— Совсем скоро всё поймешь, милая, — кивнула Лилит, задумываясь и как то грустно добавила. — Мор скована условностями и не свободна, не держи зла на нее, Мари.
Наверное, да.
Не стоит держать зла.
Если она отпустит все претензии к Мор, станет ли легче?
Ведь именно благодаря Мор она познакомилась с Закари, с Тоби… С новым миром в конце концов.
— Удачи тебе, — Лилит улыбнулась, пытаясь её подбодрить. — Помни, ради чего ты всё делаешь, и не теряйся.
Мари зависла на пару минут...
Что значит это «не теряйся»?
Когда фигура её растворилась, Мари поднялась, подошла к старинной книге и бережно открыла её потрёпанные страницы. Пальцы скользили по желтоватой бумаге, пока она не нашла нужную главу — ту, что рассказывала о способе отрастить волосы.
Интересно.
Не колеблясь, она отрезала прядь своих волос. Движения были резкими, но точными: она воспользовалась тонкими нитями, а затем, начертив на земле руну, положила прядь в её центр. После этого Мари произнесла заклинание — дословно, как было написано. В этом мире магические формулы напоминали замысловатые скороговорки, и пользовались ими крайне редко.
Прядь волос вспыхнула — и мгновенно обратилась в пепел.
Согласно тексту, волосы должны были отрасти в течение нескольких часов — медленно, постепенно. Вздохнув, Мари решила, что всё-таки в магии есть своя польза. В её мире пришлось бы ждать не несколько часов, а несколько лет, чтобы волосы отросли до прежней длины.
Мари вновь села на своё место и закрыла глаза, пытаясь погрузиться в медитацию. Но слова Лилит, словно назойливое эхо, продолжали звучать в её сознании, разжигая тревогу.
Она прокрутила последнюю фразу Лилит.
И что-то лопнуло в ней.
Она тут не ради Зака!
Мари тренировалась не ради него. Не ради того, чтобы растаять в его объятиях, забыв обо всём на свете. Не ради этих головокружительных поцелуев, от которых сердце замирает.
Она хочет вернуться домой.
Перед глазами вспыхнули образы: Ас, её вечно серьёзный, ругается с полицейским у зеркала; Биби, её любимый питомец, ждущий у двери… Тёплый свет кухни, аромат подгоревшего пирога, что она готовила на прошлый Новый год.
Что-то внутри неё надломилось.
Не боль, не отчаяние — а ясное, холодное осознание.
Сегодня — та самая ночь. Ночь смены года.
Мари твёрдо решила: она отдаст браслет Тоби. Попрощается с Заком. Навсегда.
Это не будет легко. Но это необходимо.
***
Вечер окутал замок дымкой, словно набросил на него полупрозрачный саван. Воздух пропитался пронзительной прохладой и терпким запахом приближающейся снежной бури — где-то вдали ворочались тяжёлые тучи, а первые робкие снежинки, будто разведчики, начинали кружиться в ледяном вихре.
Мари куталась в плащ, чувствуя, как нервные мурашки бегут по спине. Она знала — время на исходе.
Она отлучилась из замка ненадолго — лишь чтобы завершить последние дела. Сердце билось в груди неистово, отсчитывая мгновения.
Кузница встретила её приглушённым светом горна — оранжевые отблески играли на стенах, создавая причудливую игру теней. В полумраке силуэтом вырисовывался Тоби: он склонился над наковальней, сосредоточенный, погружённый в работу. Закатанные рукава обнажали предплечья, испещрённые пятнами сажи и металла.
Она замерла на пороге, вдыхая густой запах раскалённого железа и древесного угля.
— Тоби… — её голос прозвучал тише, чем она рассчитывала, почти растворившись в шуме.
Он резко обернулся. В глазах — сперва удивление, потом тёплая, почти детская улыбка, которая всегда заставляла её сердце сжиматься от нежности.
— Мари? Что ты…
Она приложила палец к губам, взглядом указывая наружу. Он кивнул без слов, отложил инструменты, которые до этого тщательно чистил, и вытер руки о грубую тряпку.
Они вышли через боковую дверь, свернули в узкий переулок между домами.
Ветер усиливался, пробираясь под плащ, заставляя Мари ёжиться от холода — но не столько от зимней стужи, сколько от тяжести разговора.
Она достала из-за браслет — тот самый, найденный в лаборатории.
— Возьми, — она протянула его Тоби, стараясь не выдать ту бурю, что бушевала внутри. — Спрячь.
Тоби нахмурился, осторожно взял браслет, повертел в пальцах. Металл тускло мерцал в скудном свете.
— Что это? Откуда? Какой ещё случай, Мари?
— Ты его спрячешь и никому, слышишь, никому, даже Закари, не показываешь, — её голос стал твёрже, почти металлическим. — Ни слова. Ни намёка.
Во взгляде Тоби мелькнуло не просто беспокойство — испуг, но он кивнул, сжимая браслет в ладони.
— Я понял. Никому.
Мари опустила глаза, собираясь с силами.
— Ты его продашь. Спросишь у людей, где найти ломбард. Скажешь, что у тебя есть пара сиклей и ты хочешь купить матери серёжки в подарок. Не упоминай браслет. Когда останешься в ломбарде, затребуешь сумму в четверть той, которую назовёт человек. Остальное оставишь ему за молчание. И скажешь, что отец велел тебе продать старый браслет матери и сам проверит, сколько ты за него получил, — она запнулась, но продолжила твёрже, глядя ему прямо в глаза. — Понял?
Тишина.
Тоби медленно кивнул. Нижняя губа задрожала, но он стиснул зубы.
— Мы больше не встретимся, — выдохнула Мари, и эти слова повисли в воздухе, тяжёлые и необратимые, словно тяжёлый якорь.
— Ты уходишь от нас? — голос Тоби дрогнул.
— От кого? — не поняла Мари.
— От меня и Зака? — нахмурился Тоби, в его глазах мелькнула тень обиды, почти детская растерянность. — Из-за меня?
— Нет, милый, нет, — покачала головой она, и в её голосе прозвучала нежность, которой она давно не позволяла себе. — Мне пора к себе домой. Туда, где меня ждут. Где меня любят.
Не говоря больше ни слова, Тоби шагнул вперёд и крепко обнял её. Его руки дрожали, но хватка была сильной.
— Спасибо, — прошептал он, уткнувшись в её плечо. — Вы первая, кто не отвернулся. Я бродил по городу несколько дней, и никто, кроме вас, Мари, не обратил на меня внимания. — Его голос сорвался, и он неожиданно перешёл на уважительное «вы», словно пытаясь воздать ей должное за всё, что она для него сделала. — Спасибо.
— И тебе, Тоби, и тебе, — тихо ответила она, отстранившись лишь настолько, чтобы поцеловать его в лоб. — Я верю, что ты найдёшь своих родителей, и всё будет хорошо.
— Верите? — в его глазах вспыхнула искра надежды.
— Угу, — кивнула она с лёгкой улыбкой. — Верю.
— Тогда и я буду верить, — он шмыгнул носом, но в его голосе уже звучала решимость. — Что найду их и вернусь к любящей семье. Что моя мама, как Матильда, печёт блинчики на завтрак, а папа у меня сильный и всегда защищает свою семью и честный, как дядя Диа. Может, у меня даже есть старший брат, как Шон, Мари, да?
Она кивнула, и её улыбка стала теплее. В этот момент она поняла: она даёт ему не просто надежду — она даёт ему цель.
— Конечно, Тоби.
Крупица надежды не помешает Тоби, ведь именно она помогает найти путь домой и не заплутать по дороге.
Они обнялись и стояли так несколько минут. В этот холодный вечер двое одиноких сердец нашли друг в друге тепло и поддержку. Наконец, Мари мягко отстранилась.
— Где Зак? — спросила она, стараясь, чтобы её голос звучал ровно.
— Он в пекарне, тут идти пять минут, — ответил Тоби, вытирая рукавом слёзы. — Пойдём, я провожу тебя.
— Нет… Тоби. Я… сама.
Эти слова дались с трудом — словно каждый слог приходилось вырывать из себя. Мари понимала: ей нужно собраться с духом. Упорядочить мысли. Набраться сил, чтобы произнести самое тяжёлое: «Прощай».
Она шагнула вперёд, погружаясь в прохладный вечерний воздух. Ноги сами несли её по знакомой улице в сторону пекарни, но разум отказывался подчиняться.
Как сказать ему всё это? Как облечь в слова то, что рвёт душу на части?
