Сделка со Смертью. Муж воскрес и изменил (СИ) - Юраш Кристина

— Игнис… — прошептала я, остановившись возле него. — Игнис, это ты?

Молодой лакей открыл глаза и с удивлением посмотрел на меня.

Глава 14. Чужое отражение

— Аделла? Делли, это ты? — хрипло произнёс лакей, приподнимая голову. Он смотрел на меня так растерянно, будто ещё мгновение назад находился совсем в другом месте, а теперь пытался понять, почему я плачу над ним посреди коридора.

Я бросилась ему на шею, не дав как следует подняться. Под щекой зашуршала грубоватая ливрея, и я услышала частое сердцебиение. Ещё недавно я прижималась ухом к груди Игниса и боялась пошевелиться, чтобы не пропустить хотя бы один удар. Тогда было тихо, сколько бы я ни слушала.

Сейчас сердце билось так отчётливо, что у меня вырвался какой-то нелепый звук — то ли всхлип, то ли смех. Я обняла его крепче, хотя знала: лицо, плечи, даже голос принадлежали другому человеку.

— Да, милый, да… — выговорила я сквозь слёзы, прижимаясь губами к чужой ткани. — Я здесь. Я тебя слышу, Игнис…

Он попытался сесть. Мне пришлось разжать руки, и оттого, что муж хотя бы мог сам шевелиться, я снова едва не разрыдалась. Игнис оглядел коридор, опёрся ладонью о пол и удивлённо спросил:

— Что произошло? Почему я лежу в коридоре?..

Я открыла рот, собираясь объяснить, но не смогла произнести, что его похоронили. Я ведь ещё помнила, как доктор проверял пульс и просил второй диагностический кристалл, а потом принёс мне соболезнования.

Произнести теперь «ты умер» значило снова допустить ту страшную ночь между нами, а я хотела только одного — чтобы он дышал, разговаривал со мной и больше никуда не исчезал. Игнис нахмурился, поднял руки и принялся рассматривать ладони, словно именно там мог найти ответ. Перевернул их, согнул пальцы, долго смотрел на чужую кожу. Потом замер.

— Я был мёртв, я помню...— произнёс он хрипло. Он даже не посмотрел на меня, будто боялся, что я подтвержу его догадку.

Я накрыла его пальцы ладонью. Они были тёплыми, подвижными, и я вдруг улыбнулась сквозь слёзы: он мог шевелить руками, говорить, смотреть на меня. Я столько вымолила у Смерти и наконец получила то, чего просила.

— Да! Но теперь ты жив! — поспешила я, сжимая его пальцы. — Снова жив, любимый. Я смогла… Понимаешь, смогла тебя вернуть!

Мне хотелось обнимать его и смеяться, но Игнис уже поднимался, а затем помог встать и мне. Ушибленное при падении колено не выдержало нагрузки; я вцепилась в его ливрею, с трудом сохраняя равновесие. Раньше муж подхватил бы меня своими большими, горячими драконьими руками. Сейчас поддерживавшие меня пальцы были тоньше и прохладнее, но отнимать у них свою руку я не собиралась. Я подняла голову, ожидая увидеть знакомое красивое лицо, и на мгновение растерялась от близости незнакомца. Мне пришлось напомнить себе, что именно этот человек только что назвал меня по имени.

Игнис заметил зеркало в коридоре и направился к нему. Я осталась у стены, наблюдая, как он приблизился к отражению, потрогал щёку, провёл ладонью по подбородку. Потом резко тряхнул головой и снова вгляделся в стекло, будто надеялся, что лицо молодого лакея исчезнет, стоит ему моргнуть.

— Это я? — спросил он, и на чужом лице появился такой ужас, что мне захотелось немедленно увести его от зеркала.

Глава 15. Сделка со Смертью

Я придвинулась к нему, всё ещё придерживаясь стены, и посмотрела на отражение рядом с ним. Даже стоя плечом к плечу, мы теперь выглядели совершенно иначе, чем до его смерти. От этого стало больно за Игниса: он даже не мог узнать себя, хотя я готова была принять любой его облик.

— Да, ты, — прошептала я. — Я сумела тебя вернуть… Хотя бы так…

Я хотела отвести его от зеркала, но Игнис продолжал изучать чужие щёки и подбородок, будто искал под кожей прежние черты. От его сосредоточенного отчаяния моя радость стала почти неловкой: мне хватало того, что муж жив, а ему предстояло научиться жить с этим лицом.

— Как ты вернула? — резко спросил Игнис, оторвавшись от зеркала. Его взгляд задержался на моих порезанных пальцах, и я невольно спрятала их у живота.

Меня смутил этот резкий тон, но ещё сильнее — то, как он смотрел на кровь. Кровь на коже была единственным видимым следом часов над заклинанием. Другую цену знали лишь я и Смерть.

— Я воспользовалась ритуалом. Заключила сделку со Смертью. Чтобы вернуть тебя, — ответила я. При одном упоминании Смерти я снова ощутила ледяной холод там, где он оставил свою печать. Меня вдруг потянуло рассказать Игнису обо всём, потребовать, чтобы он понял, какую цену я заплатила. Но слова «половина оставшейся жизни» я удержала при себе. Сейчас муж был жив, и мне не хотелось, чтобы наша первая беседа превратилась в разговор о том, когда я умру.

Игнис вновь взглянул на порезы, и я спрятала ладони за складками платья: мне хотелось, чтобы он смотрел на меня, а не на следы того, какой ценой совершилось чудо.

— Ты провела ритуал, который не мог провести ни один из моих предков? — спросил Игнис уже с неподдельным изумлением. Он снова посмотрел на свои руки, затем на мои, и я торопливо заговорила, пока он не успел задать другой вопрос.

Мне захотелось напомнить ему о шкатулке. Я столько раз думала о ней, пока проводила ритуал, что слова теснились на языке.

— Да! Тот, что лежал в чёрной шкатулке. Ты мне его показывал! Помнишь? Твой прапрадед раздобыл его за огромные деньги, чтобы воскресить свою жену. И я подумала, что он сработает… Просто я была в таком отчаянии, Игнис. Я не хотела жить без тебя.

— Но ритуал был ошибочным… Он не работал… Маги это доказали, — задумался Игнис.

— Но Смерть пришёл, — выдохнула я. — Он услышал меня. И пришёл… И вот теперь ты жив.

Я улыбнулась ему, ещё не умея удерживать эту радость на лице. Смерть назначил страшную цену, но сейчас Игнис стоял передо мной; я могла дотронуться до него, услышать ответ, и мне казалось, что никакой другой награды на свете уже не нужно. Только муж всё смотрел то на руки, то на зеркало. Я ждала, что он сам шагнёт ко мне.

Он будто только сейчас заметил это ожидание. Сделал шаг навстречу, осторожно притянул меня к себе и выдохнул:

— Прости. Прости, что сразу не обнял.

Я почти повисла у него на шее. Ткань ливреи натирала щёку, рука мужа лежала на спине непривычно низко, а вместо привычного драконьего жара я чувствовала обычное человеческое тепло. Я упёрлась лбом ему в плечо и едва сдержала счастливый, совсем неуместный смех. Какое счастье — снова обнимать мужа, даже если привычные объятия изменились вместе с его телом.

— Ничего страшного, — всхлипнула я, стараясь расслышать его дыхание сквозь собственные рыдания. — Я понимаю, ты выглядишь иначе, но я всё равно люблю тебя… Слышишь? Люблю… И я рада, что ты жив. Снова жив…

Глава 16. Он снова дышит

Он медленно гладил меня по спине. Я прижалась щекой к его груди и слушала дыхание. Мне хотелось продлить этот миг до бесконечности, даже колено перестало казаться таким болезненным.

Я уже представляла завтрашнее утро: он просыпается рядом, поворачивается ко мне, просит что-нибудь совершенно обычное, и мне больше не приходится проверять его дыхание. Игнис чуть отстранился и спросил:

— Сколько я был мёртв?

Мне вспомнилось, как между нами опускалась крышка гроба и как я цеплялась за край, пока чужие руки оттаскивали меня. Я крепче сжала его ливрею, чтобы смотреть сейчас на живого мужа, а не на те страшные воспоминания.

— Почти двое суток… Тебя успели похоронить, — выговорила я, давясь слезами. Я стыдилась новых слёз: почему я всё ещё плакала, когда должна была смеяться от счастья?

Игнис посмотрел на меня внимательнее. Его взгляд опустился к порезам на моих руках, и он бережно взял меня за запястья, стараясь не касаться ран.

— Ясно, — выдохнул он, нахмурившись, и голос его смягчился. — Милая, Делли, тебе надо отдохнуть. Ты еле стоишь на ногах… Ты вообще вся бледная. И руки надо перевязать…