— За что же? — удивился герцог.
— Дескать, наступлению осени были не рады, не выказали ей должного почтения. Сердце богини омрачила обида. И она отменила осень, чтобы люди оценили ее роль в жизни всего сущего. Даже услышав о таком, некоторые жители королевства презрительно фыркнули, сказав, что осень — самая унылая пора в году, и раз она сама ушла, туда ей и дорога. Лучше зеленый наряд лета и белое убранство зимы. Глупцы принялись праздновать второе лето, не слушая Импитара и немногих, кто с ним был согласен.
— Что же было дальше? — Максвелл смотрел на меня задумчиво, явно соображая, как использовать легенду.
— Зима пришла внезапно. Зелень ушла под снега и льды, растения не успели заснуть, как положено осенью. И сразу же погибли от мороза. Холода были лютыми, а весна не принесла возрождения. Для крестьян новый сезон вышел неудачным, урожай был скудным. Следующей осени все ожидали в волнении. Но она все не приходила в полной мере, лишь немного похолодало и листья потускнели. А когда положено было наступить ее середине, вновь зацвели весенние кустарники, те, что не замерзли в после прошлогодней оттепели…
— И тогда народ одумался и позвал осень? — догадался Максвелл.
— Да. И какое-то время проводили праздник “сердце осени”. Как раз примерно вот в эти дни.
— Отлично! — хлопнул в ладоши герцог. — Отличная работа, Арлин. Теперь у нас есть повод для бала. Будем возрождать все традиции, такая видно моя доля нынче.
12.2
Подготовка к балу “Сердца Осени” закружилась как осенний вихрь, кружащий желтые листья.
Я вовлеклась в процесс, вначале помимо воли, а потом все больше и больше входила во вкус.
Придумывала какие-то новые обычая для воскрешенного нами праздника.
Подсказывала идеи для оформления сада и главного зала.
Примеряла платье, которое мы с портнихами решили сделать в цветах осени, благо в мастерской была “болванка” подходящей расцветки и моего размера.
Признаться, на эти пару дней я позабыла о своих проблемах, а Максвелл не напоминал о нашем неприличном споре и обязательствах по “спасению урожая”.
Он тоже был очень занят.
Несколько раз на дню выезжал по делам, а возвращался то взбудораженный, то нахмуренный.
Максвелл Коллин умел скрывать свои чувства и не проявлял раздражения или беспокойства. Я научилась определять его настроение по блеску глаз, манере сжимать и разжимать кулаки, тереть лоб и кончик носа.
Он расспрашивал меня, как ведется подготовка к мероприятию, а я догадывалась по этим мелочам, что он на самом деле испытывает. Но стеснялась ободрить его или задать неудобный вопрос.
Накануне праздника меня позвали на очень поздний ужин.
Я, признаться, заработалась и совсем забыла о вечерней трапезе. И голод почувствовала, только когда Лавайя сообщила, что меня ожидают в столовой.
Ожидают. Значит ужин с Максвеллом.
Мне как раз ему хотелось рассказать об оригинальном конкурсе для гостей, который я сегодня придумала, да еще и успела подготовить необходимое с помощью слуг.
В столовую я впорхнула с улыбкой, мне не терпелось поделиться с герцогом своей задумкой.
Но уже с порога поняла, что милой беседе не суждено состояться, наткнувшись на строгий взгляд Максвелла.
— Арлин, хочу познакомить тебя с эрмином Олехо Келавсом. Он едва успел прибыть до нашего бала и готов оказать неоценимую помощь в моем деле.
На стуле рядом с моим обычным местом сидел самый ужасный из всех виденных мною мужчин.
Огромный, свирепый, заросший волосами по самые брови.
Издали его можно принять за какое-то лесное существо.
Густая длинная шевелюра собрана в хвост, затянутый на затылке лентой.
Усы и борода были чем-то единым, губ в этих зарослях почти не было видно, а нос возвышался над ними шишковатой картофелиной. И без того огромный, он еще был надставлен чехлом.
Я вспомнила, Максвелл рассказывал, что у оборотня Келавса очень чувствительный нюх, требующий защиты от окружающих запахов.
Маленькие, темно-синие пронзительные глаза испытующе меня буравили.
Лоб перечеркивали по диагонали два ярко-красных шрама, спускающиеся на левую щеку. Они терялись в бороде, но их положение можно было определить по тому, что волосы в том районе были реже.
Левое веко было задето одним из шрамов, отчего казалось сплющенным и оттянутым. Это делало облик Олехо Келавса еще более отталкивающим.
Плечи оборотня казались невероятно широкими, а торс чуть ли не квадратным.
Кажется, если он встанет, будет выше и мощнее Максвелла.
— Приветствую, эрми, — пророкотал сыщик.
— Арлин помогает мне в организации бала, на котором вы получите возможность беспрепятственно общаться с остальными подозреваемыми.
— Очень мило, — буркнул ужасный детектив, — присаживайтесь же. Или я занял ваше место?
— Арлин сидит рядом с вами, — улыбнулся герцог.
Ох. Вот зачем он это сказал?
Мне было жутко приближаться к этому чудовищу.
— Боитесь, что я вас сожру? — вдруг хрипло рассмеялся Келавс. — Не беспокойтесь, в этом обличье меня не привлекает сырое мясцо. Кухня герцога вызывает куда больший аппетит.
Присев, я не выдержала и полюбопытствовала:
— Но как эрмин Келавс собирается вести расследование? Он же… такой заметный.
Я предпочитала обращаться к Максвеллу, боясь сказать что-то горе мышц и волос, что возвышалась по правую руку от меня.
— Вы ведь слышали, что я оборотень? — спросил Келавс.
Я кивнула.
— Все думают, что это относится к моему превращению в волка. Но это не вся правда.
Он сделал паузу, отпив из кубка, затем продолжил:
— Герцог, все сказанное сейчас — тайна, ведь так? И не уйдет дальше этой комнаты?
— Можете доверять Арлин, — верно истолковал его вопрос Максвелл, — ей невыгодно вас выдавать. Да и в интересах дела ей лучше знать, что вы завтра намереваетесь предпринять.
— У меня есть еще ипостаси, эрми. Я могу менять облик. И на балу буду выглядеть иначе. От нынешнего вида останутся лишь роскошные бакенбарды.
Интересно, какую часть своего волосяного покрова он так называет?
— Показать вам, как именно буду выглядеть, я сейчас не могу. Да и не хочу. Но если мне необходима станет ваша помощь, я подойду и скажу пароль. Ну, например: “Слово волка”. Запомните?
— Конечно, — согласилась я.
— А теперь вы меня посвятите в тонкости завтрашнего праздника. Герцог сказал, вы лучше него в этом ориентируетесь.
Максвелл ободряюще кивнул мне, и я почувствовала, насколько ответственный день предстоит нам завтра.
12.3
На следующее утро в Ремтиллене установилась такая погода, словно древняя легенда решила повториться.
Лучи Светила были яркими, и казалось, тепло от них расходилось кругами. Вот-вот герцогский сад расцветет, как весной.
Я проснулась на рассвете.
С волнением привела себя в приличный вид и направилась в зал, где планировались танцы.
Там уже суетились слуги.
Расставляли столы, так чтобы они не перегораживали пространство для ходьбы и танцев, поправляли украшения на стенах.
Главным элементом оформления была фигура богини Осени, составленная якобы из листьев. Разумеется, искусственных.
— Эрми Арлин! — обрадовался мне Рашбер как своей. — Посмотрите, ровно ли располагается силуэт?
Признаться, мне было приятно, что со мной советуются. Всего три дня подготовки, и я тут уже стала кем-то вроде авторитета.
С удовольствием я принимала участие в подготовке, помогая наносить последние штрихи в украшении зала, пока меня не вернул к действительности недовольный голос Лавайи.
— Вот вы где, эрми Арлин! Я уже с ног сбилась в поисках вас! Герцог завтракал со своим гостем и желал вас видеть. Но теперь уже поздно, пока собираться, мастерицы пришли.
Собираться на праздник.
А я без завтрака, действительно!
Как бы голова не закружилась.
Впрочем, сердобольный помощник повара пообещал принести мне в покои легкие закуски.
