Но эта страсть и похоть в глазах Мор и ее… гостя вряд ли… любовь.
Мор не способна на нее.
Пока хозяйка замка увлекала мужчину в свои владения — вероятно, прямиком в спальню, — Мари едва дышала, впиваясь взглядом в незнакомца. На вид он чуть старше её: возможно, двадцать три или двадцать пять. В этом причудливом мире возраст растворялся в тумане неопределённости. Холёный, темноволосый, в опрятной, добротной одежде. Не принц, но явно выходец из приличного общества.
— Подсматриваешь? — раздался вдруг голос, и Мари вздрогнула, словно от удара током.
Рядом стояла Лилит.
Её руки были скрещены на груди, а рыжие кудри, обычно уложенные с изысканной небрежностью, сейчас разметались по плечам огненным вихрем. В её позе читалась усталая расслабленность, а в глазах — тень недосыпа.
— Мимо шла, — Мари чувствовала, как щёки заливает румянец.
— А я шла пить чай, — зевнула Лилит, и в её голосе прозвучала ленивая ирония. — Но наткнулась на эту странную парочку… и тебя.
Мари давно заметила, что Лилит явно предпочитала ночной образ жизни. Что было не странно для хозяйки… злачного места. Её бледная кожа сейчас казалась ещё белее в дневном свете, а под глазами залегли лёгкие тени.
— Пошли в столовую, что ли, — неожиданно тепло предложила Лилит.
Такие простые немудреные и не строгие обороты речи от Лилит, были непривычны.
Да и сама она сейчас, в обед выглядела, уставшей и заспанной. Да и сама она нынче, в обеденное время, выглядела уставшей и заспанной.
Они зашагали по коридору, и шаги эхом отдавались в пустоте. Свет из узких окон вырисовывал на стенах причудливые узоры, а тени, словно живые существа, тянулись за ними.
— А почему ты назвала этих двоих… «странной» парочкой? — осторожно поинтересовалась Мари, нарушая тишину.
— О‑о‑о‑у, — протянула Лилит, цокая языком и подбирая слова. — Адриан крупно задолжал Мор. А она…
— Она заставляет его с ней спать?! — выпалила Мари испуганно, и сама ужаснулась собственной прямолинейности.
— Какие глупости, дорогая, — отмахнулась Лилит с легкой усмешкой. — Если бы Мор спала со всеми своими должниками и теми, чьи грязные тайны она скрывает, то этот замок назывался бы Домом Удовольствия, а не моё поместье в столице.
Они вошли в столовую. На огромном полустеклянном резном столе стоял чайник с свежезаваренным чаем — об этом красноречиво свидетельствовала струя пара, вырывающаяся из носика. Его, наверное, заранее приготовила помощница Лилит, Элли.
Может, Лилит хотела позвать Мор, а та резко оказалась занята?
Лилит аккуратно присела на стул и принялась разливать чай в чашки. Вторая чашка, видимо, была поставлена предусмотрительной служанкой.
— Так вот, у Адриана есть слабость, которую он скрывает ото всех, — продолжила она, делая паузу, словно взвешивая каждое слово.
— Он любит жёсткую эротику? — выпалила Мари, не сумев сдержать любопытства.
Звучало бы правдоподобно.
Она и представить боялась, кто из этой пары доминант.
— Боже, Мари, что за мысли в твоей голове, — укоризненно посмотрела на неё Лилит. — У него проблемы с магическими потоками. Мор… Хотя ладно, — она сделала глоток чая, пока Мари гипнотизировала свою чашку взглядом, жадно ловя каждое слово наставницы. — За счёт того, что Мор оказывает внешнее влияние на его магию, та стала откликаться на близость с ней.
— То есть он становится от этого… э‑м‑м… сильней? — не поверила Мари.
Лилит кивнула, наслаждаясь чаем.
— А почему у Мор такой голос? — решилась спросить Мари, пользуясь хорошим настроением собеседницы. — Он всегда таким был?
Лилит нахмурилась. Медленно провела пальцем по столешнице, будто стирая невидимую пылинку. В воздухе повисла напряжённая пауза.
— Не всегда. Несчастный случай… Можно сказать, — наконец произнесла она тихо. — Мы тогда не были знакомы.
Мари никак не могла осмелиться уточнить, отчего у столь эффектной и прекрасной молодой женщины, как Мор, такой скрипучий, сиплый голос. Порой ей казалось, что об её этой травме лучше не знать.
Мари осмелилась сделать глоток жасминового чая, и проглотить другие вопросы.
***
Этим вечером, воспользовавшись тем, что вся семья Диа и Матильды собралась в таверне на дне рождения Мэра, они с Заком встретились у кузницы. Та располагалась по соседству, но на безопасном расстоянии от дома Диа.
Зак отрывается от её губ и, не размыкая объятий, увлекает Мари вглубь кузницы.
Мари осторожно переступает порог и замирает, впитывая атмосферу этого сурового, но завораживающего места. В воздухе ещё клубится густой запах раскалённого металла, древесного угля и пота — незримые следы недавней работы. Жар, исходящий от остывающего горна, обволакивает, словно живое существо, напоминая: всего несколько часов назад здесь кипела жизнь.
Она медленно обводит взглядом пространство, и каждый предмет открывается ей как страница древней книги:
Наковальня стоит посреди помещения, массивная и незыблемая.
В углу — бочка с водой, поверхность которой подрагивает от остаточного тепла.
По стенам развешаны инструменты: молоты разных размеров, клещи с крючьями, тиски, зубила, долота. Каждый из них — продолжение руки мастера, свидетель бесчисленных превращений грубого железа в предметы нужды и красоты.
В этом окружении рос Закари?
В такой атмосфере?
Непохоже.
Она верит в это и одновременно, подмечая его грацию и «манеры», которым обучает ее сейчас Лилит, не верит.
А может она надумывает?
Мари протягивает руку к наковальне и касается её тёплой, почти живой поверхности. В её воображении возникают яркие образы: Зак, обнажённый до пояса, с мускулами, перекатывающимися под кожей, поднимает молот. Искры разлетаются, как светлячки, а металл, поддаваясь ударам, течёт и обретает форму.
Мари делает шаг вперёд, и под её подошвой хрустит пепел.
Рассматривает на грубо сколоченном крепком столе заготовки: куски металла, уже тронутые огнём, ждущие своего часа. Рядом — кучка древесного угля, его чёрные гранулы блестят, как застывшие звёзды. Она касается его шершавого края.
— Это, наверное, сложно…
— Угу, — услышала она смешок, очень-очень близко.
У себя в волосах.
Мари вздрагивает: Зак стоит прямо за ней, так близко, что она ощущает тепло его тела лопатками. Его присутствие заполняет пространство, вытесняя все остальные звуки и запахи.
Изгиб к изгибу.
Он придвигается ближе. Дыханием щекочет затылок, заставляя мурашки пробежать по коже. Зак кладёт ладони на стол по обе стороны от неё, словно заключая в плен.
Деревянная поверхность под пальцами Мари кажется вдруг твёрдой, шершавой, слишком реальной — в противовес вихрю чувств. Она хочет сосредоточиться на ощущении тёплого дерева, а не тугом узле, скручивающимся внутри.
Мари пытается развернуться, но не успевает — тёплые губы касаются её шеи.
В и без того жарком помещении становится невыносимо душно, воздух сгущается, наполняется электрическим напряжением.
Зак медленно поворачивает её к себе, взгляд его тёмных глаз поглощает целиком. Его пальцы скользят по её рукам, поднимаются к плечам, задерживаются на мгновение — и в этом прикосновении читается немой вопрос. Мари тут же отвечает едва заметным кивком, и в миг он прижимает её к себе, целует.
