Хозяйка игрушечной мануфактуры (СИ) - Сталь Фиона

— Эмилия, ты слышишь себя? Хватит играть в доброту и подставлять себя ради этого мерзавца! 

— Это не доброта, Роланд. Это ответственность. Я не хочу быть причиной чьей-то увечности. Даже его! 

В дверь постучали. Вошел Джеймс, неся на подносе еще одно письмо.

— Простите, ваша светлость. Еще один курьер. Сказал, это дополнение.

Роланд выхватил конверт. Вскрыл его резким движением.

— От кого? — спросила я.

— От нашего героя, — он брезгливо бросил листок мне на колени. — Читай.

Я развернула бумагу. Почерк был знакомым, но буквы плясали, словно их писали в лихорадке.

«Эмилия! Умоляю, приди! Они не шутят. Меня держат в подвале. Дали бумагу и перо на пять минут. Если ты не придешь и не пообещаешь им деньги... они начнут с пальцев. Потом уши и всё остальное, что нужно мужчине! Эмилия, я знаю, я был плохим мужем. Но я готов на все. Я дам тебе развод! Я подпишу любые бумаги! Только спаси меня! Фабрика приносила доход, я знаю. Отдай им долю. Ради Бога, Эмилия! Ради Лотти! Твой Артур».

Я перечитала строку про развод.

— Он обещает развод, — сказала я тихо.

— Он сейчас пообещает луну с неба, чтобы спасти свою шкуру, — фыркнул Роланд. — Как только он окажется на свободе, он забудет свои клятвы! 

— Но если я заставлю его подписать бумаги там, при свидетелях? При тебе?

— Ты хочешь торговаться с бандитами?

— Я хочу торговаться с Артуром. Я дам ему шанс откупиться. Но взамен я хочу свободу. Полную и безоговорочную. 

Роланд остановился напротив меня.

— Ты понимаешь, что они могут взять тебя в заложники вместо него? Ты для них — кошелек. И моя слабость! 

— Роланд, даже не пробуй меня отговорить… Я не смогу жить спокойно, зная, что обрекла человека на инвалидность или смерть! 

— Чëрт, Эмилия, ты невыносима! 

Он смотрел на меня долгую минуту. Я видела, как в нем борются желание запереть меня в башне и уважение к моей решимости.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Ты пойдешь. Но на моих условиях.

Он подошел к столу, достал карту города и разложил её поверх книг.

— Смотри. Кафе «У якоря». Вот здесь, в тупике. Один вход, один черный выход. Окна узкие. Идеальное место для засады.

— И что мы сделаем?

— Мы сделаем свою засаду. Я пошлю людей заранее. Они займут столики под видом пьяных матросов. И я пойду с тобой. 

— Ты не можешь пойти как герцог, — заметила я. — Они испугаются и убегут. Или начнут стрелять.

— Я пойду как... скажем, твой управляющий. Или помощник. 

— Они знают, кто ты и как выглядишь. В первом письме было сказано: «Если придете с герцогом...»

— Значит, я буду невидимкой. Я буду сидеть в углу, в тени, в надвинутой шляпе. И молиться, чтобы у меня не дернулась рука пристрелить их всех. Или так, или ты не идëшь вообще! Точка. 

— Договорились, — я вздохнула, покорно опустив голову. 

Мы начали готовиться. Роланд проверял оружие — свое и своих людей. Я выбирала одежду. Никаких платьев. Брюки, да простят меня приличия, и плотный сюртук, под который можно спрятать оружие. 

— Возьми это, — Роланд протянул мне маленький, изящный дамский пистолет с перламутровой рукояткой. — Дерринджер. Два выстрела. Только в упор.

Я взяла холодное оружие. Оно было тяжелее, чем казалось.

— Я никогда не стреляла.

— Надеюсь, и не придется. Но если кто-то подойдет ближе чем на шаг... целься в живот. И жми.

Вечер перед встречей был наполнен тягучим страхом. Лотти чувствовала моë напряжение. Она капризничала, не хотела есть.

— Мама, ты уходишь? — спросила она, когда я укладывала её спать.

— Завтра, милая. По делам.

— К папе?

Я замерла. Откуда она знает?

— Почему ты так решила?

— Я слышала, как Марта говорила Джеймсу. Что папа попал к плохим людям.

Я вздохнула, садясь на край кровати.

— Да, Лотти. Папа попал в беду. И я должна попробовать ему помочь.

— Потому что мы семья? — спросила она серьезно.

— Потому что... потому что нельзя бросать человека в беде. Даже если он был неправ.

— А дядя Дракон пойдет с тобой?

— Да.

— Тогда я не боюсь, — она закрыла глаза. — Дракон всех победит.

Я поцеловала её и вышла, оставив дверь приоткрытой.

Роланд ждал меня в гостиной. Он сидел у погасшего камина, вертя в руках стакан с янтарной жидкостью. 

— Ты готова? — спросил он, не поднимая глаз.

— Нет, — честно ответила я. — Мне страшно.

— Это нормально. Только дураки не боятся.

Я села рядом с ним на диван.

— Роланд... если что-то пойдет не так... обещай мне одно.

— Что?

— Лотти. Не отдавай её ему. Никогда.

Он поставил стакан и повернулся ко мне. Взял мое лицо в ладони.

— Я обещаю. Но ничего не пойдет не так. Я вытащу тебя оттуда. Даже если мне придется сжечь этот чертов порт дотла.

Мы сидели молча, слушая, как ветер воет в трубе.

— Знаешь, — сказал он вдруг. — Я навел справки о тех людях. «Кредиторы». Это банда «Четыре туза». Контрабандисты, ростовщики. Серьезные ребята. Но они бизнесмены. Им нужны деньги, а не трупы. Труп не платит.

— Значит, у нас есть шанс договориться?

— Шанс есть всегда. Главное — не показать слабину. Они как акулы. Чуют кровь.

Он провел большим пальцем по моей губе.

— Ты сильная, Эмилия. Справишься. Ты поставила на колени стекольный рынок города. Что стоит договориться с парой бандитов… 

— Надеюсь.

Я положила голову ему на плечо.

— Спасибо, что ты рядом.

— Я всегда буду рядом. Пока ты мне позволяешь.

Утро наступило слишком быстро. Серое, хмурое, с ледяным ветром с моря.

Мы оделись. Я спрятала пистолет в карман сюртука. Роланд надел под пальто кольчужную жилетку и взял два револьвера.

— По коням, — скомандовал он.

Мы не брали карету. Слишком приметно. Мы поехали в простом наемном кэбе до границы порта, а дальше пошли пешком.

Запах моря смешивался с запахом гнилой рыбы и угля. Порт жил своей жизнью — грузчики, матросы, крики чаек. Никто не обращал внимания на пару, идущую вдоль дороги. 

Кафе «У якоря» выглядело именно так, как я и представляла. Покосившаяся вывеска, грязные окна, изнутри доносился гул голосов.

— Мои люди внутри, — шепнул Роланд, сжимая мой локоть. — Помни: я за твоей спиной. В двух шагах.

Я глубоко вздохнула.

— Пошли.

Я толкнула дверь.

Внутри было накурено так, что хоть топор вешай. Пахло жареным луком и перегаром.

Я огляделась. За столиками сидели угрюмые личности, играли в карты, пили.

В дальнем углу, под тусклой лампой, сидел Артур.

Он выглядел ужасно. Его щегольской костюм был помят и испачкан. На лице — синяк под глазом. Руки тряслись.

Напротив него сидели двое. Один — крупный бородач с наколкой в виде якоря, второй — тощий и высокий, с неприятной улыбкой.

Артур увидел меня и вскочил.

— Эмилия! — крикнул он. — Ты пришла!

Бандиты обернулись. Тощий ухмыльнулся, обнажая гнилые зубы.

— А вот и наша золотая рыбка! Проходи, красавица. Присаживайся. Хвост за собой не привела? 

Я молча сделала шаг вперед. Роланд тенью скользнул за мной и сел за соседний столик, спиной к нам, надвинув шляпу на глаза.

Я подошла к столу Артура.

— Здравствуй, муж, — сказала я холодно. — Я получила твое письмо.

— Эмилия... — он потянулся ко мне, но тощий ударил его по руке.

— Без нежностей. К делу.

Я села. Положила руки на стол так, чтобы они видели, что они пусты. Но правая рука была рядом с карманом.

— Чего вы хотите? — спросила я, глядя на тощего.

— Мы хотим вернуть долг, — ответил он. — Ваш супруг задолжал нам десять тысяч. Плюс проценты. Итого пятнадцать.

— У меня нет таких денег, — сказала я.

— У вас есть деньги от фабрики, — вмешался бородач. — Мы знаем. Артур сказал, она приносила доход.

— Фабрика в залоге, — парировала я. — Она не моя. Артур взял управление на себя. А в феврале состоится суд. Герцог не любит должников также, как и вы.