «мадам», и я непроизвольно остановилась, хотя не хотела тратить на него ни секунды.

Я замедлила шаг; даже теперь его голос умел заставить меня обернуться почти против воли. Но ради души Игниса мне следовало смотреть под ноги, а не на мужчину позади.

— Никогда! — ответила я, не оборачиваясь. Золотистый свет согревал мои руки, а Игнис всё ещё ждал меня в фамильном склепе.

Свет сквозь пальцы был слишком ярким, чтобы я могла разглядеть что-нибудь ещё. Мне хотелось как можно скорее выйти из ритуальной комнаты и добраться до склепа, и я не понимала, почему незнакомец продолжает задавать вопросы после заключённой сделки.

— Вот это и предстоит выяснить, — заметил Смерть с такой неприкрытой заинтересованностью, что я крепче сжала ладони вокруг души Игниса.

Я направилась к выходу из ритуальной комнаты, но ноги, измученные долгими часами на каменном полу, едва держали меня. Я остановилась, боясь уронить душу Игниса. А ведь до фамильного склепа мне ещё предстояло добраться.

Глава 13. Вы уронили, мадам!

Я всё-таки вышла из ритуальной комнаты, прижимая локти к бокам, чтобы ладони не расходились.

Между пальцами пробивался золотистый свет, и я боялась отвлечься от него хоть на мгновение.

От порога до стены коридора было всего несколько шагов, но, когда я добралась до неё, в висках уже шумело. Я привалилась плечом к холодному камню, пережидая дурноту и не опуская рук.

— Я дойду, — шепнула я Игнису сорванным от заклинаний голосом. — Обязательно дойду. Ты только подожди меня, любимый.

Душа теплилась в моих ладонях. Хотелось верить, что Игнис слышит меня, хотя Смерть ничего подобного не обещал. Вчера я растирала его холодные пальцы и не могла добиться даже вздоха. Теперь несла ему то, чего не сумел вернуть ни один лекарь.

До семейного склепа оставалось добраться самой, и мне впервые после похорон хотелось туда поспешить.

Опереться о стену рукой я не могла: пришлось бы разомкнуть ладони. Я двигалась вдоль камня, касаясь его плечом. Ныли предплечья, кожу на порезанных пальцах стягивало, а я продолжала держать руки перед собой, осторожно переставляя ноги.

Мне бы отдохнуть, но стоило представить Игниса под крышкой гроба, и я упрямо делала следующий шаг.

Я ведь обещала ему, что не отпущу. Тогда, в спальне, он не ответил, а теперь у меня появилась возможность исполнить обещание. Я представила, как муж откроет глаза и как я услышу его дыхание, которого так ждала той ночью.

От мысли, что мы ещё успеем обняться, хотелось одновременно смеяться и плакать. Даже слабость показалась не такой страшной: половина моей жизни была отдана не напрасно.

— Скоро, — снова пообещала я, забыв, что разговариваю с огоньком вслух. — Ты скоро будешь жив. И я тебя обниму. Обязательно…

На следующем шаге меня повело от слабости, и нога подвернулась. Я попыталась перенести вес на другую, но та тоже не удержала.

Я успела повернуться боком, стараясь не упасть на ладони, и больно ударилась коленом о пол. От толчка пальцы разжались, хотя я отчаянно пыталась удержать их сомкнутыми. Золотистая душа выскользнула и упала рядом.

Из другого конца коридора послышались быстрые шаги. Я подняла голову и увидела молодого лакея. Почему он не спал в такой час, я не знала. Заметив меня на полу, он бросился ко мне.

— Мадам! Вы не ушиблись? — крикнул лакей на бегу и протянул руки, собираясь помочь мне подняться.

Его взгляд опустился на золотистый огонёк. В памяти немедленно прозвучало предупреждение Смерти: никто, кроме меня, не имеет права прикасаться к душе. Я потянулась к ней, но рука после падения слушалась плохо, а лакей уже оказался рядом.

— Не подходи! — закричала я, пытаясь подняться с пола. — Не трогай!

Лакей наклонился и протянул пальцы к свету. Он, похоже, решил, что я потеряла какую-то драгоценность, и не понимал, почему я так испугалась.

— Мадам! Вы уронили! — воскликнул он, подхватывая огонёк.

Я бросилась к его руке, забыв о боли в колене, но лакей уже держал душу Игниса.

— Не-е-ет! Не прикасайся!!! — выкрикнула я и потянулась к нему, не успев даже коснуться его пальцев.

Лакей застыл, так и не успев выпрямиться. Свет потянулся к его груди, словно его втягивали сквозь ткань жилета. Я видела, как золотистое сияние исчезло внутри чужого тела, а молодой мужчина судорожно вдохнул и закашлялся.

Он схватился за грудь, попытался отвести руку, но его затрясло; лакей упал на колени, а затем повалился на пол рядом со мной.

Я поползла к нему, не замечая, что опираюсь порезанными ладонями о камень. Веки лакея были сомкнуты, дыхание сбивалось после кашля. Я смотрела на чужое лицо и боялась произнести единственное имя, которое могло теперь иметь значение.