Когда шепот зовет бурю (СИ) - Добрый Владислав

— Пылая красотой!

И тут же возвращались к своим делам.

А дела были простые. Паковать добро. Складывать тюки. Разбирать большие кучи на кучи поменьше. Грузить телеги. Кто-то уже спорил из-за ткани. Кто-то примерял шлем, снятый с убитого.

Грабёж — самый искренний праздник.

Я старался не мешать. И надеялся, что людям хватило ума поделить всё без меня. Решать, кто украл честнее, — моя прямая обязанность. Проще всего забрать спорное себе — так никто не обидится. По крайней мере, так Магну говорил отец.

Уже одно отсутствие очереди из обиженных подтверждало мудрость предков. Или репутацию Итвис в юридических вопросах.

На озере, поодаль от берега, стояли несколько кораблей.

Никто не обращал на них внимания.

Как и на лучников в зелёных плащах.

Они по-прежнему торчали на скальном выступе — продолжении той самой скалы, на которой возвышался Балдгар. Несколько крупных валунов, наваленные каменные обломки. Людей там столпилось столько, что арбалетный болт мог выбирать цель вслепую.

Но никто не стрелял.

Их сторожили всего несколько человек.

Пара рыцарей. Гербы на щитах и флажки на копьях были мне знакомы. Впрочем, я бы удивился, если ы они оказались мне не знакомы. Все уже примелькались за долгое время.

— Как зовут этих достойных сеньоров? — повысил голос я.

Сперата рядом не было. Впрочем, вопрос без ответа не остался — главный над писцами снова проявил расторопность. Он пошустрил со своими измазанными в чернилах помощниками и назвал имена, которые я, вне всякого сомнения, забуду через три минуты.

Сеньор Эстран из малой ветви Вируна. Род владеет обширными землями за рекой Во, почти в самом конце Долины Караэна, если смотреть из самого Караэна. Младшая ветвь? Значит, скорее всего, без наследства. Кольчуга, конический шлем, живо напоминающий мне шлемы русских витязей из поп-культуры моего мира, только с нелепо огромным наносником. Вооружён на манер Королевства Фрей.

И молодой Ларсо да Кевр — сын человека, погибшего в битве у Канала. Судя по дополнению про сына, у титула «да Кевр», значимость невелика. Магн его даже не знает. Кевр — скорее всего не замок, а в лучшем случае укреплённый дом, поглощённый городком. В худшем — просто зажиточный аналог караэнского пивовара, из семьи, крышующей пару крупных деревень, сумевший купить коня и пару копий. И способный показать пару фокусов с элементальной магией, теоретически давая ему право считать себя примерно равным мне.

Прочная кожаная куртка с нашитыми редкими стальными бляхами. Неожиданно хороший шлем, хоть и очевидно пехотный, с широкими полями. Маленькие, но подвижные лошадки. Ни у Ларсо, ни у его оруженосца — единственного из его копья, кто тоже был верхом — не было длинных рыцарских копий. Вместо этого короткие метательные — зато сразу штук десять на двоих.

Типичный «рыцарь Караэна». Таких легко отогнать, но почти невозможно разбить. В походе, в внезапных стычках с мелкими отрядами и при отъёме у населения фуража и продовольствия — почти незаменимы.

Гирен выехал вперёд с десятком всадников. Встал между мной и лучниками, прикрывая. Я подъехал к рыцарям. Пока главный над писцами судорожно объявлял меня и представлял мне благородных сеньоров, я внимательно их рассматривал.

Вот те, кто был мясом моей армии. Все любят говорить о костяке, но по моему опыту на Древнем Тракте даже движимый тёмной магией костяк сражается хуже, чем банальный человек, облечённый плотью. При условии, что человек действительно сражается, а не трясется от ужаса. Именно это делает людей действительно опасными. Спокойная решимость.

Большая часть моих всадников была примерно как эти двое. Плохонькие лошади, слабая магия, в лучшем случае кольчуга без латных элементов.

Они смотрели на меня спокойно. Так же, как стояли и спокойно смотрели на стрелков в зелёном. Не грабили. Не говорили. Просто держали копья наготове.

— Назовите имена, — сказал я, хотя уже слышал их.

Я всегда могу узнать имя заинтересовавшего меня человека. Но если он назовёт его сам — это уже другое. Как знакомство в баре. Чуть сближает.

Они назвали.

Я кивнул и решил, что они достойны награды.

По традиции следовало снять что-то с себя. Плащ. Пряжку, удерживающую плащ. Она у меня золотая, дорогая вещь. Это красивый жест. Из серии «шуба с царского плеча». И естественное ограничение щедрости — невозможно раздавать бесконечно, если приходится раздеваться. Броню, разумеется, никто не ждёт. Снять латную перчатку и подарить — было бы странно.

Но я был в доспехе. И без плаща. К тому же резкая боль в лице делала меня сегодня не склонным к театральности.

Я вынул два мешочка. По десять дукатов серебряными сольдо в каждом. Увесистые колбаски — можно человека оглушить ударом по голове.

Протянул руку, чтобы вручить лично.

Они внезапно соскочили с коней и опустились на колено. Без игры. Без спешки. С лёгким недовольством, но прямо в грязь и ровно там, где положено. Пришлось собрать мысли в кучу и выдать короткую речь, чтобы сгладить паузу, пока спешившийся паж почтительно передавал серебро от меня преклонившим колени рыцарям.

— Благородный рыцарь не ждёт наград. Люди часто слишком низменны, чтобы разглядеть благородство. Лишь Император или Великая Мать способны оценить красоту души. Я же лишь отмечаю этим скромным даром, что ваши цвета, поднятые рядом с моими, — честь для меня.

Это прозвучало громче, чем я рассчитывал.

Свита притихла, переваривая. Пехотинцы неподалёку замолчали. Ненадолго. Потом начали передавать слова по цепочке. Скорее всего, снова получится «сломанный телефон». Но пусть.

Я повернулся к своей свите. Мне на глаза попался вириинец. Он вроде оправился от перелома руки, но полностью не восстановился — потому Гирен не взял его с собой. Я поманил его к себе, дождался пока он приблизится, показал ему на лучниках на скалах и сказал:

— Съезди к ним. Пусть их главный придёт. Без оружия. Скажи — я хочу поговорить.

Он слез с коня и опустился в грязь на одно колено рядом с награждёнными. Я запоздало разрешил им встать. Забавно, рядом с ним они смотрелись как пехотинцы бранкотты. Разве что не хватало обязательных щитов и двуручных дрынов. Даже в опаленном шлеме без плюмажа он выглядел как малость подкопченное ферарри на фоне бюджетных седанов.

— Мой сеньор, — сказал вириинец.

И я сразу понял — сейчас будут просить.

— Моя жизнь принадлежит вам. Простите, если время выбрано неудачно, но я хочу заявить права на ворота. Вы были там и знаете — я был одним из первых, кто ворвался внутрь…

Он сбился, шумно выдохнул, опустив голову. Грязь под его коленом подёрнулась инеем — выдавая бурю эмоций.

Я задумался.

В принципе, почему нет. Права на ворота, правда, у него не самые большие — тот же Дукат был рядом со мной всё время. Да и сомневаюсь, что вириинцу позволят брать мзду с проходящих. Скорее прорубят новые ворота в стене рядом. Или убьют его.

Такой подарок я бы лучше дал Дукату. Этот скользукий и отчаянный тип бы смог извлечь выгоду и остаться в живых. Хотя нет. Такой поступок, перекрытие пути, настроит против меня всё войско. Но и отказать сейчас, после прямой просьбы, — было бы некрасиво.

Награждать после битвы — моя прямая обязанность. Я упустил момент, валяясь раненым. И вот возможность начать. И какая неудобная просьба.

Коровиэль подо мной дёрнулся — чувствуя моё раздражение. Зартан подъехал опасно близко, и мой конь шуганул его мерина. Зартан на секунду скривился, но железной рукой удержал своё животное на месте. Внезапно проснулось умение из прошлой жизни? Он остановился в метрах в пяти от Коровиэля. И громким, глубоким голосом объявил:

— Сеньор Магн обдумает ваши слова, благородный рыцарь. А сейчас будет достойно исполнить пожелание герцога, — громко сказал Зартан.

Верно. Надо подумать. Ворота общего пользования. Подарю ему что-то еще. Надо подумать, что. Поэтому лучше всего отложить решение.

Вириинец взглянул на меня. Я поощрительно махнул рукой в сторону лучников. Он вскочил в седло. К нему присоединилось ещё несколько человек — по броне и коням видно, что не только его копьё. Еще несколько рыцарей.