Свет над Грозовым Створом (СИ) - Миро Алиса

​— Миледи! — взвизгнула Эльза, закрывая голову руками. — Оно сейчас взорвется!

​Я поняла: Эльза права. Мы запустили систему, которая спала сто лет. Мы влили в неё кислоту и дали искру. Но здесь нет регулятора. Напряжение скачет. Если сейчас выбьет «пробки», от Большого Зала останется воронка.

​— Назад! — крикнула я Виктору и слугам. — Все назад, к дверям!

​Виктор схватил меня за плечо, пытаясь оттащить.

— Матильда, уходите!

— Нет! — я стряхнула его руку. — Я запустила, мне и глушить.

​Я шагнула к камину. Жар ударил в лицо. Кожа мгновенно натянулась. Я протянула руки к камню-кварцу. Не касаясь. Сантиметров пять.

Я чувствовала поток энергии. Это была дикая, необузданная река.

​«Тише, — мысленно приказала я. — Тише. Снизить обороты. Диммер. Мне нужен диммер!»

​Я представила вентиль. Огромный, ржавый вентиль на трубе. Я ухватилась за него своим воображением и волей. И начала крутить вправо. Закрывать поток.

​Руки тряслись. Зубы стучали от напряжения. Сопротивление было колоссальным. Замок "хотел" гореть. Он проголодался по магии.

— Сбавь... тон... — прохрипела я.

​Я медленно сводила ладони, сжимая невидимый шар энергии. И камень послушался. Рев огня стал тише. Ослепительно-белый свет в люстрах дрогнул, пожелтел, стал мягким, золотистым. Вибрация стекол прекратилась. Температура упала с "адского пекла" до "приятного летнего вечера".

​Я выдохнула и опустила руки. Ноги стали ватными. Система стабилизировалась. Фоновый режим.

​В зале повисла тишина. Теперь это было не страшно. Это было... величественно. Мягкий свет заливал чистый камень стен. Блики играли на отмытом полу. Зал преобразился. Из склепа он превратился в Дворец.

​— Невероятно, — голос Виктора прозвучал глухо. Он подошел ко мне. Осторожно, словно я была сделана из стекла. — Вы можете этим управлять?

​— Пока что... мы договорились, — я устало улыбнулась, опираясь рукой о теплую каминную полку. — Но это временно. Замку нужен "оператор". Постоянный. Иначе он снова пойдет вразнос.

​Я посмотрела на слуг. Они стояли, открыв рты, и смотрели на люстры. Страх ушел, сменившись благоговением. Свет — это безопасность. Свет — это тепло. Они больше не видели во мне "ведьму-отравительницу". Они видели ту, кто принес Свет.

​— Томас, — позвала я (голос сел). — У нас сегодня ужин. Здесь.

— Но миледи... столы пустые... скатертей нет...

— Плевать на скатерти. Тащи столы в центр. Эльза, неси посуду. Ганс пусть несет все, что есть в печи. Мы будем праздновать.

​Это был странный ужин. Мы с Виктором сидели за огромным дубовым столом вдвоем, в пустом, гулком, но ярко освещенном зале. Скатерти не было — стол просто отскребли добела. Посуда была разномастной. Еда была простой: то самое рагу из репы, остатки ветчины, хлеб и вишневое варенье к чаю.

​Но атмосфера... Камин грел спину. Люстры сияли над головой. Мы сидели не как нищие в развалинах. Мы сидели как хозяева, которые вернулись домой.

​Виктор молчал большую часть ужина. Он смотрел по сторонам, словно узнавая этот зал заново.

— Я помню этот свет, — вдруг сказал он, разламывая хлеб. — В детстве. Дед зажигал его по праздникам. Я думал, это были сотни свечей. А это... — он указал вилкой на потолок. — Это всегда была магия. А я, дурак, хотел продать люстры на металлолом.

​— Хорошо, что не продали, — заметила я, намазывая вишню на хлеб. — Без них система бы не замкнулась.

— Матильда.

Он посмотрел на меня. В его взгляде была серьезность.

— Письма Бруно. Заговор Алхимиков. Этот Свет.

Он отложил хлеб.

— Мы в большой опасности. Если "Око Бури" узнает, что мы активировали Источник... Они придут не с торговым караваном. Они придут с армией. А у меня — гарнизон в пятьдесят человек с мечами, которые только-только отмокли в уксусе.

​— У нас есть преимущество, — сказала я спокойно. — Они думают, что мы слабы. Что мы голодаем. Что Бруно всё подготовил к сдаче.

Я сделала глоток чая.

— Мы используем это. Пусть думают, что мы умираем. Мы не будем светить этими люстрами в окна по ночам. Мы закроем ставни.

А сами...

Я хищно улыбнулась.

— Сами будем готовиться. Вы — тренировать людей. Я — разбираться с этим... реактором.

Если замок может давать свет и тепло... возможно, он может давать и защиту? Барьер? Сигнализацию?

​Виктор смотрел на меня.

— Вы говорите о войне так, словно это...

— Бизнес-проект? — подсказала я. — Кризис-менеджмент, Виктор. Принципы одни и те же. Оценить риски, мобилизовать ресурсы, устранить конкурентов.

Он вдруг рассмеялся. Тихо, с ноткой восхищения.

— Я не знаю, кто вы такая, Матильда. Та женщина, на которой я женился два года назад, боялась собственной тени. А вы... вы готовы объявить войну Гильдии Алхимиков за ужином.

— Та женщина умерла, — сказала я просто. — От холода и тоски. Я решила, что со мной этого не случится.

Мы встретились взглядами.

В этом новом, ярком свете я видела его лицо отчетливо. Каждую черточку. Усталость. Силу. И мужской интерес, который теперь был смешан с опаской и уважением.

Он видел во мне равного.

И это было круче, чем любая романтика.

— Спасибо за ужин, миледи, — сказал он, вставая. — И за свет.

— Спокойной ночи, милорд. Завтра будет трудный день.

​Я вернулась в башню. Эльза уже нагрела мне воды. Я умылась. Намазала лицо кремом.

​Подошла к окну. Двор был темен. Мы погасили свет в Большом Зале (я нашла способ: просто "закрутила вентиль" в воображении до упора, оставив крошечный фитилек для дежурного режима).

​Я посмотрела на портрет Ровены. Теперь я знала, что шар в её руках — это не метафора. Это пульт управления. И он где-то в замке. Камень в камине — лишь терминал. Главный пульт спрятан.

​Но меня беспокоило другое. Мое тело. Я чувствовала странную вибрацию. После контакта с "розеткой" я не чувствовала истощения, как после кур. Наоборот. Я чувствовала переполненность. Кончики пальцев покалывало. В ушах стоял тонкий звон. Сердце билось чуть быстрее нормы.

Я "хапнула" лишнего. Я пропустила через себя ток высокого напряжения без заземления.

​Я легла в постель, но сон не шел. Кожа горела.

— Нужно сбросить, — поняла я. — Нужно куда-то деть этот излишек, иначе меня разорвет, как ту курицу, только от энергии, а не от химии.

​Я села. Огляделась. Куда? В овес? Опасно. В себя? Рискованно.

​Взгляд упал на кинжал Виктора, лежащий на тумбочке. Сталь. Кристаллическая решетка. Металл хорошо держит заряд.

Я взяла кинжал. Сжала рукоять обеими руками.

— Заряжайся, — выдохнула я, представляя, как гудящая энергия стекает с моих рук в клинок.

​Сталь отозвалась низким гудением. Лезвие на секунду засветилось голубоватым светом, потом погасло. Но кинжал стал... другим. Острее? Тверже?

Я провела пальцем по лезвию. Порез возник мгновенно, я даже не почувствовала касания. Сверхострота. Молекулярная заточка.

​— Полезно, — пробормотала я, чувствуя облегчение. Жар спал. — Теперь у меня есть не просто нож, а джедайский меч на минималках.

​Я откинулась на подушки. Теперь можно спать.

Мыло и тайная комната

Я открыла глаза. В комнате было сумрачно — тяжелые бархатные шторы, которые мы повесили вчера, надежно блокировали свет.

​Привычно потянулась под тёплым одеялом. Тело... молчало. Ни прострела в пояснице. Ни скрипа в шее. Избыточный заряд, который я "слила" в кинжал, сработал как ночная зарядка для аккумулятора.

Я чувствовала себя не на двадцать, конечно, но на очень бодрые сорок.

​— Спасибо, Ровена, — шепнула я в сторону портрета. — Твоя "розетка" творит чудеса. Главное — не перегореть.

​В теле ощущалась здоровая, живая энергия. Я подошла к умывальнику. Вода в кувшине была теплой. Умылась, намазалась кремом. Взгляд упал на обмылок, лежащий в мыльнице. Серый, пахнущий прогорклым жиром кусочек, похожий на камень.