Капеллан: Цена Силы. Том II (СИ) - Нетт Евгений

«Святотатство», «Духи не могут заблуждаться», «Нериад разучился трактовать волю духов» — искры обвинений сыпались отовсюду, то тут, то там вспыхивая жаркими спорами. В этом племени воле духов придавали огромное значение, потому что именно шаманы и их магия позволяли варварам существовать: удачная охота, борьба с непогодой, защита от чуждых… всё это лежало тяжким бременем на плечах тех, кто говорил с духами.

Что тут говорить, если они сами себя называли именно так — говорящие-с-духами?

— Тихо! — Голос Сирриара отозвался гулким и мощным раскатом, прокатившимся по шатру и моментально заткнувшим всех и каждого. — Вы позорите свой род этим гамом. Дайте ответить капеллану, к которому я обращался!

Нериад, стоя по правую руку от вождя, при этом улыбнулся — так, словно только что всех прочих шаманов при нём макнули лицами прямо в коровье гумно.

А я… я выдержал паузу, понимая, что моментальный ответ сочтут за слабость, а запоздавший — за неуважение. Всего восемь ударов сердца я простоял, глядя в глаза вождя и как бы говоря, что я обдумываю слова, а не мечусь в поисках оправданий.

— Нериад мудр. — Я склонил голову в сторону шамана, поставившего меня на ноги и подарившего шанс вернуться к своим. — Он видел, как я принял духов Смерти, и как моя магия адаптировалась к ним. И он знает, что я несу в себе нечто, чего нет в вашем народе. И его осторожность — это не ненависть ко мне или к чужакам. Это забота о племени…

Хойо фыркнул, собираясь вставить своё веское слово, но я продолжил, не дав ему времени:

— Но я задам встречный вопрос, вождь. Скажи, чуждые уже приходили на ваши земли прежде? Задолго до этой войны?

— Бывало. Мало. Редко. — Спустя секунду отозвался Сирриар. — Наши шаманы чуяли их загодя, и мы уходили или отбивались.

— А теперь? — Я окинул взглядом шатёр и всех людей, которых стало только больше. — Теперь ваши стойбища забиты беженцами. Ваши охотники приносят меньше мяса, потому что чуждые перерабатывают всю дичь. Ваши дети мёрзнут и голодают. А шаманы…

Я позволил себе короткий взгляд в сторону Нериада.

— … а шаманы всё так же хорошо чуют угрозу?

В шатре колом встала звенящая тишина, готовая в любой миг расколоться, обдав всех ворохом осколков. Первым не выдержал шаман из молодых, выкрикнув что-то, но его тут же осадил Сирриар.

— Договаривай, капеллан.

— Благодарю. Я… Я не попрекаю ваших шаманов, вождь. — Я продолжал, тщательно подбирая слова. — Их искусству во многих аспектах Имперским магам остаётся только завидовать.Но чуждые изменились. Рой изменился. Их стало больше, они стали умнее, и они прибрали к рукам людей, умнейших и сильнейших. Империя тоже не была готова к этому, вождь. Чуждые обыграли нас так же, как и вас. А Нериад…

Я перевёл взгляд на старого шамана, который смотрел на меня безо всякой агрессии, лишь с любопытством и ожиданием. Словно он не «подставил» меня, а дал шанс или возможность, которой я сейчас воспользовался.

— … Нериад знает обо всём этом. Поэтому и опасается. Возможно, того, что я — это очередной шаг чуждых к победе. Что как инструмент, я со своими способностями уже принадлежу им, а не себе. Что чуждые нашли способ пусть на время, но затмить взор духов, оберегающих ваше племя. Но я всё ещё жив, вождь. Нериад, зная обо мне даже больше, чем я сам, не прирезал меня во сне. Значит, он всё же верит в то, что я принесу пользу. Верит духам и предсказаниям…

Вырвавшись из рук учеников или даже внуков, шаг вперёд сделал Хойо:

— Ты называешь наших шаманов слепыми, имперский выродок! Ты, чья магия воняет падалью так, что…

— Хойо. — Голос Сирриара прозвучал тихо, но старейшина всё равно замер. Вождь же смотрел на него с усталой, почти отеческой снисходительностью. Словно перед ним был малый ребёнок, а не умудрённый сединами старик… которого, к сожалению, тоже не щадил возраст. — Ты сказал всё, что хотел?

— Я сказал то, что думаю, вождь. Но не всё. — Хойо склонил голову, шумно сглотнув. Но стоял он твёрдо, в отличие от тех, кто был подле него.

— Ты озвучил то же самое, о чём говоришь последние десятилетия. — Лицо Сирриара окаменело. — И каждый раз это одно и то же. «Имперцы — зло», «традиции нарушать нельзя», «нужно держаться своего». Только вот беда, Хойо. Своё держит нас впроголодь третью луну. Своё не греет детей по ночам. И своё не может объяснить, почему мы за осень потеряли больше охотников, чем за предыдущие три года.

Хойо открыл рот, закрыл, открыл снова, но вместо слов из его глотки вырвался лишь сиплый выдох — ему нечего было возразить сию же секунду, а надавить на вождя авторитетом он, конечно же, не мог.

— Этот чужак, Хойо, может высвободить руки десятков мужчин, которых у нас и без того недостаточно. И духи не против того. Но… — Сирриар обернулся ко мне. — Ты говоришь складно, капеллан. Вот только складно говорить и правильно делать — разные вещи. Ты просишь доверия, но доверие — это то, что требуется заслужить.

Вождь медленно, но уверенно указал рукой в центр шатра — туда, где на сколоченных и приподнятых над полом досках была разложена грубая карта, заставленная деревянными фигурками, обозначающими сами варварские племена, позиции имперцев и крайне многочисленные скопления чуждых.

— Покажи, что ты увидел, капеллан. Укажи на скопления нелюди.

Я кивнул и двинулся к импровизированному столу. Люди передо мной расступались так, словно я был по меньшей мере чумным, но что-то глубоко внутри меня этому даже радовалось. Чужой страх, уважение или презрение были всяко лучше равнодушия.

«С этим можно работать, пока ещё».

Сгребя в охапку подходящие фигуры, крупные и приметные, я напряг память, чтобы за минуту расставить их по местам, где концентрация чуждых в моих видениях была максимальной. Воины и шаманы, наблюдающие за процессом, начали шептаться ещё в самом начале, а теперь во всю обсуждали сложившуюся картину.

Они и сами располагали какими-то данными, и то, что я показал им, в точности совпадало с тем, о чём было известно племени. Не абы какой довод в пользу моих слов, но всё же лучше, чем ничего.

— Если верить тому, что я смог увидеть и понять, то рой заинтересован в том, чтобы продвинуться отсюда — сюда… — Я сместил фигуры на карте, в точности отобразив наиболее вероятный манёвр чуждых. Они стремились «проглотить» Имперскую армию, окружив её с флангов, чтобы впоследствии замкнуть кольцо и переработать оказавшихся в окружении людей силами новых, прежде даже не существовавших тварей. — Чуждые отступают с передовых рубежей и готовят новых боевых особей в глуби освоенной и переработанной ими территории. Всю добычу, всю плоть и все кости они стягивают в тыл, чтобы в течение нескольких месяцев породить тварей, которые будут куда опаснее для Имперских войск. Сейчас они располагают, по большей части, погонщиками, охотниками и заражёнными. Но на поле боя они не так эффективны, как рою бы хотелось. Поэтому, вождь, у вас есть не больше трёх-четырёх месяцев прежде, чем это стойбище окажется на пути нелюдей…

— Ты так не веришь в собственных сородичей, капеллан? — Улучив момент, когда я замолчал, чтобы набрать в лёгкие побольше воздуха, Сирриар поднял с карты фигурку большого шатра — символ стойбища племени, приютившего многие сотни беженцев. — Чтобы чуждые оказались здесь, армии Империи должны пасть или отступить. И отступить далеко…

— Я верю в своих братьев и сестёр, вождь. Но я сражался с чуждыми, и видел нечто новое — тварь, о подобных которой никто никогда не слышал. Это был гуманоид, обладающий магическими способностями. Чрезвычайно живучий и подчиняющий обычных людей своей воле. Всё, что смогли сделать воины, с которыми я проник в гнездо чуждых — это сброситься с утёса прежде, чем их мечи обернулись бы против меня. И даже мой разум подвергся испытаниям, которые я прошёл лишь потому, что то чудовище не до конца меня понимало.

Перед глазами промелькнул образ Вейры, сотканный в тот злополучный день координатором роя. Тварь знала, куда бить. Но не понимала, как это сделать.