Сделка со Смертью. Муж воскрес и изменил (СИ) - Юраш Кристина

Услышав «Делли», я невольно улыбнулась. Никто, кроме Игниса, так меня не называл, и теперь это ласковое слово было дороже всех доказательств, что Смерть вернул именно его.

Он повёл меня в спальню, позволяя опереться на себя; идти быстро я не могла из-за колена и слабости после ритуала.

Если кто-нибудь из слуг встретит нас и решит, что молоденький лакей сопровождает хозяйку в её спальню, пусть думает что угодно. Я знала, кто держит меня под руку.

Я сама выпросила для него эту возможность жить и не собиралась отстраняться ради чужих представлений о приличиях.

Игнис помог мне промыть порезы. От воды саднило пальцы, и я невольно вздрагивала, когда она попадала в рассечённую кожу, но муж держал мои ладони осторожно и терпеливо накладывал бинты. Я следила за тем, как движутся его руки, и вспоминала крупные пальцы с родовым перстнем, сложенные на груди покойника.

Теперь чужие руки без перстня перевязывали мне раны, и я глупо улыбалась каждому осторожному движению. Когда Игнис закончил с перевязками, помог мне переодеться в ночную сорочку и лечь в постель, я послушно опустила голову на подушку, чувствуя, как почти не осталось сил держать глаза открытыми. Мне хотелось попросить его лечь рядом, просто чтобы утром снова услышать дыхание мужа, а не проснуться в пустой постели.

— А ты? — спросила я, заметив, что он отошёл.

Глава 17. К матушке

Я попыталась приподняться, чтобы не терять его из виду. Мне было жаль каждого мгновения, когда он находился дальше вытянутой руки. Я ещё не успела насмотреться на него и никак не могла привыкнуть, что теперь между нами опять возможно расстояние, а не закрытая крышка гроба.

Игнис подошёл к окну и тронул штору. За стеклом всё ещё стояла ночь. Я смотрела на его силуэт и представляла, как было бы хорошо лечь рядом и слушать его дыхание до самого утра. Даже если бы мне не удалось заснуть, это стала бы первая ночь за двое суток, когда не пришлось бы бояться тишины в нашей спальне.

— Мне нужно съездить к матушке, — произнёс он, глядя наружу. — Представляешь, какой у неё разрыв сердца случился, когда она узнала о моей смерти. Я должен ей сообщить.

Я приподнялась на локте, забыв, как больно упираться забинтованной рукой. Мне не хотелось отпускать его сейчас, когда я едва успела поверить, что он вернулся. Но ведь матушка тоже горевала по нему; кто лучше меня мог понять, как она обрадуется? Я попыталась представить их встречу и вместо Игниса увидела перед ней молодого лакея, который заявит, что он её погибший сын.

— А если она тебя не узнает? — спросила я, глядя на незнакомый профиль. — Может, ещё рано сообщать? Мы ведь даже версию не придумали…

Игнис обернулся, словно счёл мою тревогу совершенно напрасной, и усмехнулся:

— Думаю, меня-то она точно узнает! Если что, скажу ей то, о чём знаем только мы с ней. Тогда она быстро всё поймёт.

Я хотела попросить его остаться хотя бы до утра. Мне казалось, что стоит нам разлучиться сейчас, и чудо кончится, а я снова проснусь одна. Но Игнис уже возвращался к постели, и я поспешно протянула ему руки, счастливая хотя бы ещё раз прикоснуться к нему.

Он взял мои забинтованные ладони, поцеловал обе и осторожно опустил на одеяло. Я невольно улыбнулась: он заботился обо мне, хотя сам только что вернулся к жизни, и эта мысль казалась невероятной.

— Постараюсь вернуться побыстрее. Не хочу надолго оставлять тебя одну, — пообещал он, направляясь к двери.

Он произнёс это так просто, как если бы собирался отлучиться по самому обычному делу, и я попыталась поверить в его спокойствие.

Я следила за его удалявшейся фигурой. Мне хотелось запомнить даже эту непривычную спину, хотя я ждала знакомого движения: прежде Игнис всегда наклонялся и целовал меня в губы, даже если очень спешил. Теперь он уже взялся за дверную ручку. Я приподнялась на подушках, не понимая, как он мог забыть о самом простом между нами.

— Ты… ты забыл кое-что! — окликнула я, стараясь придать голосу привычную ласковость. Меня вдруг смутило, что приходится напоминать об этом после похорон и ритуала, будто я требую от мужа слишком многого.

Игнис остановился у двери, не отпуская ручку. На лице молодого лакея появилось такое искреннее удивление, что я невольно задержала дыхание. Он повернулся ко мне и спросил:

— Что?

Глава 18. Первый поцелуй после смерти

— Что? — повторил Игнис, всё ещё придерживая дверную ручку.

Он стоял вполоборота, будто уже мысленно уехал, а я никак не могла заставить себя объяснить, что именно он забыл. Ведь ещё совсем недавно мне казалось, что больше никогда не услышу от него ни одного слова, а теперь я требовала чего-то такого обыкновенного, о чём прежде даже не задумывалась.

Под бинтами болезненно потянуло пальцы: я так крепко вцепилась в одеяло, словно собиралась удержать мужа на месте. Он ждал моего ответа, а я смотрела на его лицо и искала в нём хотя бы намёк на прежнюю улыбку.

— Ты меня не поцеловал, — призналась я, и щёки предательски нагрелись. — Мы ведь всегда целовались перед тем, как ты уходил. Даже если ссорились, помнишь? Я думала…

Я осеклась и посмотрела на забинтованные пальцы, лежавшие поверх одеяла. От радости я едва не забыла, какой страшной была эта ночь для него самого.

— Прости. Наверное, я слишком тороплюсь.

Игнис наконец отпустил ручку. Я с такой жадностью проследила за его шагами к постели, что мне стало неловко за саму себя. Он остановился рядом, но не наклонился ко мне, как сделал бы раньше. Вместо этого провёл пальцами по собственным губам, словно пробовал, действительно ли они принадлежат ему.

— Делли, я только что увидел в зеркале совершенно чужого человека, — сказал он, с досадой разглядывая свою руку. — Ты хоть представляешь, каково это? Я не узнаю ни собственный голос, ни лицо. А ты хочешь, чтобы я целовал тебя этими губами и делал вид, будто ничего не изменилось.

Мне стало стыдно ещё сильнее. Для меня самым страшным уже было то, что Игнис не проснулся, когда я звала его, что доктор опустил диагностический кристалл, а крышка гроба закрыла лицо мужа. На фоне всего этого другое лицо казалось такой малостью! Но ведь не ему пришлось привыкать к моей радости: это он оказался заперт в теле лакея и сейчас смотрел на меня чужими глазами, которые даже я ещё не научилась узнавать.

— Я не прошу тебя притворяться, милый, — сказала я, протягивая к нему руку. Бинт царапнул кожу, и пришлось разжать пальцы. — Мне ведь не твоё прежнее лицо было нужно. Я хотела, чтобы ты вернулся. Ты… Понимаешь… А ты здесь. Ты говоришь со мной, сердись на меня сколько хочешь, только… не думай, будто для меня стал чужим.

Он сел на край постели и взял мою ладонь, осторожно обходя повязку. Я потянулась к нему сама. До сих пор приходилось удерживать себя от того, чтобы каждую минуту трогать его плечо, руку, щёку, словно воскрешение могло закончиться, стоит мне отвернуться. Игнис посмотрел на меня внимательнее, и я уже ждала, что сейчас увижу его улыбку.

— Тебе всё равно, как я выгляжу, — проговорил он тише. — А мне пока нет, Делли, любовь моя. Дай мне хоть немного привыкнуть.

Я кивнула слишком поспешно, потому что боялась расстроить его своим желанием. Игнис притянул меня к себе, и я подняла лицо, заранее закрывая глаза. Его губы коснулись моего лба. Поцелуй получился бережным и коротким; прежде такой лаской он обычно успокаивал меня, когда я плакала.

Я обняла его за талию, прижалась щекой к ливрее и попыталась радоваться тому, что получила, не вспоминая о том, чего ждала. Под тканью поднималась и опускалась его грудь. Мне было достаточно прислушаться, чтобы снова захотелось плакать от счастья.

— Я подожду, сколько нужно, — пообещала я ему в плечо. — Только возвращайся поскорее. Мне ещё столько хочется тебе рассказать… И просто побыть с тобой. Без докторов, без чужих людей, без…

На последнем слове я споткнулась. Мне всё ещё трудно было произносить «гроб» рядом с живым мужем.