Путь Строителя. Книга 3-8 (СИ) - Ковтунов Алексей

Мысль зацепилась и тут же отцепилась, потому что впереди показался нужный поворот, и ноги сами свернули к пряхам. Вообще‑то я шел к Ольду, но тут есть другая надобность. Готовые мотки веревок, которые пряхи наплели раньше, я уже забрал и пристроил на втором этаже одной из башен, там и стражники всегда рядом, и место сухое, и никто просто так не полезет наверх, так что точно не сворует никто.

Взять, конечно, могут, но это придется согласовывать, и такая ценность бесследно не пропадет. Толстые веревки ушли на ворота, тонкие потом пойдут на тетивы для арбалетов, средние по толщине тоже пристроим для самых разных нужд. Ну а мне сейчас нужен короткий кусок на тетиву для баллисты, и резать длинную веревку ради этого жалко. Мало ли, может у пряхи найдется что‑нибудь подходящее из остатков.

Заглянул к ним, а там благодать. Бабы сидят на лавке и на чурбаках, гоняют чаи, и между собой о чем‑то весело перешептываются. Увидели меня и оживились, но пряха тут же нахмурилась и выпрямилась во весь свой немалый рост, будто специально тренировалась переключаться с чаепития на строгость.

– Ну и где волосы твои? – возмутилась она. – Обещал принести, и где?

– А у вас все кончились? – я даже удивился, потому что материала оставалось вроде прилично. – Такая скорость?

– Ну так да! Я ж говорила, что мало, больше тащи. Сидим тут без дела, а могли бы работать. Мужики наши все копают вон, а нам что, просто так рассиживаться?

Хорошее, конечно, рвение, и если бы все в деревне работали с таким энтузиазмом, мы бы уже и баллисты собрали, и стены бетоном облили. Но сейчас мне нужен всего один короткий жгут. Заглянул в сарайчик, и нашел там несколько мотков, в том числе один коротенький, из тонкой пятимиллиметровой веревки, явно плетенной из остатков.

– Вот эта подойдет, – подхватил моток и прикинул длину. Метра два, может даже с половиной, для тетивы хватит за глаза.

Уже развернулся и собрался уходить, ведь не терпится поскорее попробовать первый вариант баллисты и пульнуть уже куда‑нибудь далеко, но резко остановился и задумался. Просто вспомнились брошенные пряхой слова при нашей прошлой встрече.

– Погоди, так ты же говорила, что на собственные нужды разобрали какие‑то нитки, – повернулся к пряхе. – Может из этих обрезков еще что‑нибудь сплетете? Ресурс ценный, сама понимаешь.

– Ценный? – хохотнула она. – Ты что думаешь, мы себе из цельных кусков брали? Вон, хочешь, сам глянь. – Она ухватила меня за руку и проводила к развешенному на веревке белью. Посмотрел, а там бельевая веревка, связанная из двадцатисантиметровых обрезков. Узелок к узелку, аккуратно и крепко, но все равно обрезки, такое на тетиву не пустишь при всем желании. – Ну что, из этого плести? Мы‑то сплетем, но оно тебе надо?

– Нет, не надо, – признал я и прижал к себе свой моточек, как будто кто‑то собирался его отнимать. – Этого хватит, спасибо.

– И кстати, – пряха прищурилась и посмотрела на меня так, будто прикидывала, сколько мыла уйдет. – Ты бы это… Принес одежду, постирать давно пора. На тебя ж смотреть страшно.

– Да все собираюсь, но руки не доходят…

– Так нам все равно делать нечего! А ну, бабоньки, стирнуть надо, кто пойдет?

Бабоньки оживились с такой готовностью, что я понял: еще секунда, и они сами разденут меня прямо тут, а мне придется голышом скакать по деревне. Как минимум до дома, там спрятан запасной комплект рабочей одежды.

– Всё, всё, сам постираюсь, не надо! – поднял руки и начал отступать, потому что одна из женщин уже поднялась с лавки и потянулась к моему рукаву. – Не переживайте, справлюсь!

Ретировался от греха подальше. Одежда, конечно, давно приросла к телу, хотя я ее сегодня неплохо простирнул под дождем, и это тоже считается.

Двинул к Ольду, перематывая по дороге моточек веревки с ладони на локоть, и прикидывая в уме, как будет выглядеть готовая тетива. Волосянка, плетенная скруткой, подходит идеально, потому что такой вариант практически не тянется. Косичка бы растягивалась куда сильнее, а для тетивы это смерти подобно, там каждый миллиметр вытяжки съедает энергию выстрела. Скрутка же при натяжении работает на кручение, а не на растяжение, и вся сила, накопленная в плечах, уходит в снаряд, а не в разогрев веревки. Пряха и не знала, наверное, что выбрала как раз нужный способ плетения, хотя, может, и знала, кто ж их разберет, этих мастериц.

Заглянул к Ольду, а там все перевернулось с прошлого визита. Ложе баллисты лежало на козлах, собранное из двух половин и стянутое железными скобами, которые принесла Дагна. Скобы сидели крепко, через равные промежутки, и по ним было видно, что кузнечиха не халтурила, каждая подогнана в размер и вбита заподлицо. Ламели лиственницы тоже уже стояли на месте, притянутые к ложу и друг к другу, и пусть пока все сырое и грубое, не подогнанное до чистоты, но на то это и прототип.

– О, пришел! – Ольд поднял голову от верстака. – Катушку вот только что доставили, еще горячая, можешь пощупать.

Действительно теплая, будто Дагна сковала ее буквально только что. Хотя там скорее во время подгонки нагрелась, все‑таки напильник тоже умеет согревать. Зубцы на краю нарезаны ровно, ось гладкая, и в целом вещь выглядит серьезнее, чем я ожидал. Собачка тоже при ней, аккуратная железная пластинка с зубцом. Ольд уже успел примерить катушку к пазу в ложе и даже подогнал по месту, чтобы ходила свободно.

Подмастерья возились со станиной, подгоняя ножки треноги и поворотный узел, но этим я лезть не стал, у Ольда голова на такие вещи работает лучше моей. Пару часов мы провозились вместе, притирая детали, подгоняя и проверяя каждый узел. Ольд ворчал, что скобы можно было бы тоньше, я возражал, что запас прочности лишним не бывает, подмастерья молча слушали и работали, и в целом дело двигалось.

Когда основные детали встали на место, я размотал моток веревки и отмерил нужную длину. На каждом конце связал восьмеркой петлю, затянул плотно, а потом пропустил через узел Основу и сплавил намертво. Волокна под Основой схватились и слились в единое целое, и развязать это теперь не получится, разве что разрезать. Ну а резать тетиву из волосянки нормальный человек не станет, потому что это все равно что резать золото на куски и кидать их в реку ради забавы.

Для натяжки тетивы каких‑то хитрых приспособлений не понадобилось, у нас ведь не блочный лук, а обычные составные плечи. Между концами лука протянули сложенную вдвое обычную пеньковую веревку, вставили в получившуюся петлю палку и начали крутить.

Принцип тот же, что у любого самодельного скрутчика: палка выступает в качестве рычага и позволяет ее накручивать, та укорачивается и стягивает плечи друг к другу. Физика, никакой магии. Правда мне одному сил не хватило, потому что рычаг получился коротковат и палка то и дело норовила выскочить из рук, так что Ольд ухватился за второй конец и мы крутили вдвоем, упираясь ногами и матерясь вполголоса, пока плечи наконец не сошлись достаточно.

– Держи! – рыкнул Ольд, и я, не отпуская палку, свободной рукой накинул петлю тетивы на зарубку плеча. Вторую петлю Ольд накинул сам, и мы одновременно расслабили стягивающую веревку.

Плечи чуть разошлись, тетива натянулась, и лук ожил. Упругое дрожание прошло по ламелям, тетива коротко загудела, и всё. Стоит, держит, никуда не собирается.

Стягивающую веревку девать никуда не надо, просто расслабляешь и перекидываешь вперед, чтобы не мешалась. Штука в том, что в мокрую погоду, да и вообще для долговечности, тетиву лучше снимать, когда орудие не в бою. Если плечи будут сутками стоять под натяжением, они со временем «устанут» и потеряют упругость, и это может здорово подвести в момент, когда придет враг.

Без натяжителя скидывать тетиву с такого лука замучаешься, а с ним дело минутное: вставил палку, скрутил, снял петли, раскрутил, готово. Стражников, конечно, надо будет обучить заблаговременно, но там ничего сложного, показать один раз и проследить, чтобы не перепутали порядок.

И вот всё на месте, всё собрано и подогнано. Ложе на станине, лук в упоре, тетива натянута, катушка в пазу, собачка на месте. Грубое, местами неровное, нигде не покрашено и не отшлифовано, но рабочее, и по виду уже понятно, что штука перед нами серьезная. Не игрушка и не макет, а настоящее осадное орудие, способное отправить тяжелое копье на такое расстояние, о котором лучник может только мечтать.