Мария – королева Шотландии. Том 2 - Джордж Маргарет

Трудность их положения становилась очевидной. Армии были примерно равны по численности, но королевскому войску недоставало оружия, провизии и желания драться. Оно могло растаять под жарким солнцем и даже рассыпаться во время битвы. В бездействии таилась смертельная опасность, но и действовать было рискованно.

– Посмотрю, что там на юге, поищу более выгодную позицию, – сказал Босуэлл, покосившись на мятежников.

Мария видела, что там совершаются передвижения. Они явно делали то же самое.

Босуэлл умчался, и Мария задрожала. Ее лошадь похрапывала и рыла копытами землю.

– Ожидание – настоящая пытка, – обратилась она к Марии Сетон, торжественно и печально восседавшей на своем коне. – Из всего, что мне когда-либо приходилось делать, самое трудное – ждать.

– Это противно вашему характеру, – заметила Сетон. – О, ваше величество, зачем вы…

– Остановись. Ни слова больше, – приказала Мария. – Ты не имеешь права об этом спрашивать.

Она отвернулась и стала следить за людьми на другой стороне. Одни плескали в лицо холодной водой, другие набирали воду в шлемы и пили. Становилось все жарче, но ее солдаты не могли подобраться поближе к благотворному маленькому ручью. И вдруг она страшно перепугалась. Необычайная, не по сезону, жара превращалась во врага и вставала на сторону противника.

Солнце поднималось все выше, но никто не двигался с места. Обе армии глядели друг на друга, каждая занимала свой холм, и никому не хотелось лишаться выгодного положения и пытаться атаковать. На дороге из Эдинбурга не было видно клубов пыли, которые свидетельствовали бы о приближении Хантли или Гамильтона.

Подскакал Босуэлл, весь в поту в своих кожаных одеждах и металлическом шлеме.

– Никто не шевелится, – с презрением сообщил он. – Что за битва, когда все стоят на месте!

Двигались только волны жара, теперь поднимавшиеся к небу.

– Им хочется, чтобы мы атаковали, – сказала она. – Не делай того, чего им хочется.

Он удивленно взглянул на нее.

– По-моему, из тебя вышел бы неплохой генерал. Стало быть, ты приказываешь мне стоять и не двигаться?

– Нет. Я доверяю твоему мнению. Что до меня, то я сейчас брошусь на них и начну стрелять из пистолетов.

– Смотри! – сказал Босуэлл. – Ряды смешиваются.

Вниз по холму поскакали человек пятьдесят, окружающих всадника, пересекли ручей, подняв брызги, и решительно направились к королевскому штандарту.

– Стреляй в них! – закричала Мария. – Не давай им приблизиться к нашим рядам!

– Нет, у них белый флаг. Они хотят поговорить. – Босуэлл пришпорил коня и отдал приказ своим всадникам встретить парламентеров.

Выехали около тридцати солдат, сопровождая посланца с его свитой.

– Филибер дю Крок! – выдохнула Мария. Это был французский посланник, маленький человечек, отказавшийся присутствовать на ее свадьбе.

– Ваше величество, – приветствовал он, с ее разрешения спешился, подошел, поклонился, поцеловал руку, склонив круглую, заросшую пушистыми волосами голову. Потом выпрямился и улыбнулся. – Увы, добрая моя госпожа, с каким сожалением ваша свекровь и король Франции увидали бы вас в таком несчастье! – проговорил он. – А лорды Конгрегации, пославшие меня, заверяют вас, что они – ваши почтительные и преданные слуги.

Мария едва не расхохоталась.

– И таким образом демонстрируют это?

– Мадам, – шепнул он, – они говорят, ежели вы откажетесь от злодея, захватившего вас в плен, они признают вас своей государыней и падут на колени пред вами, как смиреннейшие и преданнейшие подданные.

– Они называют его злодеем! – Теперь она действительно расхохоталась. – Но ведь это они подписали петицию, заставляя его жениться на мне, это они объявили его невиновным в преступлениях, а теперь восстают против него! Но если они осознают свой долг и попросят у меня прощения, я прощу и приму их с распростертыми объятиями.

К ним протолкался Босуэлл, протянул дю Кроку руку, но тот отказался ее принять.

– Ах, вот как! – громко проговорил он, и голос его раскатился по склону холма. – Ну, что насчет лордов? Чего они хотят?

Дю Крок прокашлялся и сам заговорил громче:

– Я только что говорил с ними, и они заверили меня в своей почтительной преданности королеве. – Он наклонился к Босуэллу и тихо добавил: – Но они ваши смертельные враги.

Босуэлл презрительно поглядел на него.

– В этом они заверяли меня много раз, – сказал он звенящим голосом. – Разве я когда-нибудь причинил им зло? Я никогда не желал никого огорчить и желал всем добра. Они говорят так лишь потому, что завидуют моей удаче. – Он оглянулся раз, другой, медленно выпрямляясь, высоко держа голову, обращаясь ко всем и лично к Марии: – Но удача принадлежит каждому, кто сумеет ее поймать, а среди них нет ни единого, – он кивнул на холм, – кто не желал бы оказаться на моем месте. – Он взял Марию за руку.

Дю Крок вытаращил глаза.

– Господь милостив, – произнес вдруг Босуэлл, – и, чтобы не причинять боль королеве и предотвратить потоки крови, которые в ином случае непременно прольются, пусть лорды выберут мужчину, и я сражусь с ним в поединке. Пусть так все решится. Ибо дело мое правое, и я уверен, что Бог на моей стороне!

– Это мое дело! – яростно вскричала Мария.

Со стороны лордов начала приближаться группа бойцов, двигаясь вдоль ручья с копьями на изготовку.

– Смотрите! – крикнул Босуэлл. – Они приближаются. Теперь, если хотите сыграть роль того, кто пытался посредничать меж Сципионом и Ганнибалом, когда войска уже были готовы к сражению, помните, что он занял место для наблюдения, откуда мог видеть увлекательнейшее в своей жизни зрелище. Если желаете сделать то же самое, обещаю вам добрую битву!

Дю Крок покачал головой:

– Я не желаю глазеть на резню. Но вы – великий полководец и речи ведете с достоинством, хоть и не можете рассчитывать на своих людей. Я передам лордам ваш вызов на поединок. – Старый посланник отвернулся, взобрался на коня и медленно поехал на противоположную сторону.

Он не вернулся, и Босуэлл, сев в седло боевого коня, поскакал к ручью.

– Вызываю любого, равного мне, на бой! – крикнул он.

Он скакал вверх и вниз, конь нервно перебирал ногами. Мария издали увидела, как кто-то выехал вперед. Это был Джеймс Меррей Пардовисский.

Босуэлл, вернувшись к лагерю, велел подать доспехи. Металл был горячим на ощупь, и он запыхался, прежде чем закончил прилаживать их. По лицу его текли струйки пота.

– Меррей Пардовисский недостоин поединка! – сказала она. – Ты не должен с ним биться. Это должен быть человек твоего ранга!

– Здесь нет никого, равного мне рангом, – возразил он. – Единственный другой герцог в Шотландии – дряхлый старик Шательро – бежал во Францию после «охотничьего набега». Оставим титулы в стороне; нет более почетного титула, чем супруг королевы.

Был брошен второй вызов, и на сей раз лорды выслали графа Мортона, как своего предводителя.

– Да! Побей его, ибо он предатель, и посмотри, есть ли кровь в его жилах! – сказала она.

Босуэлл набрал бутыль воды и осушил ее. Он больше часа пробыл в доспехах, и уже минуло четыре часа. Прошло почти двенадцать часов в напряжении и готовности, но ничего не происходило. Он не чувствовал слабости, только все было словно во сне.

Они видели, что в лагере противника в доспехи облачается не Мортон, а Линдсей. Мортон поручил бой более молодому. Сейчас он пристегивал меч – должно быть, знаменитый меч предка, которому Мортон приписывал чуть ли не волшебные свойства.

– Ну, иди же! – вскричал Босуэлл, воздевая руки к небесам, словно моля приступить к действиям.

Однако движения в другом лагере не последовало. Босуэлл взял Марию за руку и поцеловал.

– Я пошел, – объявил он.

Ей хотелось повиснуть на нем, удержать, но он преисполнился такой мрачной решимости, что это было бы невозможно. Она следила, как он спускается с холма и выходит на условленное место под взглядами тысяч людей. Линдсей не вышел ему навстречу.