Слова рассыпались песком сквозь пальцы.
Мари свернула в узкий переулок. Ещё несколько шагов — и она выйдет на торговую улицу. А там… там уже совсем близко. Совсем чуть-чуть — и она увидит Закари. И скажет ему то, что должна. Скажет, потому что скоро она попадет домой.
Но судьба, словно насмехаясь над её хрупкой решимостью.
Сначала — едва уловимый шорох за спиной. Затем — резкое движение, хватка чужих рук, впивающихся в плечи. Мир перед глазами взорвался ослепительным белым сиянием, которое поглотило её целиком.
Глава 16. Новый... год?
Она потеряла сознание от перемещения.
Очнувшись, Мари с трудом разлепила тяжёлые веки. Перед глазами медленно проступила удручающая картина: земля, скованная инеем, словно покрытая тончайшим стеклом. Она все еще не дома. Не в Москве. И вокруг нее, вместо новостроек, возвышались знакомые и почему-то взволнованные могучие дубы с корявыми ветвями.
Молчаливый лес? Что она тут делает?
Вдалеке, пронзая серые тучи, вздымался хрустальный замок — его шпили мерцали, будто скованные льдом. До него — каких-то несколько десятков минут пути. Можно дойти. Можно добежать!
Мари уже дернулась, как…
— Очнулась?
Звук голоса полоснул по нервам.
Сердце подскочило в испуге, и она судорожно оглянулась: у старого дуба, небрежно оперевшись плечом о шершавый ствол, стоял мужчина. Знакомый. Тот самый, что когда-то ворвался в замок, окутав всё вокруг густым туманом, и угрожал Мор.
Каштановые волосы, по-прежнему зачёсанные назад, открывали высокий лоб, на котором залегли глубокие морщины — не просто следы задумчивости, а отметины его злости и гнева.
— Вы… — Мари сглотнула, голос дрогнул, — вы Лю… Люций?
Она едва ли помнила его.
Люций кивнул, взгляд не дрогнул — холодный, пронизывающий.
Шагнул к ней — не просто подошёл, а надвинулся, как грозовая туча, затмевающая свет.
Мари с трудом поднялась на ноги и покачнулась. Голова болела, будто по ней ударили кувалдой, мир поплыл перед глазами, в ушах зазвенело.
От Люция веяло не просто гневом — это была жуткая, опасная буря: ярость, смешанная с бессильной мукой, с отчаянием человека, загнанного в угол. Он резко схватил её за плечо, пальцы впились, как клещи, и потащил за собой.
— Ч‑что вы делаете?! — прохрипела Мари, едва успевая переставлять ноги.
Они направлялись к замку — не шли, а почти бежали. Трава и острые кусочки льда хрустели под подошвами, воздух наполнился терпким ароматом прелых дубовых листьев, смешанным с чем-то ещё — запахом тревоги, предчувствия беды.
Когда Мари начала видеть еще и магические потоки этого леса? Чувствовать взволнованность деревьев… природы.
— Ты зачем‑то нужна Мор, — зло процедил Люций, и в его голосе прозвучала такая горечь, что Мари невольно содрогнулась. Он выглядел как человек, потерявший что-то важное: не просто что-то, а часть себя. Через мгновение она поняла, что именно. — А мне нужен мой сын.
Сын?
Он думает, Мор похитила его сына? Зачем он ей?
Мари, чем больше смотрела на него, понимала, что да. Он долго и тщательно искал своего ребенка.
Так, наверное, и выглядит человек, потерявший ребёнка.
На нём не было помпезной рясы, как в прошлый раз, — лишь грубая рабочая одежда, испачканная и потрёпанная. На бледной коже проступали тёмные пятна — синяки. На костяшках пальцев — глубокие царапины, словно он колотил кулаками по сухому стволу, пытаясь выплеснуть боль, но лишь ещё больше ранил себя.
— Вы потеряли сына? — тихо выдохнула Мари, останавливаясь.
Но Люций не дал ей времени на размышления — резко дёрнул за запястье, почти волоча за собой к замку.
— Не потерял, — отрезал мужчина. — Она его похитила, ты просто не знаешь, с какой изворотливой тварью связалась.
Мор. Тварь?
Что за бред?
Мари отрицательно мотала головой. Её наставница не жестока, не похитительница и тем более… Она не убийца. Да же?
— Мор! Мор! — Его крик прокатился по замку, эхом ударяясь о каменные стены. Казалось, сам воздух дрогнул от его ярости.
Они шли по коридору, стены которого угрожающе сужались.
То, что Мари понимала, отчего он зол, не умаляло его грубого отношения с ней.
Мужчина резко развернул её, схватил сзади за горло и прижал спиной к своей груди — не просто прижал, а стиснул, лишая воздуха.
Мари задохнулась — не только от хватки, но и от ужаса. В глазах потемнело, в висках застучала кровь. Что он может с ней сделать в таком состоянии? В его взгляде не осталось ни капли рассудка — только слепая, всепоглощающая одержимость.
— Мор! — снова прогремел его голос, и в нём уже не было ничего человеческого. Он звучал как раскат грома перед бурей, как вой зверя, потерявшего последнее.
— Это снова ты, Люций… — донёсся из коридора голос Мор, резкий и властный. — Я же говорила… Мари!
Люций стоял спиной к входу, всё ещё сжимая горло Мари. Его плечи ходили ходуном, пальцы побелели от напряжения, жилы на шее вздулись. Мари, задыхаясь, отчаянно цеплялась за его руку, ногти скользили по грубой ткани его одежды.
Вокруг них медленно, зловеще сгущался туман — он поднимался от пола, обвивал ноги, проникал в лёгкие горьким, металлическим привкусом.
Мор шагнула вперёд, и её шаги раскатисто разнеслись по залу, нарушая гнетущую тишину. Она была в длинном серебристом платье, которое струилось за ней, словно лунный свет, оседающий на земле. В глазах — не страх, а холодная, стальная решимость.
— Что ты творишь? — голос её зазвенел, как натянутая струна. — Отпусти мою ученицу, немедленно!
Мари показалось или Мор волновалась за нее?
Где-то в строгом и властном голосе затерялись просящие нотки.
— Где мой сын? — прохрипел Люций. Терпение казалось растворяется в нем. — Где он?!
— Я уже говорила: я не знаю, — уже невозмутимо ответила Мор. — Отпусти Мари — его тут нет.
Мари почувствовала, как хватка на её горле чуть ослабла. Она судорожно вдохнула, втягивая спасительный воздух, — он обжёг лёгкие, но вернул ясность сознания. Перед глазами всё ещё плыло, но она сумела сосредоточиться на Мор. Та стояла прямо, почти непреклонно и не отступая ни на шаг.
Насколько эта женщина сильна и прекрасна в своей непоколебимости.
В ладони у потерявшего власть над разумом мага появился нож из тёмной материи.
— Не лги! — Люций, сделав резкий шаг к Мор, приставил опасное остриё ножа к горлу Мари. — О нём мало кто знает, и единственная, кто мог его похитить ради магической синергии, — это ты!
Мор метнула взгляд в сторону песочных часов.
Какой-то тревожный. Как будто она опаздывает сделать что-то важное, и Люций сбил все ее планы.
Мари вдруг осознала: через несколько минут наступит смена года.
Неужели? Время пролетело так быстро. Уже полночь?
Мор то и дело поглядывала на песочные часы, как отсекаются минуты.
— Может, он сбежал от тебя? — высокомерно посмотрев на мага, с ядовитой ухмылкой бросила Мор. — Ты — брат императора, а он терпеть не может тёмных! И ты пляшешь под их дудку, как болванчик. Ты, Люций, не смог защитить его мать и прятал своего ребёнка, боясь осуждения…
Чем дальше говорила Мор, тем сильнее её похититель сжимал нож в руке — костяшки побелели, мышцы на предплечье напряглись. Мари ощутила, как остриё глубже врезается в кожу.
Она поняла: Мор презирает его за отношение к сыну… Может, к ней самой так относились в детстве? Эта мысль обожгла, но не успела оформиться. Остриё кинжала сильнее надавило на кожу у горла — и капелька крови прокатилась по её ключице.
Мари ахнула, дыхание перехватило.
Песчинки в часах падали с пугающей чёткостью, отмеряя мгновения.
