Капеллан: Цена Силы. Том II (СИ) - Нетт Евгений

Медитативная, приятная работа. Поток слушался мгновенно, а магия ластилась к рукам, как послушная псина. Аспект Смерти раздувал из крох силы целые пожары, когда было нужно, и позволял привыкнуть к использованию новой грани магического искусства. Мышцы и плоть выдерживали магию без труда, что прямо указывало на финальные шаги по зыбкой тропинке полного выздоровления.

Правда, голос мой как стал хриплым и низким, так таковым и остался… но для капеллана это даже плюс. Солиднее, нежели юношеский нераскрывшийся баритон.

Час пролетел незаметно. Стена встала ровно и под нужным углом, с запасом прочности, которого должно было хватить на пару недель даже без учёта труда варваров. Строители, привыкшие к моему темпу, заканчивали обстукивать уплотнившийся снег, и размещали последние подпорки у предыдущей преграды, спасающей шатры от непогоды.

— Я ненадолго отлучусь, передохну. — Сообщил я старшему. — Изида звала.

Тот лишь махнул рукой, не отрываясь от споров касательно того, в какой точке долбить самую глубокую яму, и не лучше ли будет потратить пару часов на разведение костра побольше.

Вопросов у него ко мне не было: варвары умели ценить качественную работу, даже если её сделал чужак.

Путь к шатру Изиды отнял пару минут — по расчищенным тропкам ходить было всяко приятнее, чем по грудам сыплющего отовсюду снега. Лагерь жил своей жизнью, и жизнь эту сегодня, в ясный и безоблачный день, было видно как никогда чётко.

Люди суетились, таскали хворост, чинили сани, перекликались на своём гортанном наречии, которое я понимал даже вот так, мельком. Кто-то косился на меня недобро, а кто-то приветственно кивал. Отношение заметно изменилось после вчерашнего совета.

Я больше не был бесправным пленником и обузой. Я стал тем, за кем присматривал лично уважаемый многими старейшина-охотник, и кто рука об руку трудился с мужчинами племени.

Странный статус, но варвары его уважали, в отличие от статуса «чужака, которому по силам только женская работа».

До шатра Изиды я добрался за считанные минуты, откинув плотный полог и шагнув внутрь. В лицо сразу ударил жаркий, пропитанный ароматами трав воздух, вынудивший меня тут же потянуться к завязкам верхней одежды. Взгляд скользнул к котелку, исходящему пряным паром над маленьким очагом в центре костра, а после сместился вглубь — туда, где сидели перебирающие корешки Изида и Леохена.

— Пришёл. — Изида удовлетворённо кивнула, откладывая коренья. — Садись, гостем будешь. Тёплую одежду брось у входа. Вам, молодым, жарко там, где старикам в самый раз…

— Приветствую, Изида, Леохена… — Я кивнул обеим, после чего опустился на шкуры напротив. — Вы хотели поговорить?..

Старуха усмехнулась, обнажив крепкие для её возраста, — я так и не узнал, какого, — зубы. Одновременно с тем духи вокруг затрепетали, словно от близкого заклинания, но магии как таковой я не ощутил.

— Хотела. И говорю, Дар’рик. Ты свою часть уговора выполнил, и твой долг перед племенем закрыт.

Я замер, прищурившись.

— О чём ты?

— О том, о чём думаешь. — Изида кивнула в сторону Леохены, будто бы видя меня насквозь. — Леохена понесла дитя. Духи приняли этот союз, и теперь племя получит то, ради чего рисковало.

Я посмотрел на Леохену. Та не отводила взгляда от огня, но на её лице и в глазах обозначилось нечто, что можно было, с натяжкой, назвать тенью удовлетворения. Или просто следствием отчаянной и неумелой попытки удержать лицо, когда на том начертано что угодно кроме того, что хочется показать.

В то же самое время я открыл рот, но по итогу не произнёс ни слова. Мне нечего было сказать такого, что не сделало бы ситуацию хуже.

Впрочем, старуха не переставала удивлять своей проницательностью, с кряхтением поднявшись и сняв котелок с очага. Спустя секунду она взяла пару кружек, поставив одну перед собой и одну перед Леохеной.

— А у тебя, Дар’рик, своя, верно? — Она посмотрела на меня с хитрым прищуром, а я достал ту злосчастную кружку, из-за которой меня однажды чуть не прибил лекарь, заведующий палатами исцеления.

Мы долго спорили, и итогом этих споров стал нынешний вид этой примитивной посудины: почерневшая от огня, она приобрела гладкую, неестественную текстуру. Но духи Смерти всё ещё интересно реагировали на неё, будто бы навсегда запомнив, что это за кружка и почему она оказалась в моих руках.

Для всех — странная посудина. Для меня — напоминание о том, что иногда благие намерения приносят только страдания, но никак не спасение.

Водрузив кружку перед собой, я позволил изиде наполнить её до краёв насыщенно-жёлтым отваром… чего-то, о чём лучше было не знать. Проверено.

Но продолжать молчать я, всё же, не мог:

— Откуда вы знаете про кружку?

— Духи. — Кратко и лаконично ответила Изида. — Они вообще много чего помнят, Дар’рик. Даже то, что люди предпочли бы забыть.

Я сделал глоток, и по горлу прокатилось нечто острое и пряное, со странным вяжущим послевкусием. Отпив ещё немного, я снова подал голос:

— Но к чему это? Я осознал свою ошибку ещё тогда…

— Ты отмечен Смертью, Дар’рик. Метка эта будет с тобой всю твою жизнь, и останется после. Ты уже учишься применять благодать Её, как велит твоя кровь. Но в будущем… — Старуха неясно качнула головой. — В будущем, капеллан, тебе придётся выбирать между тем, что делает тебя тобой, и тем, чего от тебя требуют. Тогда-то ты и вспомнишь эту кружку и мои слова.

Изида сделала глоток настоя, резко сменив тему:

— Ты уйдёшь после полнолуния, как и было обещано. И пойдёшь не с пустыми руками.

— Я не просил платы.

— А кто говорит о плате? — Старуха усмехнулась. — Ты своё заплатил сполна. А перед тем, как ты покинешь племя, мы просто вернём тебе то, что тебе принадлежало. Твои вещи у Торка, Дар’рик. Все, какие имело смысл хранить и за чем требовалось ухаживать. Меч. Остатки брони. Сумки, скакун…

Я моргнул, осознавая сказанное.

— Торк? — Варвар, который караулил меня долгими неделями, с трудом ассоциировался с тем, кто мог хранить моё имущество. И уж тем более ухаживать за ним.

— Верно. Он берёг твои вещи как свои, можешь не опасаться.

Это было неожиданно вдвойне. Торк, тот самый Торк, который смотрел на меня волком в первые дни и был готов при случае стукнуть по темечку дубинкой — ухаживал за моим снаряжением?

— Я… благодарен. — Потому что в моих планах значилось выживание с тем немногим, что я мог изготовить сам. А уж никак не возвращение ко мне всего того, что я давным-давно списал, как пропавшее. Особенно лошадь Сивара, в седельных сумках которой наверняка должно было найтись немало полезного. — Спасибо.

Я глубоко кивнул Изиде как той, благодаря кому я вообще остался жив. Её предсказание позволило варварам найти меня раньше, чем это сделали чуждые. И её заступничество избавило меня от судьбы, уготованной чужакам.

— Торк ждёт в северном военном шатре. — Изида кивнула на полог. — Пойдёшь после того, как допьёшь отвар. А то сила уйдёт впустую.

Какую конкретно силу имела в виду старуха я так и не понял, но напиток допил, кружку убрал за пазуху, оделся — и совсем скоро, ступая по ровным тропинкам, связывающим лагерь, добрался до пресловутого «военного шатра».

От любого другого его отличала пара моментов: выставленные по периметру тотемы, украшенные старыми вещами погибших воинов племени, и отрезы яркой ткани, опоясывающей шатры. Торк обнаружился чуть в стороне: он стоял, привалившись плечом ко вбитому в землю столбу, и задумчиво ковырял ногтем лёд на топорище верного инструмента, с которым не расставался, по моим впечатлениям, никогда.

Ну а рядом с ним, разложенные на потрёпанной и использующейся сугубо в хозяйстве лысой шкуре, лежали вещи. Как мои, так и те, которые я видел впервые — принадлежавшие Сивару.

— Торк. — Воин поднял голову, окинув меня цепким взглядом:

— Забирай, имперец. Всё целое, ничего не испорчено…

Я подошёл ближе, опустившись перед вещами на корточки. Рука сразу коснулась рукояти меча — в ножнах, из которых он выскользнул почти без усилий. Лезвие было почищено и смазано жиром. Подозреваю, что ещё и заточено.