Во власти генерала (СИ) - Марс Анастасия

А ведь мне предстояло улыбаться ему и поддерживать беседу на людях. И делать вид, что я согласна на предложенную мне сделку.

Уже завтра.

62

Волнение все не отпускало, и я решила еще раз полюбоваться свадебным нарядом. Я аккуратно прикоснулась к ткани, ощутив под пальцами легкое, едва уловимое покалывание магии. Руны на платье слабо замерцали в ответ на прикосновение, словно здороваясь.

— Оно тебе нравится? — раздался у двери спокойный голос.

Я вздрогнула и обернулась. В проеме стоял Ройс.

— Оно великолепно, — искренне ответила я. — Спасибо. Весь гардероб… это слишком щедро.

Супруг легко пожал плечами, войдя в комнату.

— Ты моя жена и все здесь твое, включая меня, — серый взгляд скользнул по моему лицу, задержавшись на напряженно сжатых губах. — Ты нервничаешь.

Это было не вопросом, а констатацией факта. Я не стала отрицать.

— Завтра… — начала я, но Ройс мягко перебил.

— Завтра будет завтра. А сейчас воздух в комнатах спертый. Прогуляемся?

Я на миг растерялась, но затем кивнула. Прогулка звучала куда привлекательнее, чем сидение в четырех стенах с тревожными мыслями.

Накинув теплую одежду, мы вышли из замка в сад. Воздух был прохладным и пах прелой листвой, дымом и чем-то горьковато-сладким. Я вздохнула полной грудью, на секунду прикрыв глаза. Мы молча двинулись по усыпанной гравием дорожке, и постепенно внутреннее напряжение стало отпускать. Я даже начала расслабляться, слушая шелест листьев под ногами и ровное дыхание мужчины рядом.

— В детстве я с сестрой часто убегал сюда, когда надоедали уроки этикета. Прятались в этой самой беседке из дикого винограда.

Ройс указал на полукруглую постройку в глубине сада. В его голосе прозвучала ностальгия, столь несвойственная суровому генералу.

— А ты? — спросил он вдруг. — В монастырском дворе были укромные уголки?

— Старая яблоня у восточной стены. Под ней было тихо, и солнце светило почти весь день. И мне нравилось наблюдать за муравьями, — неожиданно сказала я, удивляясь собственной откровенности. — Их мир был таким упорядоченным. У каждого своя роль, своя задача. В нем не было места неопределенности.

— Звучит как армия, — усмехнулся Ройс. — Только без доспехов и приказов.

— Наверное, — улыбнулась я в ответ.

В этот момент из темноты выскочил слуга, запыхавшийся и явно взволнованный.

— Ваша светлость! Срочное донесение.

Все тепло и спокойствие момента испарилось. Ройс вздохнул, и его лицо стало жестким.

— Мне нужно идти, — супруг повернулся ко мне, на миг смягчившись. — Не торопись возвращаться. Прогуляйся еще, если хочешь. Воздух тебе явно на пользу.

Генерал развернулся и быстро зашагал к замку, растворяясь в тени. Я осталась стоять на тропинке, ощущая внезапную пустоту. И решила последовать его совету.

Я свернула с главной дорожки на узкую тропку, ведущую к зарослям барбариса. И тут, краем глаза, я заметила движение в кустах. Не птицу и не другое животное. Человеческую фигуру.

Я замерла. Из-за листвы на мгновение показалось бледное лицо и мелькнула яркая, огненно-рыжая прядь волос. Таких же, как у меня. Девушка встретилась со мной взглядом, ее глаза расширились от ужаса, и она резко рванулась прочь, бесшумно исчезнув в лабиринте сада.

63

— Постой! — окликнула я беглянку, но никто не отозвался.

Кто это мог быть? Служанка? Но почему тогда она убежала, словно привидение увидела? Испугалась меня?

Я стояла, вглядываясь в темноту, куда скрылась незнакомка, а в голове роились вопросы, на которые не было ответов. Сердце колотилось где-то в горле, стуча так громко, что, казалось, эхо разносилось по всему саду.

Сознание пронзила мысль, острая и леденящая, как удар кинжала. Что если… Нет. Это было невозможно. Совершенно невозможно.

Будь это Селена, она бы не сбежала от меня. Мы были подругами. И пока не было никаких доказательств того, что племянница Лоренца жива, не было и причин думать иначе. Скорее всего кто-то из служанок решил прогуляться в конце дня. Возможно, им не дозволялось бывать в этой части сада, вот она и постаралась исчезнуть как можно скорее, чтобы не нарваться на гнев господ.

Надо бы узнать у Брунгильды нет ли среди прислуги рыжеволосых девушек. Если найдется, то надо бы успокоить ее и заверить, что ничего ужасного она не сделала. А то еще будет переживать почем зря.

И все же, что-то тут было не так.

Я судорожно потрогала свои волосы, словно проверяя, на месте ли они. Руки дрожали. Воздух, который еще минуту назад казался целебным, вдруг стал густым и удушающим.

Сад внезапно показался полным невидимых глаз. Каждая тень казалась подозрительной, каждый шорох — шагом преследователя.

Я развернулась и почти побежала обратно к замку, не оглядываясь. Только оказавшись в освещенном коридоре, я смогла перевести дух, прислонившись к холодной каменной стене. Сердце все еще бешено колотилось.

Что если…?

На следующее утро, за завтраком, я осторожно поинтересовалась у Брунгильды:

— Скажите, среди служанок замка есть рыжеволосые девушки?

Камеристка, невозмутимо наливавшая мне чай, на мгновение задумалась. Ее умный, пронзительный взгляд стал рассеянным.

— Кажется, одна-две имеется, госпожа, — ответила она наконец, поставив на стол серебряный чайник. — В прачечной и на кухне. Но в главном доме таких нет.

— Ясно. Спасибо, — кивнула я, ощутив некоторое облегчение.

Брунгильда ответила почтительным кивком и удалилась, оставив меня наедине с моими мыслями. Значит, как я и предполагала, в замке действительно были рыжие служанки. Это объяснение было логичным. Та девушка в саду, скорее всего, была одной из них, испугавшейся наказания за нарушение правил.

Вскоре должна была состояться подготовка к сегодняшнему пиру в честь нашей с генералом свадьбы. Мое платье унесли, чтобы тщательно разгладить каждую складочку на ткани и привести наряд в безупречный вид. Но менее чем через полчаса в мои покои ворвалась запыхавшаяся Брунгильда. Ее обычно невозмутимое лицо было бледным, а в глазах читалась настоящая паника.

— Госпожа! — выдохнула она, едва переведя дух. — Это ужасно! Ваше свадебное платье… оно испорчено!

64

— Что случилось? — спросила я, стараясь сохранить спокойствие.

Брунгильда, кажется, пыталась совладать с дрожью в руках.

— Одной из служанок поручили отрезать ленту. Она… — камеристка сделала паузу, — она случайно поранилась ножницами. Кровь попала на самый видный участок платья, на лиф. Пятно огромное, и, к несчастью, въелось. Бытовое заклинание не справилось. Ткань — шелк особого переплетения, он будто впитал ее.

Я молча смотрела на нее, чувствуя, как по спине пробегает холодок. «Случайно»? Слишком уж вовремя после той странной встречи в саду.

— И где сейчас эта служанка? — спросила я, и мой голос прозвучал жестче, чем я планировала. Видимо сказывалось напряжение грядущего дня.

Брунгильда опустила взгляд.

— Исчезла, госпожа. Как сквозь землю провалилась. Мы обыскали весь этаж, но ее нигде нет. И никто не помнит, чтобы видели, как она уходила.

В воздухе повисла тягостная тишина.

— Брунгильда, — тихо сказала я. — Эта служанка… у нее были рыжие волосы?

Камеристка замерла на месте.

— Да, госпожа, — прошептала она. — Как вы догадались?

Я не ответила. Я не могла объяснить Брунгильде свою догадку.

Получается, она вернулась, чтобы… что? Вернуть свое имя? Или отомстить самозванке? Почему исподтишка?

— Госпожа? — голос Брунгильды вывел меня из раздумий. — Что прикажете делать с платьем?

Я глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями и сосредоточиться на практической стороне вопроса. Паника не помощник.