Я с подозрением на него покосилась. Он смеётся?
Но не смогла ничего прочитать по невозмутимому лицу.
— Бьёрн… — пролепетала я.
— Да?
— Мне очень понравился сегодняшний вечер. Точнее… ты мне понравился. Но это ничего не меняет, понимаешь?
Он медленно, напряжённо кивнул.
Такое чувство, что шея с трудом ему подчинялась.
Я поднялась и указала в сторону двери.
— Мы можем вернуться?
Он мотнул головой.
— Ты спрашивала меня, я отвечал. Теперь моя очередь спрашивать, Мия. О тебе.
После откровенности тиарха отказать ему было бы грубо и несправедливо. Поэтому я развела руками, но на скамью не села, показывая всем видом, что не в настроении болтать о себе.
— Хорошо. Я устала, но если ты настаиваешь, то отвечу. Один вопрос, Бьёрн.
— Расскажи, как ты попала под опеку к этому… Как там его? — он наморщился, то ли пытаясь вспомнить имя, то ли выражая своё презрение к моему бывшему жениху.
— К Грегору? — подсказала я.
— Именно. К Грегору.
Бьёрн произнёс имя бывшего с таким отвращением, будто сплюнул с губ.
Я всё-таки села обратно на скамейку.
Второпях говорить о болезненном не хотелось.
Рассказала, как мои родители заболели во время эпидемии красной лихорадки. Нас с Олией уберегла Милайда. Та самая служанка, которая сейчас заботится о сестре, увезла нас тогда из города на целый месяц к себе в деревню.
Мы выжили. А вот родители — нет.
Когда вернулись, их уже похоронили. Нашим опекуном, согласно последней воле родителей, стал дарн Томас. Он заботился о нас до самой смерти. Потом… мы с Олией достались в наследство его сыну. Таковы законы Нок-талара.
Грегор сделал мне предложение, и я согласилась. Мне казалось, это самым верным шагом — ведь он изначально заботился не только обо мне, но и об Олии. А затем в один прекрасный день он пригласил прогуляться по зимнему Нок-талару и сообщил, что продал меня…
Стоп!
Я зажала рот ладонью, сообразив, что рассказываю Бьёрну то, о чём не собиралась.
Что со мной?
Почему я это делаю?
Поймала его взгляд и тут же поняла почему.
Этот дракон умел слушать, как никто другой. Внимательно — так, будто кроме меня больше никого в целом свете не было. И это подкупало.
Я снова поднялась со скамьи:
— Когда человек устал, он говорит больше, чем следует. Думаю, нам пора вернуться.
Бьёрн с неохотой встал. Его радужки снова полыхнули золотом. Похоже, мой рассказ его взволновал. Он заглянул мне в глаза.
— Мне жаль, что твой отец слишком рано ушёл. И не смог защитить тебя от мерзавцев. Надеюсь, ты позволишь это сделать мне.
— Эм-м… Спасибо, что выслушал, но…
Бьёрн вдруг опустил палец на мои губы и покачал головой.
— Это был не вопрос, истинная. Идём. Ты устала.
Он открыл дверь и проводил меня в спальню. В голове был бардак. На сердце тоже. Поэтому я оказалась совершенно не готова, к тому, что увижу в спальне. Когда мы зашли, нас обдало густым, терпким ароматом хвойных веток и свежей древесной стружки.
Я замерла на пороге, не веря своим глазам.
На столе красовался поднос с фруктами, но не фрукты меня поразили. По всей спальне — на подоконниках, у камина и даже на полу вокруг кровати — были рассыпаны аккуратные кучки блестящей золотистой стружки. Между ними стояли невысокие пеньки, на которых горели толстые восковые свечи, а на столе высилась гора сосновых шишек.
С первого взгляда — бардак. Или чья-то шутка. Будто кто-то решил лесную опушку перенести сюда. А потом... я поняла. И сердце предательски ёкнуло. Неужели этот суровый дракон решил устроить для меня этот сюрприз? Неуклюжий, странный, совершенно мужской, но такой искренний?
Я медленно повернулась к нему. На лице Бьёрна отразилось целое созвездие эмоций, пока он, наконец, не прикрыл глаза, а пальцы не сжали эфес меча.
— Бьёрн… это так неожиданно... И так приятно!
Он резко посмотрел на меня. В его взгляде читалось такое удивление, что мне захотелось его обнять.
Наверное, сомневался, что мне понравится его сюрприз. А может, слуги, которым он приказал всё это устроить, что-то напутали, и поэтому рот тиарха поначалу был крепко сжат, а на щеках ходили желваки. Злился на нерадивых исполнителей?
Зря. Очень зря.
— Откуда ты узнал, что наш с Олией дом находится в сосновом бору? — прошептала я, вдыхая запах хвои. — Этот запах для меня слаще любого другого!
Бьёрн издал какой-то неопределённый звук, похожий на сдавленный выдох. Он выглядел так, будто мечтал провалиться сквозь землю прямо сейчас. Медленно, через силу кивнул. Я подошла к нему и осторожно коснулась его руки.
— Спасибо. Это самый оригинальный, самый прекрасный вечер в моей жизни.
Бьёрн посмотрел на мою ладонь на своём рукаве, потом на стружку под ногами, и в его глазах мелькнуло непонятное мне выражение. Он медленно накрыл мою руку своей ладонью, на мгновение задержав её, а затем его взгляд переместился на тяжёлую дубовую дверь.
— Ложись спать, истинная, — приказал он и вдруг он направился к выходу.
Я удивилась:
— Куда ты?
— Мне нужно срочно переговорить с одним… драгархом.
Меня кольнула тревога. Тиарх слишком мало спит, а недостаток сна ещё никогда не сказывался хорошо на психике. Ему бы отдыхать побольше...
— Но ведь уже поздно. Разве ты не устал?
— Всю усталость как рукой сняло, — произнёс он, обводя комнату взглядом, — при виде этих милых шишек.
Глава 38
Бьёрн
Я нашёл Айвара в тренировочном зале. Поздний час не мешал советнику изнурять себя тренировкой. К счастью, других драгархов здесь не было.
Окликать его не стал. Снял со стены два меча и один из них швырнул Айвару без предупреждения. Он поймал клинок рефлекторно, едва не пропустив удар рукоятью в грудь. В его глазах вспыхнуло мрачное понимание.
Я атаковал сразу. Мощно, наотмашь, вкладывая в удар всю ярость, скопившуюся за вечер. Айвар едва успел подставить меч. Сталь встретилась со сталью с оглушительным звоном. Советник пошатнулся, его дыхание сбилось под весом моего напора.
— Никогда, — я сделал резкий выпад, заставляя его отступить на три шага, — не лезь в мои отношения с Мией.
Айвар попытался контратаковать, но я легко сбил его клинок, едва не вывернув ему кисть.
— Я клялся помогать тебе, тиарх! — выдохнул он, пытаясь разорвать дистанцию. — Перед Аругаром!
— Помогай в делах тиархона, — я нанёс серию быстрых ударов, каждый из которых заставлял его сгибаться. — В личное — не суйся.
— Твои отношения с истинной — это и есть уровень тиархона, — бросил он, тяжело дыша. — От неё зависит судьба всех нас. Сказал бы "спасибо", тиарх! Об общем благе радею.
— Есть граница, Айвар. И сегодня ты её перешёл.
Я сделал обманное движение и ударил его плашмя по рёбрам. Так, чтобы запомнил. Айвар зашипел от боли, но меч не бросил. Его невозмутимость начала трещать по швам.
— Ты сам спрашивал меня про неё…
— Я спросил — ты ответил. На этом всё, — я припечатал его к колонне, прижав лезвие своего меча к его горлу. — Забудь дорогу в мою спальню. Понятно?
Воздух в зале стал ледяным. Айвар замер, глядя мне прямо в глаза.
Видел, что я на грани.
Через бесконечно долгую секунду он медленно склонил голову.
— Да, мой тиарх.
— Хорошо. Если ещё раз залезешь в мои отношения, Айвар, отправишься патрулировать границы Северного Пика. И обещаю: надолго.
Я первым опустил меч. Резко развернулся и бросил оружие обратно на стойку. Грохот упавшего меча поставил жирную точку в этом разговоре. Я вышел из зала, не оглядываясь.
Оказавшись у дверей спальни, я на мгновение замер, усмиряя дыхание, и вошел внутрь.
Мия спала. Она казалась крошечной и невероятно хрупкой в огромной постели. Я подошел ближе, стараясь не шуметь. Рефлексы, отточенные годами битв, сейчас заставляли меня двигаться с грацией хищника, оберегающего своё сокровище.
