Шепот злобы (СИ) - Боярова Мелина

Глава 22

Я пришла в себя на руках у Лютобора. Его крепкие поддерживающие объятия оказались неожиданным, но таким нужным якорем в реальности. Странная связь, образовавшаяся во время закрытия разлома, не желала отпускать. Голова раскалывалась от боли, а в ушах все еще стоял пронзительный звон. Взгляд с трудом сфокусировался на лицах моих друзей, стоящих рядом. Они светились такой неподдельной радостью и облегчением, что сердце отозвалось слабым трепетом.

— Ты как, Гаяна? — Ирия участливо коснулась ладонью моего плеча. — Все хорошо?

— Мы справились? — просипела я севшим на холоде голосом.

— Еще как справились! — радостно выдохнул Славен, перепачканный копотью и грязью. — Печать восстановлена, разлом закрыт.

— Правда? — вопрос застыл на губах, когда столкнулась взглядом с Лютом, изучающим меня с пугающей сосредоточенностью.

Могучий поток его чар пульсировал вокруг, согревая и защищая от стылости Изнанки. Мужчина медленно опустил меня на пол, но не отстранился, продолжая придерживать под руку.

— Твой дар пробудился, Гаяна, — произнес он голосом, лишенным прежней жесткости. — Ты — новый хранитель печатей. Твоя способность усмирять гнев м часть уникальной силы, позволяющей взаимодействовать с Изнанкой. Я получил убедительные доказательства…

Усталость давила на сознание, смысл слов доходил до меня с трудом. Что-то в словах Люта царапало, предвещая нечто грандиозное, необратимое.

— Доказательство чего, наставник? — Годимир задал вопрос, который волновал и меня.

Проверяющий перевел взгляд на Андреаса, затем снова на меня.

— Ты — дитя из пророчества, Гаяна. И, вероятнее всего, дочь князя Добромира. Сходство с княгиней Велиславой, тайна твоего рождения и уникальный дар складываются в единую картину, которую невозможно игнорировать.

— Чья? Дочь? — у Абашева округлились глаза. Он уставился на меня изумленным неверующим взглядом. — Дикарка оказалась княжной?

На возглас Годимира я не обратила внимания. Он зацепился лишь за одну часть фразу, в которой говорилось о родстве с княжеским кланом. Меня же волновала другая часть — касающаяся пророчества.

— Пророчество? В котором говорится, что дитя, рожденное в год Великого гнева разрушит устоявшийся мир? — выдохнула сипло. — Но вы же только что сказали, что мои способности хранителя принесут пользу?

— А я и не отрицаю, — хмыкнул Лют. — Твой дар несет не разрушение, а защиту. — И вмиг посерьезнел. — Ты используешь дар во благо, направляя его в мирное русло. В пророчестве говорится об одаренном ребенке, который перевернет мир. Но в нем ничего не говорится о том, в какую сторону он его изменит. Твой дар — спасение для городища и всех его жителей.

Слова Лютобора согрели меня сильнее крепких объятий. Я ощутила, как горячая волна расходится по телу вместе с осознанием собственного места в этом мире.

— Наставник, вы знали? Поэтому проверяли нас, выдавая опасные задания? — поинтересовался Андреас, голос которого сквозил недоверием.

— Я подозревал, что Гаяна именно тот ребенок, которого я искал долгие годы, — кивнул Лютобор, не отводя от меня взгляда. — Именно поэму не спешил докладывать князю Радомиру о твоих способностях. Если бы ты хоть раз поддалась гневу, вышла из себя и намеренно причинила зло окружающим, я бы действовал иначе. Но твоя сила — наша надежда и спасение от всплесков Изнанки.

— И что теперь? Что вы собираетесь делать, получив доказательства? — Андреас прищурился.

— Я обязан доложить князю. Дар хранителя мог пробудиться в любом человеке, но он не случайно проснулся именно у Гаяны. Обстоятельства ее рождения указывают на родство с князем Добромиром, но без ритуала крови это всего лишь догадки. Даже предполагать такое — означает подрывать власть нынешнего правителя. Ведь это будет означать одно — он сделал недостаточно, чтобы разыскать Велиславу и спасти от неминуемой гибели. В связи с этим вы все поклянетесь, что сохраните в тайне все сведения, касающиеся Гаяны и ее настоящего происхождения.

Ребята синхронно кивнули, не смея ослушаться. Андреас сжал кулаки, а его аура, теплая и успокаивающая, налилась прежним раздражением. Ирия поежилась, а Славен нахмурился, осознавая тяжесть нашей клятвы. На мои плечи ложилась невидимая ноша опасной тайны.

Обратный путь в чародемию прошел в полном молчании. Каждый погрузился в собственные мысли, переваривая события, изменившие представление о мире. Вернулись мы, когда вечерние сумерки уже сгустились, окрасив небо в темно-синие и багровые тона.

Ученики, возвращающиеся с последних занятий, бросали на нас любопытные взгляды. Слухи о моих диких способностях и ссоре Андреаса с отцом уже облетели всю чародемию. Наша команда невольно привлекала внимание.

Годимир поравнялся со мной, излучая неподдельный интерес. Прежде он смотрел на меня, как на дикарку, но сейчас видел нечто большее, значимое.

— Я ошибался на твой счет, Гаяна, — произнес он, улыбнувшись виноватой улыбкой. — Твой дар — это что-то невероятное. Ты спасла всех нас, спасла городище. Прежде я не понимал, насколько важна твоя сила.

Что ж, подобное признание мне польстило. В груди разлилось приятное тепло. Но что я могла ответить? Не запоздал ли Абашев с признаниями?

Когда считал меня дикаркой, то издевался, поддерживал Стояну в стремлении меня унизить. Теперь же, едва узнал о моем вероятном прохождении, сразу переменил мнение. Я видела, как аура парня пульсирует восхищением, но также в ней прослеживался прагматичный расчет.

Сил мы потратили изрядно, поэтому поспешили в столовую, пока та не закрылась. В помещении было полно других припозднившихся учеников. Их шепот, пересуды, ауры, полные подозрений и страха, давили со всех сторон. Неприятно, когда на тебя показывают пальцем или откровенно посмеиваются.

— Смотрите, это она! — довольно громко высказалась девушка из старшей группы. — Та самая дикарка, которая навлекла гнев клана Тумановых на Андреаса. Говорят, она в сговоре с Изнанкой. Вот почему твари ее не трогают!

Боярич, шедший рядом, резко остановился. Его аура вспыхнула яростью и жаждой справедливости. Он обвел холодным взглядом шепчущихся учеников, отчего их разговоры мгновенно стихли. Шагнул к ним, вынуждая сплетников отступить.

— Еще одно плохое слово в адрес Гаяны, — произнес властным угрожающим голосом, — и я позабочусь о том, чтобы каждый из вас пожалел о своей глупости. Гаяна спасла Волконскую от одержимости. Спасла всех вас, когда нав угрожал городищу. Если кто-то забыл, то я готов напомнить, чего стоят ваши жизни без нашей защиты. У меня достаточно сил, чтобы осадить любого, кто посмеет очернять членов моей команды. Всем понятно?

Слова боярского сына прозвучали в полной тишине, и никто не осмелился возразить. Ученики спешно опускали головы и отворачивались, их ауры сжимались от страха. Самой Заряны среди сплетников не было. Быть может, это даже заслуга Годимира, пообещавшего избавить нас от этой проблемы. Теперь же Абашев присоединился к Туманову, встав рядом с ним и выражая готовность поддержать в любую минуту. Ирия и Славен тоже расправили плечи, излучая уверенность.

А я ощутила, как грудь наполняется новым незнакомым чувством привязанности к этим людям. Они не просто верили в меня, а боролись и защищали. Их поддержка многое для меня значила.

Вечером, смыв в душе грязь и пот тяжелого дня, я уже готовилась ко сну, когда в дверь комнаты постучали. Я вздрогнула от неожиданности, не понимая, кто мог прийти. На пороге я обнаружила Лютобора, посвежевшего, чистого и непроницаемого.

— Князь Радомир желает тебя видеть, Гаяна, — произнес он холодно. — Одевайся. У тебя пять минут.

Я гулко сглотнула, понимая, что рано или поздно этот момент наступит. Живот скрутило от волнения и неприятного предчувствия. Встреча с князем наверняка изменит мою жизнь. И не факт, что в лучшую сторону.

Переодевшись в чистую униформу, я последовала за наставником. Его присутствие придавало немного спокойствие, несмотря на его строгий нрав и холодность. Он не допустит, чтобы я сорвалась.