Системный Кузнец IX (СИ) - Мечников Ярослав

— Я уже слишком много раз в жизни не выполнял обещания, — сказал тяжёлым голосом.

Внутри поднялась волна гнева. Он думал, что может купить меня. Думал, что я — заготовка, которую можно согнуть, если нагреть посильнее.

Мы стояли на самом краю. Ветер трепал полы его плаща и мои волосы. Внизу ревело море. Двадцать метров пустоты. Один толчок — и всё закончится, мужчина был сильнее меня многократно, его Ци бурлила под кожей, готовая вырваться. Но я выпрямил спину, опустил подбородок, стоял перед ним, как стоял перед Брандтом, перед Конрадом, перед самой Смертью.

— Ты предлагаешь мне выбор, — произнёс я, чувствуя, как внутри всё сжимается в пружину. — Выбирать здесь и сейчас. Между силой и честью.

Незнакомец сузил глаза — видимо, ждал капитуляции.

— Именно, — кивнул он. — Есть остров, есть лекарь, есть возможность. Решай, северянин — либо ты идёшь вперёд, к вершине, либо остаёшься здесь гнить в своих принципах и ржавчине.

Вместо того, чтобы отступить под тяжестью взгляда, я сделал шаг вперёд и сократил дистанцию.

— Ты ошибаешься, — произнёс тихо. — Выбор не в том, чтобы предать или сгнить.

Незнакомец чуть приподнял бровь.

— Я пообещал Броку, что пойду за ним, если он найдёт лекаря. Он пошёл и сделал. — Я смотрел в тёмные глаза мужчины, не моргая. — Если я сейчас отброшу это обещание, словно окалину, какой мне будет прок от твоих великих мастеров? Какой тебе прок от меня?

— Мастерство не зависит от сентиментальности, — фыркнул он.

— Мастерство зависит от твёрдости, — отрезал я. — Кузнец, который не держит слова — это ржавый молот. Можешь им бить, но толку не будет.

Я увидел, как дрогнул уголок его рта.

— И ещё одно, — понизил голос, делая его жестким. — Ты нашёл меня благодаря ЕМУ. Он наследил в Мариспорте, поднял шум, и ты, как опытный охотник, подобрал этот след. Без Брока, без его «глупой суеты», ты бы сейчас не стоял здесь, а я бы завтра продолжил ковать крючки. Так что он уже выполнил свою часть сделки.

Незнакомец молчал, в глазах что-то изменилось — презрение сменилось холодным расчётом — видимо, взвешивал слова.

— Ты дерзок, кузнец, — произнёс он, и в голосе проскользнуло странное уважение. — Вести себя так, ставить условия, когда на руках нет козырных карт… Это либо глупость, либо безумие.

— Это не партия в карты, — ответил я спокойно. — Это моя жизнь, и я играю её так, как считаю нужным.

Повисла тишина. Ветер свистел в расщелинах скал, внизу ударяло о камни море. Я чувствовал, как пульсирует заблокированный Горн, отзываясь на напряжение момента. Всё висело на волоске — мужчина мог развернуться и уйти. Или сбросить меня со скалы за наглость.

Но тот кивнул. Медленно, неохотно, но это согласие.

— Ладно, — выдохнул мужчина. — Бес с ним. Охотник твой — пусть будет. Лишние руки на острове тоже пригодятся, если не дурак. Но условие моё остаётся неизменным: время. Мы не будем ждать.

— Когда? — спросил я.

— Завтра вечером, на закате. В Мариспорте есть таверна «Медный Якорь» в нижнем порту. Знаешь её?

— Найду, — кивнул я. «Медный Якорь» славился как сборище наёмников и проходимцев.

— Будь там до первого удара вечернего колокола, — его тон стал сухим и деловым. — Брока найдёшь сам — это твоя забота. Но если опоздаешь хоть на минуту — корабль уйдёт, и второго шанса не будет.

— Я привык к жёстким срокам, — ответил я. — На острове… я получу лечение?

— На острове ты получишь возможность, — поправил он. — Лекари там есть, но сначала — испытание. Без него ни один чужак не ступит на камень Гильдии, будь он хоть трижды мастером. Мы не пускаем к наковальням посторонних.

Я усмехнулся. Вся жизнь здесь была одним сплошным испытанием.

— Справлюсь.

Теперь, когда сделка была заключена, когда назад пути не было, оставался последний вопрос, самый важный.

— Кто ты? — спросил я в третий раз. Теперь уже не с опаской, а с требовательностью партнёра. — Я иду за тобой в неизвестность и хочу знать имя того, кто ведёт.

Мужчина чуть склонил голову — жест скуп, но в нём не было прежней надменности.

— На острове меня знают как Лоренцо, — произнёс он. — Но здесь, на этом берегу, я ношу другой титул — искатель Искр.

Лоренцо посмотрел на свои руки, покрытые старыми ожогами, и на мгновение маска уверенного вербовщика дала трещину. Я увидел в его взгляде ту же тоску, что грызла меня самого.

— Так называют тех, кого Гильдия посылает искать мастеров, достойных Иль-Ферро, — добавил он тише, с горечью, которую не до конца смог скрыть. — Я отрабатываю долг перед Гильдией, Кай. Это моя ссылка. Когда приведу им того, кого они ищут — мне позволят вернуться. Позволят снова взять молот в руки.

Я внимательно посмотрел на него. Вот оно что.

— Так что, кузнец… — он криво улыбнулся — улыбка была самой честной за вечер. — Ты не единственный, кому нужен этот путь — мы оба хотим домой. Просто мой дом там, а твой ещё предстоит построить.

Он отступил назад, запахивая плащ.

— Завтра на закате. Не опаздывай, северянин.

Лоренцо развернулся и быстро зашагал вниз по тропе — шаги были бесшумными и уверенными. Через мгновение силуэт растворялся в сумерках, оставив меня наедине с ветром и принятым решением. Сделка состоялась — мосты ещё не сожжены, но факел уже поднесён.

Я остался один.

Ветер усилился, пробираясь под рубаху. Известняк под ногами, ещё недавно хранивший тепло южного солнца, теперь казался ледяным, как и эта ночь, как и будущее, в которое я только что шагнул.

Подошёл к краю. Внизу рассыпались редкие огоньки, словно звёзды, упавшие на землю.

Я знал каждый из них.

Вон тот, тёплый и желтоватый, в окнах «Трёх Волн» — Марина, должно быть, протирает столы после ужина, а Лючия укладывает младшую. Чёрный провал на месте кузни Тито — старик спит, впервые за годы трезвый и, надеюсь, спокойный. Тусклый огонёк у причала — Доменико, наверное, опять сидит у воды, перебирает сети и шепчет молитвы спящему зверю. Никто из них не знал, что я ухожу. Для них завтрашний рассвет принесёт обычный день: скрип уключин, запах рыбы, но мой молот будет молчать. Кузня опустеет.

Я опустился на камень в последний раз. Скрестил ноги и закрыл глаза — не ради практики, а ради прощания.

Потянулся чувствами наружу, ощущая те самые потоки, о которых говорил Лоренцо: тяжёлую, надежную Землю снизу, солёную Воду с моря, острую нить Ветра. Пять лет они держали меня. Пять лет этот камень слушал моё молчание, впитывал мою горечь и надежду.

— Спасибо, — произнёс беззвучно.

Кузнецы не говорят красивых речей. Мы благодарим работой, но сейчас, в темноте, я позволил себе слабость быть просто человеком.

Открыл глаза и встал. Механически отряхнул штаны от белой пыли.

Всё.

Развернувшись спиной к морю и ветру, зашагал вниз по тропе к дому, не оглядываясь.

Глава 12

Тропа к лачуге Алекса вилась через старую оливковую рощу. Я знал каждый камень и выступ корня, о который можно споткнуться в темноте. Пять лет поднимался сюда, как на эшафот — готовясь к боли, и спускался отсюда, шатаясь от слабости, с привкусом железа во рту.

Сегодня шёл легко, ноги сами находили опору на осыпающемся гравии. Ветер с моря путался в кронах олив. Пахло розмарином и пылью.

Я остановился у плетня. Вокруг лачуги царил идеальный порядок, странно контрастирующий с хаосом в душе её хозяина. Грядки с лекарственными травами прополоты, каждый стебель подвязан к колышку, земля взрыхлена. Алекс мог ненавидеть себя, считать свою жизнь ошибкой, но руки мастера не терпели небрежности.

В слюдяном оконце дрожал тусклый оранжевый свет. Он не спал, конечно, не спал. Для Алекса ночь была единственным временем, когда мир оставлял его в покое.

Я подошёл к двери и коротко постучал. Внутри что-то зашуршало, будто кто-то спешно накрывал стол тканью. Звякнуло стекло, затем послышались шаги.

Засов скрипнул, и дверь отворилась.