Присвоенная ночь. Невинная для герцога (СИ) - Журавликова Наталия

Благонравной дамы, воспитавшей троих дочерей и лапочку-сыночка.

“Больно смотреть, как мучается мой сын. Мальчик желал бы выгородить эту нечестивицу, поскольку любит ее так, что сердце заходится.

Однако я из чувства справедливости, а также опасаясь за жизнь своего дитя, единственного наследника имения Палестри мужеска пола, заявляю чистую правду.

Арлин, в девичестве Демари — дочь Ирвина и Памелы Демари, погибших при странных обстоятельствах. Весьма возможно, что их сгубило собственное порождение. Арлин — дитя тьмы, которое промышляет черной ворожбой.

Говорят, родители девицы сгорели от неизвестной хвори за семь дней. А дочка их осталась здорова и невредима. Слыхано ли такое? Она их и свела на тот свет.

К тому же, я разузнала, эрмин наместник, и довожу до вашего сведения, что Памела Демари, которую Ирвин привез в Медлевил из Ажбенвила, выросла в семье то ли знахаря, то ли чернокнижника. У самой способностей не было, судя по всему. А вот родословие Арлин проверить стоит! Не зря говорят, что способности через поколение передаются.

Как жаль, что все это неизвестно мне было, когда мальчик мой собрался жениться! Я думала, Арлин милая простушка, бедная сиротка, которой надо помочь.

А она мошенница и колдунья!”

Чем дальше я читал, тем большую брезгливость чувствовал.

Семейка Палестри пыталась зарыть несостоявшуюся невестку как можно глубже.

Мать рыжего оболтуса уверяла наместника в том, что Арлин — ведьма, воровка и душегубка, избившая несчастного Мартина Палестри вазой. Отчего из головы и шеи бедного пострадавшего вытаскивали несчетное количество осколков.

Впрочем, к делу были приложены свидетельства лекаря, которые эту информацию хоть и не опровергали полностью, но и не подтверждали.

— Видите, эрмин герцог, насколько все серьезно! — многозначительно поднял брови Клотс.

Лицо дознавателя было румяным, а губы норовили растянуться в ухмылку.

Увы, я совершил правонарушение, напоив ревнителя закона при исполнении. Да еще и в питье капнул расслабляющей настойки. Древний магический рецепт моего рода.

— Да, Клотс, вижу. Уверен, что и вы потому так обеспокоены.

Я серьезно посмотрел на дознавателя и поцокал языком.

— Вы ведь тоже заметили, Адам, сколько нестыковок в показании семейки Палестри?

Адам Клотс закашлялся.

Он-то наверняка ехал обвинить Арлин.

Но ты в моих владениях, приятель. Так что играем по моим правилам.

— Поразительно, насколько алчное семейство! Вы читали это брачное соглашение, что приложено к бумагам?

— Да-да, конечно, — закивал Клотс.

— И вас, естественно, смутило, что молодая успела отписать все свое имущество Орелии Палестри!

— Э-э-э, — дознаватель пожевал губами, — я обратил внимание, да. Но ведь это не редкость в наше время. Молодая входит в семью и добровольно передает в руки мужа все, чем владела.

— Мужа. Но не свекрови же! Как я рад, что вы занимаетесь этим делом, Клотс! Никому другому такое доверить нельзя. Только человеку с вашим опытом и богатейшим послужным списком. Знаете, мне кажется даже, что вы уже переросли этот маленький уезд… Признайтесь честно, что вас там держит? Преданность Медлевилу.

Адам Клотс закивал.

Падкий на лесть.

Что ж, с ним я после разберусь. Сейчас важно переключить его с Арлин на семейку Палестри.

Пока мы с Арлин не исполним это древнее обязательство, славься оно в веках, надо, чтобы дознаватель занимался кем-то другим.

Я показал дознавателю настоящее ожерелье, еще раз повторив, что готов был вручить его молодому мужу, когда он докажет полное принятие своей жены. Обещал полное содействие в деле.

Клотс согласился перенести допрос Арлин на несколько дней, пока не поднимет справки о ее родителях и не побеседует с Палестри, с целью поймать их на противоречиях.

— Отдохните, мой друг, — посоветовал я дознавателю, — вам приготовили комнату, где вы сможете привести мысли в порядок и вытянуть ноги, которые гудят с дороги. А я сам проверю, есть ли в Арлин колдовские способности.

ГЛАВА 12

Арлин

Весь день я тряслась, ожидая, когда меня позовут на допрос к Зануде Клотсу. Но этот момент все никак не наступал.

Чтобы занять руки, я вышивала.

Обед для меня накрыли в кафе, передав извинения от герцога, за то что придется вкушать пищу в одиночестве.

День стоял погожий, поэтому дальше я гуляла около двух часов. Затем отправилась в библиотеку, поискать то, что просил герцог, а после скоротать время за чтением исторического романа о драконах.

А на ужин меня пригласили в столовую.

Я шла с замиранием сердца, уверенная, что там будет и Клотс.

Но меня ждал лишь Максвелл. И выглядел он совершенно невозмутимым.

— Как прошел день? — учтиво поинтересовался герцог.

— Продолжила наслаждаться вашим гостеприимством, — вежливо ответила я, — оценила по достоинству красоту сада и богатство библиотеки.

— Да, у меня настоящая сокровищница книг, — согласился Максвелл, — и что тебе больше по нраву? Любовная романистика?

— Не в чистом виде, — сказала я, наблюдая, как слуга наполняет мою тарелку и недоумевая, для чего эта светская беседа, — мне нравится, когда любовная линия вплетена в интересный и познавательный сюжет. И желательно, основанный на жизненных событиях.

— Современных или из древности? — он спрашивал так, словно ему и правда интересны мои увлечения.

— Исторические романы я, пожалуй что больше люблю.

— А нравятся тебе книги о том, чего быть не могло бы? — продолжал Максвелл. — Скажем, путешествия в другие миры или неизвестные планеты на древних драконах или летательных аппаратах?

— Нет, — сказала я, подумав, — для меня это явная выдумка, сказка. И я читаю, но не верю в происходящее на страницах. Поэтому слишком переживать за героев не могу.

Поймав себя на том, что увлеклась беседой, я вернула вопрос:

— А о чем нравится читать вам, эрмин?

— Мне как раз по нраву выдуманные миры и яркие, будто сказочные обстоятельства несбыточного, — спокойно признался герцог.

Слуги, наконец, оставили нас одних.

— Может, ты просто не читала достаточно интересных фантазийных книг?

— Если вы порекомендуете мне что-то из любимого, с удовольствием ознакомлюсь.

— Договорились, — улыбнулся Максвелл, — и потом мы обсудим сюжет и героев. Но это будет уже после бала, разумеется. Сейчас главное — подготовиться к нему. Нынче днем фургон уже отправился на главную продуктовую ярмарку, что рядом со столицей. А портнихи получили вызов, завтра явятся для примерки платьев. Привезут три варианта. Все твои размеры у них есть.

— Бал? А что же с дознавателем Клотсом? — с волнением спросила я.

— От него я на некоторое время избавился, — усмехнулся Максвелл, — но когда он явится снова, нам придется решить наш с тобой… этический вопрос. Знаешь ли, я лишний раз убедился в том, что это ритуальное право первой ночи оказалось не сплошь одним бредом. Священнослужитель, как оказалось, благословил нас напоследок.

— Ох…

Ложка с наваристой грибной похлебкой на телячьем бульоне застыла, не донесенная до моего рта.

— Ты так мило смущаешься, Арлин. Знаешь, с одной стороны, я жалею, что не познакомился с тобой при иных обстоятельствах. С другой — вряд ли у нас были шансы начать хотя бы разговор в любом другом случае.

Я молчала, понимая, что он прав.

Разве обратил бы на меня внимание блистательный герцог, успей я выйти за Мартина и проживи уже какое-то время в семействе Палестри?

— Арлин, ты только за романами время коротала, или поискала по моей просьбе что-то из осенних обрядов?

— Да, конечно! — я обрадовалась, что разговор перешел в деловое русло.

— Представьте, двести лет назад в Корсвении был праздник, который называли “сердце осени”. Он проводился в честь необычного события. Прямо в середине осени, после первого заморозка, наступила вдруг оттепель. Да такая, что черемуха и сирень зацвели повторно, приняв ее за весну. На голых деревьях вновь проклюнулись листья, а животные и насекомые, в обычае которых впадать в раннюю спячку, проснулись. Не все наши предки такому не обрадовались, мудрейшие, что цикл природы сбит и порядок нарушен. Великий жрец Импитар сказал, что это богиня Осени гневается на жителей королевства.