Я поспешила на сборы к празднику.
Что же ожидает меня сегодня? Прибудет множество гостей, и они меня станут разглядывать с пристрастием!
Следующие несколько часов меня вертели щипали, изгибали, чтоб изысканный наряд в бирюзовых тонах в сочетании с рыжим “осенним” смотрелся на мне элегантно и естественно.
Готовить меня к празднику “Сердца Осени” пришли портнихи и мастерицы по лицевому украшению, а также две парикмахерши.
Помощник повара и правда ухитрился слегка меня подкормить, хоть женщины и ворчали, но он их тоже угостил.
Кажется, к собственной свадьбе меня приготовили куда быстрее. Это мимолетное воспоминание обожгло болью сердце.
Забудь, Арлин.
Это твое прошлое.
Оно темное и безрадостное, будущее мутное и пока беспросветное. Так что стоит наслаждаться настоящим. Лучше него жизнь ничего не предлагает в данный момент.
— Какие шикарные волосы! — восхищалась парикмахер. — Словно изнутри сияют и шелковистые. Эрми наверняка за ними ухаживает по-особому! Кончики не посечены и заломов нет, как бывает у девиц вашего возраста.
— Завели моду начесы делать, вот и секут да ломают, — вторила ей коллега, вторая мастерица по волосам.
Мне были приятны их комплименты. Но причина такого “нетронутого” состояния волос была проста. Не приучена я к светским выходам, да балам. Некуда мне придумывать и сооружать модные прически. А чтобы успокоить волнение, я привыкла вечерами расчесывать волосы по всей длине деревянным гребешком, вот и все.
После прически пришла очередь “делать лицо”.
Тут уж очередная мастерица выгнала за дверь всех остальных со словами:
— Нечего мне девицу отвлекать, не то лицо сразу будет поплывшее и линии неровные.
На кожу мне нанесли толстый слой пудры.
Я боялась, что будет смотреться неестественно, как маска.
Но сделав последний мазок, мастерица удовлетворенно кивнула, а затем достала из бокового кармана вместительной сумки, наполненной красками для лица и разнообразными кистями и щеточками, маленькую коробушечку.
Открыв ее, поднесла ко мне на уровне носа, откинула крышку и дунула мне в лицо содержимым коробки.
Оттуда вырвалось вдруг сияющее легкое облачко. То ли блестки, то ли светящаяся пыльца.
С удивлением я увидела, как уже перед самым моим лицом это вещество образовало что-то вроде маски. А потом легло на мою кожу.
— Смотрим в зеркало, — проворковала мастерица.
Надо же!
Мое лицо теперь сияло свежей, естественной красой, а черты его выглядели идеальными.
Ресницы стали длиннее и приобрели дополнительный объем, брови сделались выразительнее, нежный румянец придавал лицу живости. Губы были яркими, но без вульгарности.
— Ох и хороша! — мастерица прищелкнула языком. — Редкий случай, когда кроме пыльцы ничего другого и дорабатывать не надо. Я думала мы дольше провозимся, из-за ваших кругов под глазами. Но ничего, замаскировали. Выглядите отдохнувшей.
С этим я не могла не согласиться.
В зеркалах отражалась красавица. Платье было изысканным, прическа безупречной. А я казалась обворожительной.
При мысли, что Максвелл Коллин вот-вот увидит меня такой, сердце взволнованно застучало.
Я хотела, чтобы в глазах его появилось восхищение. Зачем мне это?
Не знаю. Но если сейчас в моем распоряжении есть хоть несколько дней, чтобы почувствовать себя частью красивой, безбедной жизни, я этим воспользуюсь.
В дверь постучали.
— Эрми Арлин! — позвал меня голос Лавайи. — Пора спускаться в сад. Гости прибывают.
12.4
Герцог Коллин говорил, что гостей будет немного.
В его масштабах наверняка так и считалось.
Но для меня два десятка разряженных эрми и эрминов казались толпой.
Над оформлением сада постарались, сделав все, что можно было успеть за такой краткий срок подготовки.
Деревья, те, что уже успели облететь, украшены “дневной подсветкой”, которую видно не только в сумерках.
Растения, что все еще могли гордиться осенним убранством или стойкой к любому времени года хвоей, тоже были наряжены, но украшения были “паутинные” — тонкая едва заметная взгляду сеточка, накинутая от верхушки до нижних ветвей, заставляла листья сиять и переливаться.
Легкая праздничная магия, призванная сделать жизнь ярче.
Кроме этого были еще и летучие гирлянды, они передвигались на уровне примерно в два человеческих роста, без риска быть задетыми головой самого высокого из гостей.
Каждый получил элегантную эмблему праздника — полоску ткани, которую можно было использовать как шарф, шейный платок или перевязать предплечье. Аксессуар из тонкой ткани с гербом дома Коллинов был выполнен в цветах осенней богини.
Удивительно, как успели изготовить эти шарфики на лучшей столичной мануфактуре ко времени!
Гости пока были заняты друг другом.
Мужчины в группках по трое-четверо обсуждали последние новости, женщины же в основном прохаживались, с любопытством оглядывая убранство сада, здоровались друг с другом, словно случайно сталкиваясь на широких тропинках.
Я остановилась, выискивая взглядом Максвелла.
Его нигде пока видно не было.
Впрочем, даже если я его найду, что мне делать, еще вопрос.
Подойти к нему и встречать гостей вместе? Но я не хозяйка этого вечера, скорее, помощница по его организации.
Зачем он меня вообще сейчас вызывал?
— Прекрасный вечер, эрна! — раздалось над моим ухом.
Я тут же ответила вежливой улыбкой, понимая, что это наверняка какой-то высокий гость. Других тут просто нет.
Обернувшись, увидела статного белокурого мужчину лет на десяток старше Максвелла. Он был крупный во всем. Черты его тщательно выбритого лица словно были вырублены из камня, и мастер пренебрег шлифовкой.
Полные губы были вывернуты и напоминали дольки апельсина. Мужчину нельзя было назвать толстым, но кость у него явно широкая.
— Давид Хатлер, — представился мой внезапный собеседник, — а кто вы, прелестная незнакомка?
— Арлин Демари, — осторожно ответила я. Мы с Максвеллом решили, что мне лучше называть свою девичью фамилию.
— Демари? Как интересно! — вдруг восхитился Давид. — А я знал одного Демари. Его зовут Ирвин, кажется… да, точно Ирвин! Не ваш ли родственник?
— Моего отца так звали, — сказала я, чувствуя волнение, — но он наверняка был старше вас.
— Да, несколько старше, — подтвердил Давид Хатлер, — мы не то чтобы близко общались, но состояли в одном охотничьем клубе. С тех пор прошло лет пятнадцать. Если ваш папенька блондин с синими глазами и родинкой на лбу слева, то это точно мой знакомец.
— Да, похоже, — подтвердила я.
— И как поживает старина Ирвин, все так же под пятой у жены? — громогласно рассмеялся Хатлер.
— К сожалению, оба мои родителя больше не в нашем мире, — вздохнула я, — они почили, когда мне едва исполнилось восемь лет.
— Вы остались сиротой? — Давид посмотрел на меня с сочувствием. — Соболезную, эрна Демари. Кстати, припоминаю, что Ирвин рассказывал о своей маленькой дочери. И о том, что хотел бы еще таких пяток.
Я почувствовала, что слезы вот-вот потекут по щекам.
Вспоминать родителей было больно, а слышать слова человека, который знал папу казалось невыносимым. Я чувствовала себя маленькой и одинокой.
— Ох, кажется, я огорчил вас! — прогудел Хатлер, приобнимая меня за плечи. — Бедная маленькая девочка.
— Арлин? Я ищу тебя, а ты, оказывается обзавелась новыми знакомствами! — Максвелл Коллин, которого я тщетно высматривала до того, как встретить Хатлера, нашел меня сам в самый неподходящий момент!
— Смирись, Коллин, Хатлеры всегда на шаг впереди!
По тому, как Давид посмотрел на Максвелла, я поняла, что между этими двумя ведется какое-то соперничество.
12.5
Максвелл Коллин
Мой план пока что работал безупречно. Прибыл даже болезный кузен короля, герцог Веллер Слотли с женой и двумя дочерьми, которые трогательно поддерживали родителя под руки.
Выглядел он, кстати, не такой уж и развалиной.
