Глава 36
Каменные стены Имперского дворца давили на меня не только своим масштабом, но и ледяным, бездушным величием. Воздух здесь пах не землёй и травами, а воском, старым камнем и властью. Я стояла в одном из бесчисленных приёмных залов, ёжась в своём новом платье из тёмно-зелёного бархата. Оно было красивым, но до ужаса неудобным: ткань натирала кожу на запястьях и шее, а корсет давил на ещё не видимый живот. Плюс по утрам меня стало тошнить. Вот и сейчас сглотнула горькую слюну, молясь, чтобы не опозориться перед императором.
Руки дрожали. Я сжимала их в кулаки, пряча в складках юбки, и пыталась унять учащённое сердцебиение.
П осле возвращения от Ильмы, я на следующий день отправила прошение об аудиенции королю Кассиану. десять долгих дней ожидания в тревоге и сомнениях и наконец положительный ответ. И вот спустя ещё пять дней я здесь. Одна. Против всей имперской машины.
Рядом отворилась высокая дверь, и вышел слуга в ливрее с гербом императора — стилизованным драконом, обвивающим горный пик. Его лицо было бесстрастным, как маска.
— Мили Азалия Райден. Его Императорское Величество Кассиан готов вас принять. Следуйте за мной.
В горле запершило. Я лишь кивнула, поправила непослушную прядь волос и пошла за ним, стараясь, чтобы шаги были твёрдыми, а спина прямой. Мы шли по бесконечным коридорам, мимо гобеленов с батальными сценами и мраморных статуй древних героев. Отблески факелов играли на их каменных лицах, и мне казалось, они смотрят на меня с холодным осуждением.
На одном из поворотов, возле ниши с изваянием воина в доспехах, я заметила движение. Из-за пьедестала выглянула маленькая девочка, лет четырёх. У неё были пышные белоснежные волосы и огромные, любопытные глаза. Увидев меня, она не испугалась, а наоборот, приложила пухлый указательный пальчик к губам в немом, но очень выразительном жесте: «Тссс!». И широко улыбнулась.
Моё напряжённое сердце на миг странно ёкнуло. Я невольно замедлила шаг и улыбнулась ей в ответ.
В этот момент из соседнего прохода выбежала запыхавшаяся нянька в строгом платье.
– Бартоломью, вы не видели принцессу Элунед? – бросила она слуге. Тот только покачал головой, не прерывая шага. – Ох, вот же непоседа эта девочка! – причитала нянька и скрылась за поворотом.
Я, не выдержав, тихо спросила слугу:
– У императора… есть дочь?
— Да, мили, — коротко бросил он не оборачиваясь.
Значит, правда, — пронеслось в голове. Ильма не солгала. — Просто я почему-то представляла себе девушку, а не маленькую девочку.
Наконец, мы остановились перед двойными дубовыми дверьми, украшенными сложной резьбой. Слуга толкнул их, и я вошла.
Кабинет императора был не таким огромным, как я ожидала, но от этого не менее внушительным. Здесь не было позолоты и роскоши. Всё было функционально, прочно и говорило о силе: массивный дубовый стол, заваленный картами и донесениями, стеллажи с книгами и свитками, на стене — огромная карта империи с разноцветными флажками. Огромное окно, занимавшее почти всю стену, открывало вид на бескрайние горные пики, утопавшие в утренней дымке.
За столом сидел мужчина.
Император Кассиан.
Ему было лет тридцать пять, не больше. Но в нём чувствовалась сила и зрелость. Он был высок, широк в плечах, с осанкой, которой позавидовал бы любой драконий всадник. Волосы тёмные, с редкой, благородной сединой у висков. Лицо — с резкими, волевыми чертами, сильными скулами и твёрдым подбородком. Но больше всего поражали глаза. Глубокого, холодного синего цвета, как горное озеро в ясный зимний день. В них не было ни любопытства, ни раздражения — лишь спокойная мудрость и усталость, которую не могли скрыть даже железная воля. На нём был простой, безупречно сшитый мундир тёмно-синего сукна без лишних украшений, лишь на груди — несколько орденов, о значении которых мне ничего не было известно.
При моём появлении он встал, я сделала неуверенный реверанс.
— Мили Азалия, — его голос был приятный и низкий. — Вы просили аудиенции. Говорите. Моё время ограничено.
Я сделала шаг вперёд, чувствуя, как подкатывает тошнота от волнения, и заставила себя говорить чётко, глядя ему прямо в эти ледяные синие глаза.
— Ваше Императорское Величество. Я прибыла просить у вас… аннулирования моего брака с генералом Райденом.
В кабинете воцарилась тишина. Кассиан скрестил руки на груди.
— На каком основании я должен это сделать?
— На основании его постоянных измен. Спросите ваших придворных, и они расскажут вам про Агнету Грозанскую, которая уже не один месяц живёт в его замке и согревает постель в моё отсутствие.
— Вы понимаете вес вашей просьбы? — спросил он. — Я один раз подпишу указ о разводе по просьбе жены — и завтра у этих дверей выстроится очередь из недовольных жён. Вы просите меня подорвать устои института брака в империи в разгар войны, когда армии нужна стабильность и вера в тыл. На каком основании?
Мой рот пересох. Но внутри кипела ярость, которую я так долго подавляла.
— А вам не кажется, Ваше Величество, — вырвалось у меня, — что грош цена такому «тылу» и такому «устою», от которого жена, рискуя всем, умоляет сбежать? И грош цена мужчине, который так обращается с данной ему в жёны женщиной, что она готова просить защиты у самого императора?
Его бровь изогнулась. В глазах мелькнуло удивление. Он промолчал, давая мне продолжить.
И тогда я вспомнила слова Ильмы.
Я выпрямилась, вложив в свой взгляд всю оставшуюся решимость.
— Меня к вам… послала та, что когда-то спасла вашу дочь. Она велела мне напомнить вам об этом долге чести.
Кассиан резко выпрямился. Вся его прежняя отстранённость исчезла. Его синие глаза впились в меня с такой пронзительностью, что я невольно отступила на шаг. Воздух в кабинете будто наэлектризовался.
Он не спросил «кто?». Он не выразил сомнения. Он просто произнёс одно-единственное слово:
— Докажите.
Глава 37
Я застыла, застигнутая врасплох его требованием. Я рассчитывала на сомнение, на вопросы, но не на это. Он требовал доказательств не брачной неверности Райдена, а доказательств моего заявления о долге.
Мой разум лихорадочно заработал. Ильма не дала мне никакого талисмана, никакой записки. Только слова. И теперь я должна была заставить поверить императора.
— Доказательство… внутри меня, Ваше Величество, — сказала я тихо, понимая, насколько это звучит безумно. Я медленно подняла руки, ладонями вверх. — Я не принесла вам ни печати или ни письма. Она сказала, что вы узнаете правду, если я… позволю вам увидеть.
Я сделала шаг ближе к столу, преодолевая дрожь в коленях, и закрыла глаза, отгоняя образы мраморных стен и тяжёлого взгляда императора. Я искала внутри себя ту самую тишину, в которую Ильма учила меня погружаться.
Я сконцентрировалась на ощущениях. На своём дыхании. На памяти о хижине в лесу, о запахе сушёных трав, о её словах: «Напомни ему про ту, что спасла его дочь». Я представила себе эту маленькую девочку с белыми волосами, сгорающую в лихорадке, и старую женщину у её кровати.
И тогда я почувствовала лёгкое тепло в центре ладоней. Потом оно усилилось, превратившись в знакомое, живое пульсирование. Я открыла глаза.
Над моей поднятой ладонью, рождаясь из самого воздуха, вилась тонкая, полупрозрачная алая лента. Она светилась изнутри мягким, тёплым светом, обвивая мои пальцы и запястье невесомым, призрачным кольцом. Это была не иллюзия. Это было видимое проявление той самой силы, магии жизни, которую называли «Алой Лентой».
Я задержала дыхание, наблюдая, как она колышется, а затем медленно растворилась, оставив в воздухе лишь лёгкое алое сияние, словно отсвет заката.
Я подняла взгляд на императора.
Кассиан не двинулся. Его ледяная непроницаемость дала трещину. Он смотрел на то место, где только что вилась лента, а потом перевёл взгляд на меня.
