Мирта покачала головой, но спорить не стала, только смотрела на меня с безмолвным укором и тревогой.
Я остановилась и повернулась к ней.
– Мирта. Скажи мне… что в вашем мире считается самым непростительным, позорным поступком для замужней женщины? Таким, из-за чего муж обязан дать ей развод?
Мирта замерла. Её глаза округлились, а лицо побледнело.
– Мили Азалия… Что это вы надумали? – прошептала она. – Нельзя даже думать о таком! Это же…
— Ответь, — потребовала я.
Старая экономка облизнула пересохшие губы, оглянулась на пустой коридор и наклонилась ко мне, снизив голос до шёпота, полного ужаса:
– Измена, детка. Публичная, доказанная измена. Да ещё если… – она замялась. – Если что? – Если ребёнок окажется не от законного мужа. Это величайший позор для всего рода. Такую жену могут не просто выгнать – её могут… изгнать из общества навсегда.
Я даже замерла от потрясения.
— То есть ты хочешь сказать сам генерал мне может изменять, а если я это сделаю, то опозорюсь?
— Так устроен мир, — кивнула Мирта.
— Что за двойные стандарты, — я скривила губы от несогласия.
— Мили Азалия, пообещайте, что не натворите глупостей.
— Нет, конечно. Мне это совершенно не за чем, — заверила я экономку.
Но если останется только этот вариант, то я сделаю так, чтобы Райден думал, что это не его ребёнок.
Цена была чудовищной. Но на кону стояла не просто свобода. На кону стояла жизнь — моя и того крошечного, ещё не осознанного существа внутри меня. Жизнь, которая не должна была стать разменной монетой в амбициях драконьего всадника.
— Спасибо, Мирта, — тихо сказала я и вышла на крыльцо, где Элиас уже заканчивал запрягать лошадь.
Глава 35
Дорога к Совиному кургану пролетела в молчании. Я не слышала скрипа повозки и топота копыт — только гул в ушах и лихорадочный стук собственного сердца. Элиас, бросив на меня пару тревожных взглядов, не решался заговорить.
Ильма, как всегда, была на крыльце, будто ждала. Увидев моё лицо, она не удивилась, лишь кивнула и отодвинула котелок с травами, который сушила на ступеньках.
— Заходи, дитя. Вижу, ветра в душе твоей разыгрались нешуточные.
В хижине пахло дымом, сушёной мятой и покоем — тем самым покоем, которого я так отчаянно искала.
— Я… научилась слушать, — наконец выдохнула я. — Землю. Растения. Чувствую силу.
Ильма медленно кивнула, и в её тёмных глазах мелькнуло что-то вроде гордости, быстро сменившееся привычной суровостью.
– Вижу. От тебя теперь светится, как от молодого ростка на весеннем солнце. Садись. Рассказывай.
Она налила в глиняную кружку густого травяного чая и сунула её мне в руки. Тепло сосуда немного вернуло ощущение реальности. Я опустилась на табуретку и, глотая горьковатый напиток, выложила всё: о беременности, визите архимага, о том, что он, наверняка, расскажет Райдену, а тот лишит меня свободы и запрет в замке.
— Неужто Лоренцо тобой заинтересовался? — хмуро перебила меня Ильма, когда я произнесла имя архимага.
Я вздрогнула.
– Вы… вы откуда его знаете?
Старуха фыркнула.
– Мне ли его не знать. Архимаг всё-таки. Сколько он мне крови попил в своё время, выискивая «опасные ереси» в моих снадобьях. Всё хотел заполучить мои знания о «красных нитях». Упрямый, как козёл, и холодный как лёд в колодце. Если он за тобой пришёл… дело плохо.
От её слов стало ещё холоднее.
– Ильма, что мне делать? – голос мой сорвался на шёпот. – Я хочу получить развод. Хочу быть свободной. Сможет ли… – я недоговорила, но мой взгляд невольно скользнул вниз, к животу, где уже, по словам Лоренцо, начиналась новая жизнь.
Ильма резко покачала головой, и её лицо стало строгим.
– И не проси. Не смей даже думать об этом. Магия жизни не для такого. Не для смерти, не для прерывания пути. Она для созидания, для роста, даже если этот рост сейчас кажется тебе цепью.
— Но я не могу вернуться к нему! — вырвалось у меня.
— Послушай себя, — сказала Ильма уже мягче. — Я же учила тебя. Не бежать от страха, а идти в самую его сердцевину. Послушай землю. Найди тишину внутри этой бури. Там всегда есть ответы. Просто ты их заглушаешь своими мыслями и страхами.
Она протянула мне руку.
– Закрой глаза, детка. Не пытайся ни о чём просить. Просто слушай.
Я не хотела. Я боялась того, что могу увидеть в этой тишине. Но другого выхода не было. Я сделала глубокий вдох, поставила кружку и закрыла глаза.
Сначала была только тьма и шум крови в ушах. Потом я попыталась вспомнить то ощущение покоя, которое находила в оранжерее. Представить себя корнем, уходящим глубоко в тёплую, тёмную землю.
И вдруг тьма перед глазами сдвинулась, будто кто отодвинул завесу.
Я увидела землю. Она была выжженной дочерна, покрытой трещинами и пеплом. Ни травинки, ни признака жизни. Небо над ней было цвета запёкшейся крови и густого дыма. И на этом мёртвом фоне, словно призрак, стоял дракон. Белый. Ослепительно-белый, как лёд и лунный свет, отливавший синевой на идеальной чешуе. И на его спине, в седле из того же, казалось, ледяного металла, сидел мужчина. Серебристые, почти белые волосы развевались на мертвенном ветру. В руках он держал меч. Он не двигался. Он просто смотрел вперёд, через выжженные пустоши, и от его взгляда, от всей этой застывшей, ледяной мощи веяло такой нечеловеческой, абсолютной пустотой и решимостью, что…
Меня бросило в дрожь. Ледяная волна прокатилась от макушки до пят, заставив сердце бешено заколотиться. Я резко распахнула глаза, задыхаясь, будто вынырнув из ледяной воды.
— Что… что это было? — прошептала я, обхватив себя руками, чтобы остановить дрожь.
Ильма смотрела на меня не мигая.
– Никто не знает, детка. Видения силы – они из глубин твоей собственной души, смешанные с эхом мира. Ты сама должна разобраться, что ты увидела.
— Я видела… выжженную землю, — выдавила я, язык прилипал к нёбу. — И белого дракона. И мужчину на нём… с серебристыми волосами и мечом. Он был… он был как смерть. Холодная, тихая смерть.
Ильма замерла. Потом медленно, очень медленно опустила взгляд в потухший очаг и что-то тихо, на непонятном мне наречии, пробормотала.
— Белый дракон, — произнесла она наконец. — Ледяное дыхание и серебряная чешуя. Их не видели в этих землях со времён Великого Раскола. Говорят, они служат только одной силе… самой древней и самой безжалостной. Если ты видишь его… это не предсказание, дитя. Это предупреждение. Или призыв.
Она встала и подошла к окну, глядя в темнеющий лес.
– Твоя сила, твой ребёнок, твой развод… всё это мелкие песчинки перед тем, что, возможно, надвигается на нас.
Я сидела, обхватив себя руками, пытаясь прогнать ледяное послевкусие того видения.
— Твой ребёнок несёт в себе две силы, — продолжала старуха, не отрывая взгляда от леса. — Силу твоего дара и силу крови драконьего всадника. Такого сочетания не было веками. Это делает его… уникальным. Его нужно будет скрыть. От всех. И особенно — от тех, кто захочет его использовать как оружие.
Она повернулась ко мне.
— Поэтому слушай меня внимательно. Твой путь к свободе лежит не через лесную чащу и не через магический обман. Он лежит через трон. Запроси аудиенцию у императора Кассиана.
Я замерла, не веря своим ушам.
– У… императора? Но как я… Я же просто жена генерала, да ещё и в опале.
— Ты жена генерала Райдена, которого он сам назначил защищать перевал, — поправила меня Ильма. — Ты можешь предоставить ему доказательства измены Райдена.
— Вы думаете, император встанет на мою защиту?
— Император Кассиан известен своим непреклонным характером и справедливостью, — продолжала Ильма. — Проси защиты. Проси, чтобы он аннулировал брак. Император может это сделать своим указом.
— И почему он должен послушать меня? — я никак не могла принять слова Ильмы.
— Потому что Кассиан должен мне. Напомни ему про Ильму, про ту, что спасла его дочь.
