Ну хоть так.
«А как они вообще ищут?» — набрал я.
«Прочёсывают всех, кто имел доступ, — ответил он. — Проверяют звонки, поездки. Игла для них важнее всего, вы же знаете почему».
Мало того, что это в принципе был их единственный осколок, так она ещё и умела расплетать начертания. Да, её потеря была для них сильным ударом.
«Держитесь, — написал я. — Не суетитесь лишнего. Кто суетится, того первым и подозревают».
«Стараюсь, — пришёл ответ. — Но страшно, Артём. Если узнают, меня в живых не оставят».
«Не узнают, — напечатал я. — Вы всё сделали аккуратно. Просто ведите себя как обычно. И держите меня в курсе всего».
«Понял. Буду на связи».
Я отложил телефон и задумался. Верещагин выкручивался ловко, надо отдать ему должное. Организовал себе алиби, нашёл другого подозреваемого. Но правда всё равно может всплыть на поверхность. А когда всплывёт, перепуганный Аристарх Павлович утопит всех, кого сможет, лишь бы спасти свою шкуру. Такого союзника нужно держать на коротком поводке.
Надо скорее действовать. Я задумался, кто ещё может быть в курсе… И решил на удачу позвонить Знаеву.
Разумеется, тот не знал вообще ни про какой Цех, я просто рассказал ему изменённую версию, проблемы с музейным экспонатом.
Знаев выслушал молча, не перебивая.
— Понял тебя, Артём, — сказал он. — У меня есть пара человечков, которые вращаются в антикварных кругах. Если медную посуду восемнадцатого века кто-то двигает, они узнают.
Я закрыл студию и отправился домой. Ближе к полуночи мне перезвонил Знаев.
— Есть кое-что, — заявил он. — Мои люди говорят, что перекупщики в последние месяцы зашевелились. Скупают инструменты, посуду, всякую мелочь мастеровую. И ходит слух, что заказчик один. Некий очень важный человек из областного правительства. Скупает через подставных лиц.
— Фамилия? — спросил я.
— Пока не знаю, — ответил Знаев. — Но узнаю. Такие вещи в нашем городе долго в секрете не живут.
Я поблагодарил и повесил трубку.
Человек из правительства, значит. Ещё один человек знал про Осколки. Причём знал давно и собирал их тихо, чужими руками, пока мы с Наследниками и Хранителем мерялись силами. Страсти всё накалялись.
* * *
Утро началось с голосового сообщения от Михаила, и с того, что я, прожив уже полгода в этом мире, узнал про существование голосовых сообщений.
«Артём, мы с Еленой всю ночь сидели в архивах. Нашли кое-что очень важное. Чаша в старых записях называется „сосуд памяти“. По описаниям, она могла хранить в себе образ. Начертание или даже воспоминание. Мы думаем, внутри Чаши что-то есть. И тот, кто её украл, хочет это достать».
Я внимательно прослушал это сообщение. Похоже, внутри Чаши было какое-то послание. Как письмо из прошлого. Остаётся только гадать, получилось ли похитителю прочитать это письмо, или для этого тоже требовался мой Монокль.
Я коротко написал ответ, что информацию принял, и мне тут же позвонил Соколовский. Бодрое начало дня.
— Артём Сергеевич, у меня план, — заявил он. — Раз похититель действует через музейные каналы, мы ударим по этим каналам. У меня остались связи в министерстве культуры. Я инициирую официальную проверку сохранности экспонатов.
— И что это даст? — спросил я.
Право же, слишком много информации для одного утра!
— Похититель поймёт, что бумагами заинтересовались, — объяснил профессор. — Он занервничает и начнёт заметать следы. А когда человек нервничает, он начинает двигаться. И мы это заметим.
— Хороший план, — признал я. — Только будьте осторожнее. Этот человек умеет подделывать подписи. Значит, умеет и подставлять людей.
— Я старый волк, — хмыкнул Соколовский. — Меня не напугаешь.
Я положил трубку и принялся собираться на практику.
* * *
Сегодня у меня был последний день практики. По сути просто проставление всех оценок в дневник.
Первым делом я пошёл к старшей медсестре.
— Я хочу сказать тебе спасибо, — сказала Анна Степановна. — За Юлю. Я ведь была против татуировок, ты знаешь. Считала всё это баловством. А теперь смотрю на дочь и вижу, как она радуется. И понимаю, что была неправа. Ты хороший человек, Артём. И хороший специалист. В любом деле, за какое ни возьмёшься.
— Спасибо, Анна Степановна, — ответил я. — Мне было у кого учиться.
Она махнула рукой, но было видно, что ей приятно.
После этого я отправился к главврачу. Той самой женщине, которая когда-то думала не брать меня на практику из-за татуировок. Она молча просмотрела документы, поставила подписи и печать. Потом подняла глаза.
— Краснов, признаюсь, я ошибалась на ваш счёт, — сказала она. — Вы оказались одним из лучших практикантов за последние годы. Спасибо за работу.
— Спасибо вам, — кивнул я.
Я забрал документы и отвёз их в колледж. Практика официально была закрыта. Медбрат Краснов состоялся. Смешно, если вспомнить, с чего всё начиналось.
* * *
По пути в студию мне неожиданно позвонил П. П. Мой бывший арендодатель, странно.
— Артём, привет, — поздоровался он. — Слушай, тут такое дело. К тебе какие-то люди приходили. То есть не к тебе, а ко мне. Про тебя расспрашивали.
Так-так…
— Что спрашивали?
— Давно ли я тебя знаю, — ответил П. П. — Не показывал ли ты мне каких-то особых инструментов. Не рассказывал ли про старых мастеров. Я их культурно послал. Не понравились они мне. Глаза у них какие-то казённые.
— Спасибо, — сказал я. — Вы всё правильно сделали.
Итак, кто-то начал опрашивать всех, кто как-то был со мной связан. И вышли даже на моего прошлого арендодателя.
Глаза казённые, сказал П. П. Не Наследники с их лощёными манерами, не бандиты. Служивые люди. Люди того самого четвёртого игрока.
Круг смыкался.
* * *
В два часа дня ко мне пришёл клиент. Мужчина пятидесяти лет, представился Александром.
— Я хочу татуировку, которая будет напоминать мне о равновесии, — сразу же сказал он.
Необычно, как и всегда.
— Расскажете подробнее? — уточнил я.
— Я всю жизнь метался между крайностями, — начал Александр. — Работа или семья. Долг или желания. Копить или тратить. Я бросался из одной крайности в другую и уставал от этих метаний. А потом понял простую вещь. Истина не в крайностях, она где-то посередине. Я хочу запечатлеть это понимание, чтобы никогда его не забывать.
Я слушал его и ловил себя на странном чувстве. Он будто говорил про меня. Уничтожить Осколки или сохранить? Отдать Хранителю или Наследникам? Я тоже метался между крайностями.
— Кажется, я знаю, что вам нужно, — сказал я и взял карандаш.
Эскиз родился быстро. Старинные весы с тонким коромыслом. На одной чаше камень, а на другой лёгкое пёрышко. И весы находятся в равновесии.
— Смотрите, — я развернул эскиз к Александру. — Это не выбор между одним и другим. Это понимание, что нужно и то, и другое.
Александр кивнул.
— Это оно, — сказал он.
Он выбрал себе место на голени, чем меня удивил, обычно ноги выбирали редко. Я побрил ногу, перевёл эскиз.
«Начертание активно».
Работал я сосредоточенно, не отвлекаясь на разговоры. Работа заняла три часа. Именно за татуировкой я забывал обо всех проблемах и просто занимался любимым делом.
«Начертание завершено».
«Намерение считано: поиск внутреннего равновесия, желание примириться с крайностями и найти опору в середине».
«Оценка: Отлично».
«Образ уравновешен. Коромысло весов выведено с высокой точностью, фактура камня и лёгкость пера переданы без искажений. Работа чистая, выверенная. Присвоено свойство».
«Свойство: „Равновесие“. Носитель ощущает внутренний баланс. В моменты, когда жизнь бросает из стороны в сторону, начертание напоминает: истина в середине. Крайности теряют притягательность, гармония достигается легче».
