Лезвие рассекло воздух.
Я даже не достал оружия. Мне не нужно было железо, чтобы убивать.
Послышался отвратительный хруст ломающихся костей. Звук падающего на брусчатку ножа — холодный металлический лязг, эхом отразившийся от стен. Затем всхлип, оборвавшийся хрипом, и тяжелое тело рухнуло в грязь.
Остальные тени, почуяв неладное, бросились на меня скопом, надеясь взять числом. Глупцы. Они не знали, с кем связались. Они не видели золотого огня, вспыхнувшего в моих зрачках на мгновение, прежде чем я снова стал человеком.
Удар ребром ладони в горло. Выкрученный сустав. Удар головой о камень. Все произошло за пару мгновений. Быстро. Жестоко. Эффективно. Это не была битва. Это была зачистка пути.
Тишина вернулась в переулок, нарушаемая лишь тихим стоном одного из выживших, который полз прочь, оставляя за собой кровавый след.
Я перешагнул через тела, даже не глядя вниз. Моя обувь скользнула по луже крови, но я не почувствовал отвращения. Только странное, леденящее спокойствие.
— Да, я выбрал путь добра, — с воодушевлением вздохнул я, вытирая чужую кровь о драный плащ одного из поверженных, словно вытирал пыль с камзола после прогулки. Уголок моих губ дрогнул в горькой усмешке. — Я не дам чудовищу волю. Я сохраню человечность ради неё.
Сегодня мы увидимся в последний раз. Сегодня я в последний раз надеваю эту проклятую маску. И нет, я не возьму плату.
Но в глубине души, там, где дракон затаился, наблюдая за мной желтыми глазами, прозвучал тихий, насмешливый голос: «Я посмотрю на тебя, когда она будет рядом!».
Глава 66
Я ходила по комнате. Шаг. Поворот. Шаг. Поворот. Паркет скрипел под босыми ступнями, и каждый звук казался слишком громким в мертвой тишине дома. Тени в углах шевелились, хотя свечи горели ровно. Или мне казалось?
Он придет. Он возьмет свою цену.
Я посмотрела на часы. Я чувствовала, что до того момента, как тьма постучится в мою дверь, и до момента, когда я перестану принадлежать себе, осталось не так много времени.
Паника ударила внезапно, словно кто-то толкнул меня в спину. Я не хочу. Не могу. Не готова.
Но ты согласилась.
Голос разума был тихим, но безжалостным. Я согласилась. Добровольно. Осознанно. Ради папы. Ради нашего дома. Ради того, чтобы он снова улыбался.
Но что, если есть способ обойти сделку?
“Ты хочешь обмануть тьму?” — пронеслось в голове.
Мысль вспыхнула, как искра в сухом лесу. Библиотека. Там, в том проклятом шкафу, должны быть книги. Древние знания. Запретные ритуалы. Если я нашла способ призвать — значит, должен быть и способ как-то обойти условия. Или попытаться.
Я схватила первое попавшееся платье, надела его наспех, не разбирая крючков. Пальцы дрожали так, что пуговицы выскальзывали из рук. Неважно. Главное — успеть до приезда папы и до прихода тьмы.
Коридор встретил меня полумраком и запахом воска — нашего воска, с нотками лаванды и корицы, который теперь казался чужим, словно дом тоже почувствовал, что я продала часть души. Я бежала, не чувствуя пола под ногами, словно гонимая невидимым ветром.
Библиотека. Дверь приоткрыта. Я толкнула её, и петли жалобно скрипнули.
Шкаф. Тот самый. Черное дерево, странная резьба, медный замок. Ключ торчал в замочной скважине. Отец доверял мне. Доверял моему слову.
Я повернула ключ. Дверца отворилась с тихим стоном, словно умоляя меня закрыть ее обратно.
Запах ударил в лицо — сладковатый, тяжелый, с металлическим привкусом старой крови. Я поморщилась, но не отступила. Пальцы скользнули по корешкам, выискивая нужное. Кожа переплетов была теплой. Слишком теплой. Будто книги дышали.
Нашла.
Тонкий том в темно-багровом переплете, без названия. Только символ на обложке — глаз, окруженный переплетающимися линиями, похожими на корни или змеиные тела. Я открыла его, пытаясь успокоить себя.
Страницы шепнули.
Не звук. Ощущение. Будто чьи-то пальцы провели по моей коже, оставляя ледяной след. Буквы на полупрозрачной бумаге перетекали, меняли форму, складываясь в слова, которые я понимала, хотя никогда не видела этого языка.
Сделки с Древними.
Я читала, глотая строки, и с каждой фразой внутри росло понимание, от которого хотелось выть.
Они не ждут. Они берут вперед.
Сердце пропустило удар.
Оплата — прежде действия. Желание исполнится только после того, как цена будет принята.
Я перечитала. Снова. И снова.
Нет. Нет, нет, нет.
Если они берут вперед… значит, моя сделка…
Я напряглась. Я ничего не понимала. Если они берут цену вперед, то почему он не взял? Почему он сразу сделал всё, но за ценой сказал, что придет сегодня?
Но книга не отпускала. Я заставила себя читать дальше.
Тот, кто не расплатится, познает гнев Древних.
И дальше — примеры. Короткие. Жесткие. Ужасные. Даже у тьмы было своеобразное чувство юмора.
Купец из Северного Вестермарка пожелал богатства. Получил золото. Но не отдал душу. Его дом сгорел вместе с семьей.
Девушка из Северных земель просила любви. Ей дали. Но она не заплатила. Её возлюбленный оказался Древним в человеческой оболочке. Она исчезла в ночь свадьбы.
Рыцарь умолял о силе. Ему дали. Но он не отдал обещанное. Его доспехи приросли к плоти. Он стал статуей из живой стали.
Я закрыла книгу. Руки дрожали так, что том едва не выскользнул на пол.
Последствия. Страшные. Неизбежные.
Я не могу не заплатить. Не после того, что уже получила то, о чем просила. Завод спасен. Отец счастлив. Контракты возвращены. Чудо случилось.
“Цена высока!” — шепнул разум.
“Я готова!” — ответила душа.
Да. Готова. Пусть заберет мое тело. Пусть возьмет то, что хочет. Лишь бы папа был в безопасности. Лишь бы наш дом остался нашим. Лишь бы…
Звук кареты.
Я вздрогнула, прислушиваясь. Колеса по булыжнику. Ржание лошадей. Голоса.
Отец.
Глава 67
Я бросила книгу обратно на полку, не закрывая шкаф. Не до этого. Выбежала из библиотеки, не разбирая дороги, и почти влетела в холл.
Дверь распахнулась.
И в дом вошел папа.
Но не тот усталый, поседевший человек, который вчера. Этот сиял. Глаза горели, щеки порозовели, а в улыбке было столько жизни, что у меня перехватило дыхание.
За ним — Бенедикт. Наш старый дворецкий. Седой, прямой, с тем самым непроницаемым выражением лица, которое означало: все под контролем.
Слуги. Они возвращались. Я слышала их шаги в коридоре, тихий шепот, шорох юбок. Дом оживал. Дышал. Возрождался. Все возвращалось на круги своя.
Слезы брызнули из глаз. Я не сдержалась. Бросилась к отцу, обнимая его так крепко, словно боялась, что он исчезнет.
— Папа…
— Ди! — он засмеялся, прижимая меня к себе. — О, ты не поверишь! Сейчас инвесторов хоть ушами ешь! Хоть третий завод строй! Наши свечи стали использовать в модных магазинах — говорят, они улучшают цвет лица. Дамы в очереди стоят за свечами Фермор! Одна скупила двадцать коробок! Для своих покоев! Представляешь? Очереди в магазинах! Все требуют свечи Фермор!
Я кивнула, уткнувшись лицом в его сюртук. Пахло табаком, холодом улицы и… счастьем.
— Я рада, — прошептала, и голос сорвался.
Он отстранился, чтобы взглянуть на меня, и в его глазах плескалось такое счастье, что мне захотелось заплакать снова. Но я сдержалась. Улыбнулась.
Слуги уже сновали по холлу. Горничные склонились в поклоне, их глаза блестели — не от страха больше, а от надежды. Бенедикт отдавал тихие распоряжения, и дом слушался его, как хорошо отлаженный механизм.
Я проводила отца до кабинета. Он шел легко, почти пританцовывая, и я не могла отвести от него глаз. Мой папа. Мой герой. Ради него я готова на все.
Он остановился у двери своего кабинета. Достал ключ. Открыл замок.
Я замерла.
— Ты почему закрыл его? — спросила, и в голосе прозвучала тревога, которую я не смогла скрыть.
