Мы спустились к людям. Роланд, как настоящий Дед Мороз, вручал конверты с деньгами. Каждому рабочему. Это была тринадцатая зарплата, о которой в этом мире никто и не слышал, пока мы не ввели это правило.
Люди благодарили, кланялись, кто-то даже пытался целовать мне руки.
— Ну будет вам, будет, — смущалась я. — Это честно заработанное.
Когда официальная часть закончилась и начались танцы под гармонь, мы потихоньку ускользнули.
— Домой? — спросил Роланд, подсаживая меня в сани.
— Домой.
Мы ехали через город. Улицы были полны народа. Все спешили на главную площадь. Там, в центре, возвышалась городская елка — еще выше и краше, чем в прошлом году. На ней сияли наши новые игрушки — стеклянные цветы и шишки, которые сияли от света фонарей.
— Смотри, — я указала на витрину кондитерской Жана. Там, среди тортов, крутилась механическая карусель с нашими зеркальцами. — Жан расширился. Купил соседнюю лавку.
Сани мягко скользили по снегу. Лотти, утомленная праздником, спала, прижавшись к Роланду. Он обнимал её одной рукой, а второй держал мою ладонь.
— Роланд, — позвала я тихо.
— М?
— У меня есть для тебя подарок. Я не хотела дарить его при всех.
— Еще один галстук? — он улыбнулся. — Или новый проект завода по производству хрустальных туфелек?
— Нет. Это... сувенир.
Я достала из муфты маленькую коробочку.
Он открыл её одной рукой.
Внутри, на бархатной подушечке, лежал крошечный стеклянный шарик. Прозрачный, как слеза. А внутри шарика, запаянные в стекле, лежали крохотные, вязаные пинетки. Белые.
Роланд уставился на шарик. Сани качнуло на ухабе, но его рука не дрогнула.
Он молчал минуту. Я начала нервничать.
— Ты... ты не рад?
Он поднял на меня глаза. В них стояли слезы. Настоящие, мужские слезы счастья, которые он даже не пытался скрыть.
— Эмилия... — его голос сорвался. — Это правда?
— Да. Доктор Эванс подтвердил вчера. Срок маленький, но... к концу лета у Лотти появится брат или сестричка.
— Господи... — он прижал шарик к губам, потом схватил мою руку и начал целовать пальцы.
Он посмотрел на спящую Лотти, потом на мой живот, скрытый под шубой.
— Я буду лучшим отцом, — поклялся он. — Я буду носить вас на руках. Я построю стеклянный замок. Я...
— Ты уже лучший, — я погладила его по щеке. — Просто будь рядом.
— Всегда.
Сани подъехали к нашему дому. Из окон особняка уютно лился теплый свет.
Мы вышли. Роланд нес Лотти, я шла рядом, опираясь на его руку.
Снег все падал и падал, кружась в свете фонарей. Где-то далеко били куранты, возвещая приход Нового года.
Я остановилась на ступенях и посмотрела на небо.
Год назад я стояла перед зеркалом в другом мире и гадала на суженого. Я видела мрачного мужчину в сюртуке и боялась его.
Теперь этот мужчина стоял рядом со мной, держал на руках мою дочь и ждал нашего ребенка…
Гадание не обмануло. Зеркала не врут. Просто иногда, чтобы увидеть счастье, нужно пройти через осколки.
— Идем, любимая, — сказал Роланд мягко. — Холодно. Тебе нельзя мерзнуть.
— Идем, — согласилась я.
Мы вошли в теплый, светлый дом, и тяжелая дубовая дверь закрылась за нами, оставляя зиму и невзгоды снаружи.
Впереди была целая жизнь!
КОНЕЦ
