Хозяйка игрушечной мануфактуры (СИ) - Сталь Фиона

— А теперь? — спросила я, подавая ему следующий шар.

— А теперь у меня в гостиной стоит елка, пахнет имбирным печеньем, а на плечах сидит маленькая командирша. Это... странно. Но мне нравится.

Я смотрела на него. Он был без пиджака, в жилете, рукава рубашки закатаны. Волосы слегка растрепаны. Он смеялся.

Где тот «Ледяной Дьявол», которым пугали детей? Он растаял. Или просто снял маску надменности.

— Эмилия, — позвал он меня после обеда. — Пройдемте в библиотеку. Мне нужно вам кое-что показать.

Я оставила Лотти с Мартой печь пирог на кухне и пошла за ним.

В библиотеке было тихо. На столе лежала большая коробка, перевязанная лентой.

— Давай отбросим скучные формальности и этикет. В общем, это тебе, — сказал Роланд.

— Подарок? Но мы договаривались без подарков... У меня для тебя ничего нет, кроме... ну, кроме меня и Лотти.

— Этого более чем достаточно, — улыбнулся он. — Открой.

Я развязала ленту. Подняла крышку.

В коробке лежало платье.

И какое платье! Это было произведение искусства. Темно-синий бархат, цвет ночного неба. Кружева цвета серебра. И... вышивка. Тончайшая вышивка мелким бисером и стеклярусом по лифу и подолу.

— Роланд... — я зажала рот рукой. — Это... это невероятно. Откуда?

— Я запомнил твое платье на балу у губернатора, — сказал он, прислонившись к столу. — То, которое ты перешила сама. Оно было прекрасным, но я видел, что тебе в нем холодно и неудобно. Я заказал это у лучшей портнихи города неделю  назад. Попросил повторить твой стиль, но сделать его... достойным тебя.

Я провела рукой по бархату. Он был мягким, теплым.

— Оно стоит целое состояние.

— Оно стоит того, чтобы увидеть тебя в нем сегодня вечером. Надень его к ужину. Пожалуйста.

Я посмотрела ему в глаза.

— Спасибо. Ты... ты слишком добр ко мне.

— Я не добр, Эмилия. Я эгоистичен. Я хочу видеть рядом с собой красивую женщину. Счастливую женщину. А не загнанную лошадь, которая думает только о поставках угля.

Я рассмеялась сквозь слезы.

— Хорошо. Я буду красивой. Ради тебя.

Вечер опустился на город мягкими синими сумерками. Снег за окном валил крупными хлопьями, укрывая мир белым одеялом.

Я надела платье. Оно село идеально, словно Роланд знал мои мерки лучше меня самой. Что, впрочем, заставляло задуматься о его наблюдательности.

Я посмотрела в зеркало. Из отражения на меня глядела не уставшая мать-одиночка, а настоящая леди. Красивая, уверенная… и может, любимая?

Я спустилась в столовую.

Роланд ждал меня у камина. Он был в парадном фраке.

Когда я вошла, он перестал на мгновение дышать. Я заметила это.

— Ты прекрасна, — сказал он просто.

— Ты тоже ничего, — улыбнулась я, чувствуя, как щеки заливает румянец.

— Дядя Дракон! Мама! — вбежала Лотти. На ней было новое платьице, розовое с бантами, тоже подарок Роланда. — Дед Мороз уже приходил?

— Еще нет, — Роланд подхватил её на руки. — Он приходит ровно в полночь. Но мы можем начать праздновать прямо сейчас!

Ужин был великолепным. Запеченный гусь, салаты, шампанское и для Лотти — лимонад. Мы сидели за столом, и не было никакого Артура, судов, угроз и долгов. Был только смех, звон бокалов, хорошее настроение и тепло.

— Расскажи сказку! Пожалуйста! — потребовала Лотти, когда мы перешли в гостиную к елке.

— Какую сказку желает принцесса Шарлотта? — спросил Роланд.

— Про принцессу, которую спас дракон!

Роланд посмотрел на меня.

— Жил-был дракон, — начал он низким голосом. — Он жил в высокой башне и был очень-очень одиноким. Все его боялись, потому что думали, что у него… ледяное сердце.

— А оно было ледяное? — спросила Лотти, устроившись у него на коленях. — Из настоящего льда?

— Он сам так думал. Пока однажды в его башню не постучалась принцесса. Она была не такой, как другие принцессы. Она не носила корон и не ждала спасения. Она сама спасала всех вокруг. Она умела делать звезды из стекла.

Я слушала, и у меня сжималось горло.

— И что случилось потом?

— Дракон посмотрел на неё и понял, что его сердце вовсе не ледяное. Оно горело. И он решил, что больше никогда не отпустит эту принцессу. И её маленькую помощницу.

— И они жили долго и счастливо? И потом у них родился малыш? — зевнула Лотти, у которой уже слипались глаза.

— Да, — ответил Роланд, глядя на меня. — Я думаю, именно так и было.

Марта унесла сонную Лотти спать. Мы остались одни.

До полуночи оставалось полчаса.

Мы с Роландом вышли на балкон. Город внизу сиял огнями. Далеко, на площади, виднелась наша елка — маленькая светящаяся точка.

— Там сейчас весело, — сказал Роланд. — Люди танцуют. Восхищаются твоими шарами.

— Нашими шарами, — поправила я. — Это наш успех, Роланд.

Он повернулся ко мне и взял мои руки.

— Эмилия. Я знаю, что обещал не говорить о делах. Но я должен сказать.

— Что?

— Я не отдам тебя Артуру. Никогда. Даже если мне придется нарушить все законы этого мира. Даже если мне придется купить всех судей и полицейских. Ты — моя.

— Твоя, мой герцог, — прошептала я. — Я выбрала тебя еще тогда, в зеркальном коридоре, в другом мире. Просто я этого не знала…

— Что ты сказала?

— Что я рада встречать этот год с тобой!

Куранты на городской ратуше начали бить.

Бам.

— С Новым годом, Эмилия.

Бам.

— С Новым годом, Роланд.

Он наклонился и поцеловал меня.

Этот поцелуй не был похож на тот, который бывает в кино — быстрый и красивый. Это был поцелуй жаждущий и глубокий, собственнический.

Я обняла его за шею, прижимаясь всем телом. Бархат моего платья терся о сукно его фрака.

Мир исчез. Остались только мы…

Двенадцатый удар растворился в морозном воздухе.

Мы стояли, обнявшись, глядя на салют, который расцветал над городом.

И тут в дверь внизу постучали.

Я дёрнулась в крепких объятьях Роланда.

— Кто это может быть? — спросила я, чувствуя, как холодный страх снова заползает в душу.

Роланд нахмурился.

— Жди здесь.

Он вышел с балкона, прошел через зал в холл. Я пошла за ним, не в силах оставаться одной в неведении.

Дворецкий открыл дверь.

На пороге стоял Питер — наш подмастерье с фабрики. Он был без шапки, запыхавшийся, лицо красное от бега.

— Ваша светлость! Миледи! — закричал он, едва увидев нас. — Беда!

— Что случилось? — Роланд шагнул к нему.

— Артур! Он на фабрике! Он пришел с какими-то громилами! Ломают ворота! Наши собрались, кто был поблизости. Тобиас и парни держат оборону, но их много! Они вооружены! Артур орет, что сожжет все, если мы не пустим!

Праздник кончился. Сказка рассыпалась на осколки.

Роланд обернулся ко мне. Его лицо снова стало жестким, глаза — ледяными.

— Я еду, — сказал он.

— Я с тобой, — я схватила накидку.

— Нет. Это опасно.

— Там мои люди, Роланд! Я не могу оставаться в стороне! Я еду!

Он посмотрел на меня. Увидел решимость в моих глазах.

— Джеймс! — крикнул он дворецкому. — Мой пистолет! И коней! Быстро!

Мы выбежали в ночь.

— Держись, Артур, — прошептала я, садясь в карету. — Драконы летят. И они очень злые!

Глава 38

Роланд гнал коня во весь опор, я тряслась в карете следом, сжимая руки так, что ногти впивались в ладони. Ну почему, почему, когды мы с Роландом стали ближе в мою жизнь ворвался Артур?!

Праздник был убит. Вместо звона бокалов в ушах стоял звон тревоги. Наверняка этот подлец специально ждал новогодней ночи, зная, что фабрика в этот момент практически опустеет и ему будет легче провернуть грязное дело.

Когда мы подъехали к фабрике, там уже царил полный беспорядок. Ворота, которые мы с такой любовью красили неделю назад, были распахнуты настежь, одна створка висела на петле. Во дворе горели факелы, отбрасывая зловещие тени на кирпичные стены цехов.